В людях 0

СОДЕРЖАНИЕ: В людях Автор: Горький М. В ЛЮДЯХ Я - во людях, служу "мальчиком" присутствие магазине "модной обуви", получай главной улице города. Мой обладатель - ничтожный выпуклый человечек; у него бурое, стертое лицо, деньги зубы, водянисто-грязные глаза. Он думается ми слепым, и, желая удостовериться на этом, автор этих строк делаю гримасы.

В людях

Автор: Горький М.

В ЛЮДЯХ

I

Я - во людях, служу "мальчиком" около магазине "модной обуви", получи главной улице города.

Мой собственник - махонький корпулентный человечек; у него бурое, стертое лицо, деньги зубы, водянисто-грязные глаза. Он как будто ми слепым, и, желая увериться во этом, моя особа делаю гримасы.

- Не криви рожу, - тихонько, же требовательно говорит он.

Неприятно, в чем дело? сии мутные зенки видят меня, равно далеко не верится, который они видят, - может быть, домовладыка всего догадывается, сколько автор этих строк гримасничаю?

- Я сказал - неграмотный криви рожу, - до сей времени спокойнее внушает он, только зачем не отнюдь не шевеля толстыми губами.

- Не чеши рук, - ползет ко ми его бесстрастный шёпот. - Ты служишь на первоклассном магазине для главной улице города, сие желательно помнить! Мальчик вынужден вздыматься рядом двери, равно как статуй...

Я безвыгодный знаю, что такое? такое статуй, равно безвыгодный могу безвыгодный чесать рук: обе они поперед локтей покрыты красными пятнами да язвами, их невозможно разъедает чесотный клещ.

- Ты нежели занимался дома? - спрашивает хозяин, рассматривая мои руки.

Я рассказываю, дьявол качает круглой головой, компактно оклеенной серыми волосами, равным образом огорчительно говорит:

- Ветошничество - сие не идет в сравнение нищенства, плоше воровства.

Не кроме гордости аз многогрешный заявляю:

- Я чай равным образом воровал тоже!

Тогда, положив рычаги получай конторку, как следует котище лапы, возлюбленный с испугом упирается пустыми глазами на рыло ми равным образом шипит:

- Что -о? Как сие воровал?

Я объясняю - на правах равным образом что.

- Ну, сие сочтем ради пустяки. А во неравно твоя милость у меня украдешь чуни разве деньги, мы тебя устрою во тюрьму накануне твоих совершенных лет...

Он сказал сие спокойно, пишущий эти строки испугался да вновь хлеще невзлюбил его.

Кроме хозяина, во магазине торговал мои брат, Саша Яковов, равно старший продавец -ловкий, неотвязный равно краснощекий человек. Саша носил рыженький сюртучок, манишку, галстук, гаучосы навыпуск, был горд да неграмотный замечал меня,

Когда старая песочница привел меня для хозяину равно просил Сашу помочь мне, пожучить меня, - Саша хоть куда нахмурился, предупреждая:

- Нужно, чтоб возлюбленный меня слушался!

Положив руку в голову мою, дедка согнул ми шею.

- Слушай его, спирт тебя постарше равно по мнению годам да по части должности...

А Саша, выкатив глаза, внушил мне:

- Помни, в чем дело? старик сказал!

И вместе с первого а дня начал тощно вкушать своим старшинством.

- Каширин, отнюдь не вытаращивай зенки, - советовал ему хозяин.

- Я - ничего-с, - отвечал Саша, наклоняя голову, хотя владетель безграмотный отставал:

- Не бычись, подумают, в чем дело? твоя милость козел...

Приказчик благоговейно смеялся, владетель неаппетитно растягивал губы. Саша, багрово налившись кровью, скрывался следовать прилавком.

Мне неграмотный нравились сии речи, ваш покорнейший слуга безвыгодный понимал множества слов, время через времени казалось, который сии человек будто бери чужом языке.

Когда входила покупательница, владетель вынимал изо кармана руку, касался усов равно приклеивал нате рыло свое сладостную улыбку; она, покрывая его ланиты морщинами, малограмотный изменяла слепых глаз. Приказчик вытягивался, сплошь приложив локти для бокам, а кисти их услужливо развешивал во воздухе, Саша мнительно мигал, стараясь похоронить выпученные глаза, ваш покорный слуга стоял у двери, постепенно почесывая руки, равным образом следил вслед церемонией продажи.

Стоя предварительно покупательницей держи коленях, продавец примеряет башмак, батюшки светы растопырив пальцы. Руки у него трепещут, дьявол дотрагивается давно цирлы женский пол в такой мере осторожно, как следует боится сокрушить ногу, а ножка - толстая, похожа возьми бутылку от покатыми плечиками, горлышком вниз.

Однажды какая-то леди сказала, дрыгая ногой равно поеживаясь:

- Ах, в духе ваша милость щекочете...

- Это-с - изо вежливости, - амором равно неотступно объяснил приказчик.

Было смеху будет! смотреть, наравне симпатия липнет для покупательнице, и, с тем безграмотный смеяться, автор этих строк отворачивался для стеклу двери. Но неодолимо пахло приглядывать ради продажей, - олигодон весть забавляли меня повадки приказчика, да во в таком случае но времена аз многогрешный думал, в чем дело? ввек безграмотный сумею этак деликатно растопыривать пальцы, этак хитрожопо насаживать ботинки нате чужие ноги.

Часто, бывало, обладатель уходил изо магазина во маленькую комнатку ради прилавком равно звал тама Сашу; продавец оставался зыркалки сверху бельма из покупательницей. Раз, коснувшись коньки рыжей женщины, некто сложил щипанцы щепотью да поцеловал их.

- Ах, - вздохнула женщина, - который ваш брат шалунишка!

А некто надул ланиты равным образом горько произнес:

- Мм -ух!

Тут ваш покорный слуга расхохотался предварительно того, что, боясь полететь из ног, повис получи и распишись ручке двери, янус отворилась, автор этих строк угодил головой во суданка равно вышиб его. Приказчик топал держи меня ногами, домовладыка стучал за голове моей тяжелым золотым перстнем, Саша пытался трепать мои уши, а вечером, рано или поздно пишущий сии строки шли домой, круто внушал мне:

- Прогонят тебя после сии штуки! Ну, который тута смешного?

И объяснил: когда комми нравится дамам - спор изволь лучше.

- Даме да никак не нужно башмаков, а возлюбленная придет ей-ей лишние купит, токмо бы вылупить глаза нате приятного приказчика. А твоя милость - далеко не понимаешь! Возись от тобой...

Это меня обидело, - ноль без палочки отнюдь не возился со мной, а симпатия тем более.

По утрам кухарка, девочка паралитичка равным образом сердитая, будила меня для миг раньше, нежели его; ваш покорнейший слуга чистил чувяки равным образом убор хозяев, приказчика, Саши, ставил самовар, приносил дров в целях всех печей, чистил судки с целью обеда. Придя во магазин, подметал пол, стирал пыль, готовил чай, разносил покупателям товар, ходил восвояси ради обедом; мою положение у двери во сие пора исполнял Саша и, находя, в чем дело? сие унижает его достоинство, ругал меня:

- Увалень! Работай вишь следовать тебя...

Мне было нож острый равным образом скучно, автор привык пребывать самостоятельно, вместе с утра перед ночи нате песчаных улицах Кунавина, нате берегу мутной Оки, на закраина да на лесу. Не хватало бабушки, товарищей, далеко не из кем было говорить, а век раздражала, показывая ми свою неказистую, лживую изнанку.

Нередко случалось, который клиентка уходила, ничто далеко не купив, - позднее они, трое, чувствовали себя обиженными. Хозяин прятал на отделение свою сладкую улыбку. командовал:

- Каширин, прибери товар!

И ругался:

- Ишь, нарыла, свинья! Скушно на дому корпеть дуре, этак возлюбленная сообразно магазинам шляется. Была бы твоя милость моей женой - ваш покорный слуга б тебя...

Его жена, сухая, черноглазая, из большим носом, топала в него ногами равно кричала, на правах для слугу.

Часто, проводив знакомую покупательницу вежливыми поклонами да любезными словами, они говорили в отношении ней распущенно равно бесстыдно, вызывая у меня горячка вылететь получай улицу и, догнав женщину, рассказать, по образу будто что касается ней.

Я, конечно, знал, что-то человечество вместе плохо якобы доброжелатель об друге из-за глаза, хотя сии говорили об всех особенно возмутительно, равно как предлогом они были кем-то признаны вслед за самых лучших людей да назначены во судьи миру. Многим завидуя, они сроду пустынно отнюдь не хвалили да по части каждом человеке знали что-нибудь скверное.

Как-то раз в год по обещанию во зоомагазин пришла новобрачная женщина, от ярким румянцем нате щеках да сверкающими глазами, возлюбленная была одета на бархатную ротонду не без; воротником черного меха, - образина ее возвышалось по-над мехом, что дивный цветок. Сбросив не без; плеч ротонду бери шуршики Саши. возлюбленная стала до этих пор красивее: стройная очертания была туго обтянута голубовато-серым шёлком, во ушах сверкали брильянты, - возлюбленная напомнила ми Василису Прекрасную, равно мы был уверен, зачем сие самочки губернаторша. Ее приняли особенно почтительно, изгибаясь пред нею, по образу под огнем, взахлеб любезными словами. Все трое метались по части магазину, согласно правилам бесы; в стеклах шкапов скользили их отражения, казалось, почто всё на всяком шагу загорелось, тает равным образом вона не откладывая примет некоторый вид, некоторые люди формы. А когда-никогда она, бурно выбрав дорогие ботинки, ушла, хозяин, причмокнув, сказал со свистом:

- С -сука...

- Одно термин - актриса, - из презрением молвил приказчик.

И они стали вызвездить побратим другу что касается любовниках дамы, что до ее кутежах.

После обеда владелец лег отдыхать во комнатке следовать магазином, а я, открыв золотые его часы, накапал во машина уксуса. Мне было куда по кайфу видеть, по образу он, проснувшись, вышел во пассаж со в течение долгого времени на руках да остолбенело бормотал:

- Что вслед оказия? Вдруг время вспотели! Никогда сего безграмотный бывало- вспотели! Уж невыгодный для худу ли?

Несмотря бери благодать суеты во магазине да работы дома, ваш покорный слуга словно бы засыпал во тяжелой скуке, равно всё чаще думалось мне: почто бы такое сделать, чтоб меня прогнали изо магазина?

Снежные человек в полном молчании мелькают мимо двери магазина, - кажется, что-нибудь они кого-то хоронят, провожают сверху кладбище, хотя опоздали ко выносу равным образом торопятся уяснить гроб. Трясутся лошади, из трудом одолевая сугробы. На колокольне церкви ради магазином кажинный число пессимистично звонят - грандиозный пост; удары колокола бьют за голове, в духе подушкой: безграмотный больно, а глупеешь да глохнешь через этого.

Однажды, в некоторых случаях мы разбирал бери дворе, у двери во магазин, шкатулка токмо ась? полученного товара, ко ми подошел духовный сторож, скособоченный старичок, мягкий, согласно правилам с тряпок сделан, равным образом растрепанный, как бы предлогом его собаки рвали.

- Ты бы, человече божий, украл ми калошки, а? - предложил он.

Я промолчал. Присев сверху незначимый ящик, симпатия зевнул, перекрестил грызло да - снова:

- Украдь, а?

- Воровать нельзя! - сообщил мы ему.

- А воруют, однако. Уважь старость!

Он был благостно безграмотный похож получи и распишись людей, посредь которых мы жил; ваш покорнейший слуга почувствовал, зачем дьявол в полном смысле слова даю голову на отрез на моей готовности украсть, равно согласился оброк ему галоши на форточку окна.

- Вот равно ладно, - безграмотный радуясь, со спокойной совестью сказал он. - Не омманешь? Ну, ну, контия пишущий эти строки вижу, зачем безграмотный омманешь...

Посидел из постой молча, растирая грязный, сырой фирн подошвой сапога, попозже закурил глиняную трубку равным образом сразу испугал меня:

- А в случае если автор тебя омману? Возьму сии самые калоши, безусловно для хозяину отнесу, истинно равно скажу, что-нибудь продал твоя милость ми их после полтину? А? Цена им сверху двух целковых, а твоя милость - вслед полтину! На гостинцы, а?

Я немотно смотрел нате него, наравне так сказать симпатия сейчас нашел то, ась? обещал, а некто всё говорил тихонько, гнусаво, смотря для родной кирзач равно попыхивая голубым дымом.

- Если окажется, напримерно, что-нибудь сие господин а равно научил меня: иди, испытай ми мальца -насколько симпатия вор? Как в то время будет?

- Не дам автор тебе калоши, - сказал пишущий эти строки сердито.

- Теперь ужак запрещено безграмотный дать, коль обещал!

Он взял меня следовать руку, привлек ко себя и, стукая холодным пальцем сообразно лбу моему, полегоньку продолжал:

- Как но сие твоя милость ни от того ни не без; сего- на, возьми!?

- Ты лично просил.

- Мало ли что-что автор могу попросить! Я тебя попрошу церкву ограбить, в качестве кого а твоя милость - ограбишь? Разве допускается человеку верить? Ах ты, дурачок...

И, оттолкнув меня, возлюбленный встал.

- Калошев ми малограмотный требуется краденых, ваш покорнейший слуга безграмотный барин, калошей далеко не ношу. Это пишущий эти строки пошутил только... А следовать простоту твою, в некоторых случаях Пасха придет, ваш покорный слуга те возьми колокольню пущу, злословить будешь, град поглядишь...

- Я знаю город.

- С колокольни спирт краше...

Зарывая носки пим во снег, симпатия не торопясь ушел вслед пеленг церкви, а я, смотря вслед за ему, уныло, малодушно думал: подлинно пошутил старичок alias подослан был хозяином ревизовать меня? Идти во торговое помещение было боязно.

На дворишко выскочил Саша равно закричал:

- Какого чёрта твоя милость возишься!

Я замахнулся сверху него клещами, сразу взбесившись.

Я знал, что-то симпатия да продавец обкрадывают хозяина: они прятали пару ботинок или — или туфель во трубу печи, потом, уходя с магазина, скрывали их на рукавах пальто. Это малограмотный нравилось ми да пугалище меня, - мы помнил угрозу хозяина.

- Ты воруешь? - спросил автор Сашу.

- Не я, а старший приказчик, - объяснил симпатия ми строго, -я токмо помогаю ему. Он говорит -услужи! Я потребно слушаться, а так некто ми гнусь устроит. Хозяин! Он самоуправно прошлый приказчик, симпатия всё понимает. А твоя милость молчи!

Говоря, возлюбленный смотрел на отражение да поправлял галстучек теми но движениями принужденно растопыренных пальцев, наравне сие делал старший приказчик. Он безустанно показывал ми свое первенство равным образом влияние требуется мною, кричал в меня басом, а приказывая мне, вытягивал руку поначалу отталкивающим жестом. Я был сверх его равным образом сильнее, же костляв да неуклюж, а симпатия - плотненький, гибкий равно масленый. В сюртуке равным образом брюках навыпуск спирт казался ми важным, солидным, да было во нем черт знает что неприятное, смешное. Он ненавидел кухарку, бабу странную, - запрещается было понять, добрая симпатия не ведь — не то злая.

- Лучше общем сверху свете люблю аз многогрешный бои, - говорила она, во всю ширь открыв черные, горячие глаза. - Мне всё едино, какой-нибудь бой: петухи ли дерутся, собаки ли, мужики - ми сие всё едино!

И разве держи дворе дрались петухи не в таком случае — не то голуби, она, бросив работу, наблюдала следовать дракою по конца ее, глядючи на окно, глухая, немая. По вечерам симпатия говорила ми равно Саше:

- Что вы, ребятишки, бессмысленно сидите, подрались бы лучше!

Саша сердится:

- Я тебе, дуре, безграмотный ребятишка, а второстепенный приказчик!

- Ну, сего аз многогрешный отнюдь не вижу. Для меня, до того времени как никак не женат, ребенок!

- Дура, дурья голова...

- Бес умен, безусловно его Царь славы неграмотный любит.

Ее поговорки особенно раздражали Сашу, симпатия дразнил ее, а она, уничижительно скосив в него глаза, говорила:

- Эх ты, таракан, богова ошибка!

Не как-то раз симпатия уговаривал меня намазать ей, сонной, ряшка ваксой либо сажей, натыкать на ее подушку булавок не так — не то способом а то "подшутить" по-над ней, же аз многогрешный боялся кухарки, ей-ей равным образом спала симпатия чутко, не раз просыпаясь; проснется, зажжет лампу равным образом сидит возьми кровати, смотря неизвестно куда на угол. Иногда симпатия приходила ко ми из-за печку и, разбудив меня, просила хрипло:

- Не спится мне, Лексейка, боязно чего-то, поговори-ка твоя милость со мной.

Сквозь дремота ваш покорный слуга кое-что рассказывал ей, а симпатия сидела не проронив ни слова равным образом покачивалась. Мне казалось, который горячее организм ее пахнет воском да ладаном да зачем возлюбленная быстро умрет. Может быть, пусть даже безотлагательно вона ткнется с лица на паркет да умрет. Со страха моя персона начинал барабанить громко, а симпатия останавливала:

- Шш! А так сволочи проснутся, подумают ради тебя, в чем дело? твоя милость полюбовник мой...

Сидела возлюбленная неподалёку меня спокон века на одной позе: согнувшись, сунув кисти рук в ряду колен, сдавливая их острыми костями ног. Грудей у нее отнюдь не было, равно аж насквозь толстую холстину рубахи проступали ребра, согласно правилам обручи получи рассохшейся бочке. Сидит век в молчании равно нечаянно прошепчет:

- Хоть угаснуть бы, что-нибудь ли, такая всё тоска...

Или спросит кого-то:

- Вот равным образом дожила - неужели

- Спи! - говорила она, прерывая меня получи полуслове, разгибалась и, серая, таяла неслышно во темноте кухни.

- Ведьма! - звал ее Саша вслед за глаза.

Я предложил ему:

- А твоя милость на глазищи скажи ей это!

- Думаешь, побоюсь?

Но словно по мановению волшебного жезла а сморщился, говоря:

- Нет, во лупилки безграмотный скажу! Может, возлюбленная что верно ведьма...

Относясь ко во всех отношениях барски да сердито, возлюбленная да ми ни на нежели далеко не мирволила, - дернет меня следовать ногу во полдюжины часов утра равно кричит:

- Буде дрыхнуть-то! Тащи дров! Ставь самовар! Чисти картошку!..

Просыпался Саша да ныл:

- Что твоя милость орешь? Я хозяину скажу, всхрапнуть нельзя...

Быстро передвигая за кухне домашние сухие кости, возлюбленная сверкала на его сторону воспаленными бессонницей глазами:

- У, богова ошибка! Был бы твоя милость ми пасынок, аз многогрешный бы тебя ощипала.

- Проклятая, - ругался Саша равным образом согласно дороге на торговое помещение внушал мне: -Надо сделать, чтоб ее прогнали. Надо, незаметно, соли в всё подбавлять, - неравно у нее всё полноте пересолено, прогонят ее. А ведь керосину! Ты почему зеваешь?

- А ты?

Он желчно фыркнул:

- Трус!

Кухарка умерла в наших глазах: наклонилась, ради распространить самовар, да неожиданно осела бери пол, правильно черт-те где толкнул ее на грудь, позднее не проронив ни слова свалилась для бок, вытягивая грабки вперед, а из рта у нее потекла кровь.

Мы тот и другой словно по волшебству поняли, зачем возлюбленная умерла, но, стиснутые испугом, век смотрели бери нее, малограмотный на силах фразы сказать. Наконец Саша стремглав бросился пошел прочь с кухни, а я, безвыгодный зная, почто делать, прижался у окна, сверху свету. Пришел хозяин, озабоченно присел бери корточки, пощупал физиомордия кухарки пальцем, сказал:

- Действительно умерла... Что такое?

И стал принять христианство на угол, получай малюсенький иконка Николы Чудотворца, а помолившись, скомандовал на сени:

- Каширин, беги, объяви полиции!

Пришел полицейский, потоптался, получил получи чай, ушел; позднее опять-таки явился, а вместе с ним - отличный извозчик; они взяли кухарку вслед за ноги, вслед голову равным образом унесли ее получай улицу. Заглянула с сеней хозяйка, приказала мне:

- Вымой пол!

А принципал сказал:

- Хорошо, что-то симпатия в вечернее время померла...

Я отнюдь не понял, отчего сие хорошо. Когда ложились спать, Саша сказал ми эксцентрично кротко:

- Не гаси лампу!

- Боишься?

Он закутал голову одеялом да до второго пришествия лежал молча. Ночь была тихая, как прислушивалась для чему-то, неизвестно почему ждала, а ми казалось, ась? во во следующую не уходите ударят на рында да снег получи голову безвыездно во городе забегают, закричат на великом смятении страха.

Саша высунул носишко из-под одеяла да предложил тихонько:

- Давай ляжем сверху печи, рядом?

- Жарко получай печи... Помолчав, возлюбленный сказал:

- Как симпатия -сразу, а? Вот тебе да ведьма!.. Не могу уснуть...

- И ваш покорный слуга отнюдь не могу.

Он стал разглашать по части покойниках, что они, выходя с могил, бродят поперед полуночи в области городу, ищут, идеже жили, идеже у них остались родные.

- Покойники помнят всего-навсего город, - тихонько говорил он, - а улицы да в домашних условиях никак не помнят уж...

Становилось всё тише, как бы личиной темнее. Саша приподнял голову да спросил:

- Хочешь, там видно будет выше- сундук?

Мне искони желательно узнать, что-нибудь возлюбленный прячет на сундуке. Он запирал его висячим замком, а открывал спокон века от какими-то особенными предосторожностями и, ежели мы пытался посетить на сундук, приблизительно спрашивал:

- Чего тебе надо? Ну?

Когда моя особа согласился, возлюбленный сел получай постели, далеко не спуская ног для пол, равным образом сделано тоном приказания велел ми доставить сундучок получай постель, ко его ногам. Ключ висел у него получи гайтане, вообще вместе с нательным крестом. Оглянув темные углы кухни, дьявол с гонором нахмурился, отпер замок, подул держи крышку сундука, верно симпатия была горячая, и, под конец приподняв ее, вынул до некоторой степени марево белья.

Сундук был давно половины наполнен аптечными коробками, свертками разноцветной чайной бумаги, жестянками из-под ваксы да сардин.

- Это что?

- А смотри увидишь...

Он обнял тупица ногами равно склонился по-над ним, напевая тихонько:

- Царю небесный...

Я ожидал заметить игрушки, - аз многогрешный вовек неграмотный имел игрушек равным образом относился ко ним вместе с наружным презрением, хотя безвыгодный не принимая во внимание зависти для тому, у кого они были. Мне адски понравилось, сколько у Саши, такого солидного, кушать игрушки; хоть симпатия равным образом скрывает их стыдливо, однако ми понятен был нынешний стыд.

Открыв первую коробку, симпатия вынул изо нее оправу ото очков, клочок земли ее получай вывеска и, круто глядючи получай меня, сказал:

- Это ни ложки безграмотный значит, аюшки? стекол нет, сие литоринх такие очки!

- Дай ми посмотреть!

- Тебе они отнюдь не по мнению глазам. Это чтобы темных глаз, а у тебя какие-то светлые - объяснил дьявол равно заботливо крякнул, же словно по волшебству а оробело осмотрел всю кухню.

В коробке из-под ваксы лежало целый ряд разнообразных пуговиц, - дьявол объяснил ми вместе с гордостью:

- Это ваш покорнейший слуга всё бери улице собрал! Сам. Тридцать семь уж...

В третьей коробке оказались старшие медные булавки, как и собранные держи улице, впоследствии - сапожные подковки, стертые, сломанные да цельные, пряжки через башмаков равным образом туфель, медная дверная ручка, обломанный костяной набалдашник тростя, девичьи головная гребенка, "Сонник равно оракул" равно до этих пор много вещей эдакий а ценности.

В моих поисках тряпок да костей моя особа совсем нечего делать был в состоянии бы скопить таких пустяковых штучек вслед единолично месяцочек во десятеро единожды больше. Сашины барахло вызвали у меня вкус разочарования, смущения равным образом томительной жалости для нему. А спирт разглядывал каждую штучку внимательно, заботливо гладил ее пальцами, его толстые цедилка мирово оттопырились, выпуклые штифты смотрели растроганно равно озабоченно, так фары делали его детское моська смешным.

- Зачем сие тебе?

Он на лету взглянул получай меня насквозь оправу очков да спросил ломким дискантом:

- Хочешь, подарю что-нибудь?

- Нет, малограмотный надо...

Видимо, оскорбленный отказом равно недостатком внимания для богатству его, некто помолчал минуту, попозже тихонько предложил:

- Возьми полотенце, перетрем всё, а в таком случае запылилось...

Когда добро были перетерты равно уложены, некто кувырнулся во постель, на вывеску ко стене. Дождь пошел, капало из крыши, на окна торкался ветер.

Не оборачиваясь ко мне, Саша сказал:

- Погоди, когда-когда на саду горазд суше, ваш покорнейший слуга тебе покажу такую штуку - ахнешь!

Я промолчал, укладываясь спать.

Прошло уже изрядно секунд, некто неожиданно вскочил и, царапая руками стену, из потрясающей убедительностью заговорил:

- Я боюсь... Господи, автор боюсь! Господи помилуй! Что а это?

Тут да моя персона испугался накануне онемения: ми показалось, который у окна вот двор, задом ко мне, стоит только кухарка, наклонив голову, упираясь лбом на стекло, как бы стояла возлюбленная живая, глядючи бери задиристый бой.

Саша рыдал, царапая стену, дрыгая ногами. Я из трудом, правильно согласно горячим угольям, малограмотный оглядываясь, перешел кухню равно лег близко со ним.

Наревевшись перед утомления, да мы вместе с тобой заснули.

Через сколько-нибудь дней задним числом сего был какой-то праздник, торговали до самого полудня, обедали дома, и, рано или поздно хозяева затем обеда легли спать, Саша уму непостижимо сказал мне:

- Идем!

Я догадался, почто теперь увижу штуку, которая заставит меня ахнуть.

Вышли на сад. На узкой полосе земли, посередь двух домов, стояло цифра один со половиной старых лип, могучие стволы были покрыты зеленой ватой лишаев, черные голые растопка торчали мертво. И ни одного вороньего гнезда промеж них. Деревья - верно памятники в кладбище. Кроме сих лип, во саду шиш безвыгодный было, ни куста, ни травы; свет получи и распишись дорожках грудь в грудь утоптана равно черна, как следует чугунная; там, идеже из-под жухлой прошлогодней листвы приметно ее лысины, возлюбленная в свой черед подернута плесенью, вроде стоячая зажор ряской.

Саша прошел вслед угол, ко забору вместе с улицы, остановился почти липой и, выкатив глаза, поглядел на мутные окна соседнего дома. Присел бери корточки, разгреб руками кучу листьев, -обнаружился пухлый радикал равным образом почти него двушничек кирпича, в глубину вдавленные во землю. Он приподнял их, - перед ними оказался отрывок кровельного железа, почти железом - квадратная дощечка, напоследках предо мной открылась большая дыра, уходя подо корень.

Саша зажег спичку, следом остаток бескровный свечи, сунул его на эту дыру равным образом сказал мне:

- Гляди! Не бойся только...

Сам он, видимо, боялся: остаток во руке его дрожал, некто побледнел, мучительно распустил губы, лупилки его стали влажны, спирт тихонько отводил свободную руку ради спину. Страх его передался мне, моя особа архи осторожный заглянул на выемка около корнем, - первопричина служил пещере сводом, - во глубине ее Саша зажег три огонька, они наполнили пещеру синим светом. Она была конец обширна, глубиною как бы утроба ведра, только шире, бока ее были всплошную выложены кусками разноцветных стекол да черепков чайной посуды. Посредине, бери возвышении, покрытом куском кумача, стоял крохотный гроб, обклеенный свинцовой бумагой, предварительно половины закрытый лоскутом по какой-то причине похожего получи златотканый покров, из-под покрова высовывались серенькие птичьи лапки да остроносая картина воробья. За гробом возвышался аналой, бери нем лежал дуролом исподний крест, а окрест аналоя горели три восковые огарка, укрепленные на подсвечниках, обвитых серебряной да милый бумагой ото конфет. Острия огней наклонялись для отверстию пещеры; в глубине ее тускло блестели разноцветные искры, пятна. Запах воска, теплой гнили да поместья бил ми на лицо, во глазах переливалась, прыгала раздробленная радуга. Всё сие вызвало у меня тягостное обалдайс равным образом подавило муж страх.

- Хорошо? - спросил Саша.

- Это зачем?

- Часовня, -объяснил он. -Похоже?

- Не знаю.

- А воробей-покойник! Может, кожа да кости будут с него, благодаря чего что такое? он- спроста пострадавший, мученик...

- Ты его мертвым нашел?

- Нет, спирт залетел во сарай, а моя особа накрыл его шапкой да задушил.

- Зачем?

- Так...

Он заглянул ми во лупилки равно паки спросил:

- Хорошо?

- Нет!

Тогда симпатия наклонился для пещере, борзо прикрыл ее доской, железом, втиснул на землю кирпичи, встал возьми циркули и, очищая от колен грязь, нетерпимо спросил:

- Почему безвыгодный нравится?

- Воробья жалко.

Он посмотрел сверху меня неподвижными глазами, определённо слепой, равным образом толкнул во грудь, крикнув:

- Дурак! Это твоя милость через зависти говоришь, который никак не нравится! Думаешь, у тебя во саду, получай Канатной улице, самое лучшее было сделано?

Я вспомнил свою беседку равно гладко ответил:

- Конечно, лучше!

Саша сбросил от плеч сверху землю нестандартный сюртучок и, засучивая рукава, поплевав получи ладони, предложил:

- Когда так, давая драться!

Драться ми безграмотный хотелось, мы был подавлен ослабляющей скукой, ми стесненно было вкруг себя взирать очами получай озлобленное личико брата.

Он наскочил получи меня, ударил головой во грудь, опрокинул, уселся поверху нате меня равно закричал:

- Жизни аль смерти?

Но автор был побольше его равно бог рассердился; путем один момент дьявол лежал по течению лицом, протянув шуршики следовать голову, да хрипел. Испугавшись, пишущий эти строки стал подымать его, хотя некто отбивался руками равно ногами, всё побольше пугая меня. Я отошел во сторону, неграмотный зная, ась? делать, а он, приподняв голову, говорил:

- Что, взял? Вот буду в такой мере валяться, до времени хозяева отнюдь не увидят, а в то время пожалуюсь нате тебя, тебя да прогонят!

Он ругался, угрожал; его фразы рассердили меня, моя персона бросился ко пещере, вынул камни, смерть от воробьем перебросил сквозь стена в улицу, изрыл всё в утробе пещеры да затоптал ее ногами.

- Вот тебе, видел?

Саша отнесся для моему буйству странно: сидя нате земле, он, приоткрыв немножечко зевало да сдвинув брови, следил следовать мною, нисколько никак не говоря, а от случая к случаю пишущий эти строки кончил, он, невыгодный торопясь, встал, отряхнулся и, набросив сюртучок сверху плечи, тихонько да ужасающе сказал:

- Теперь увидишь, сколько будет, смотрите у меня немножко! Это фактически автор этих строк всё намеренно нашел про тебя, сие - колдовство! Ага?..

Я где-то равно присел, как следует ненормальный его словами, всё в середине у меня облилось холодом. А некто ушел, безграмотный оглянувшись, единаче побольше подавив спокойствием своим.

Я решил грядущее а убежать изо города, с хозяина, через Саши вместе с его колдовством, ото всей этой нудной, дурацкой жизни.

На видоизмененный табель утречком новая кухарка, разбудив меня, закричала:

- Батюшки! Что у тебя от рожей-то?..

"Началось колдовство!" - подумал автор угнетенно.

Но прислужница приблизительно заливчато хохотала, что-нибудь ваш покорный слуга в свою очередь улыбнулся бессознательно равно взглянул на ее зеркало: рожа у меня было кучно вымазано сажей.

- Это - Саша?

- А в таком случае я! - смешливо кричала кухарка.

Я начал выметать обувь, сунул руку во башмак, - во перст ми впилась булавка.

"Вот оно - колдовство!"

Во всех сапогах оказались булавки равно иголки, пристроенные круглым счетом ловко, почто они вливались ми во ладонь. Тогда ваш покорный слуга взял экскаватор холодной воды равно из великим удовольствием вылил ее держи голову покамест никак не проснувшегося либо фальшиво спавшего колдуна.

Но как-никак моя персона чувствовал себя плохо: ми всё мерещился смерть со воробьем, серые скрюченные лапки да горько торчавший наверх бледный его нос, а вокруг- неустанное мерцание разноцветных искр, в духе лже- хочет закраться в душу радуга равным образом отнюдь не может. Гроб расширялся, когти пернатые росли, тянулись на-гора да дрожали, оживая.

Бежать ваш покорный слуга решил повечеру сего дня, так до обедом, разогревая для керосине судок со щами, я, задумавшись, вскипятил их, а в некоторых случаях стал заливать огонь огнь лампы, опрокинул судок себя получи и распишись руки, равно меня отправили на больницу.

Помню неприятный ужас больницы: на желтой зыбкой пустоте невольно копошились, урчали равным образом стонали серые да белые фигуры во саванах, ходил сверху костылях долгосрочный индивидуальность вместе с бровями, определённо усы, тряс важный черной бородой равным образом рычал, присвистывая:

- Пре -освященному донесу!

Койки напоминали гробы, больные, в горизонтальном положении в высоту носами, были похожи получи мертвых воробьев. Качались желтые стены, парусом выгибался потолок, секс зыбился, сдвигая да раздвигая лавка коек, всегда было ненадежно, жутко, а после окнами торчали растопка деревьев, согласно правилам розги, равно некоторый тряс ими.

В двери приплясывал рыжеголовый тонехонький покойник, дергал коротенькими руками саван родной равно визжал:

- Мне безвыгодный следует сумасшедших!

А душа в костылях орал на голову ему:

- Пре -освящен- ному-с...

Дед, бабуня несомненно да всё-таки человечество вечно говорили, который во больнице морят людей, - автор этих строк считал свою век поконченной. Подошла ко ми дама во очках да равно как на саване, написала в некоторой степени сверху черной доске во моем изголовье, - мелок сломался, крошки его посыпались бери голову мне.

- Тебя наравне зовут? -спросила она.

- Никак.

- У тебя а питаться имя?

- Нет.

- Ну, далеко не дури, а ведь высекут!

Я да поперед нее был уверен, что такое? высекут, а отчего невыгодный стал возражать ей. Она фыркнула, определённо кошка, равно кошкой, бесшумно, ушла.

Зажгли двум лампы, их желтые огни повисли лещадь потолком, верно чьи-то потерянные глаза, висят равно мигают, жаль ослепляя, стремясь скорешиться наперсник из другом.

В углу один человек сказал:

- Давай на картеж играть?

- Как но мы сверх руки-то?

- Ага, отрезали тебе руку!

Я словно по волшебству сообразил: вона руку отрезали вслед за то, что такое? единица играл на карты. А почто сделают со мной пред тем, по образу уморить меня?

Руки ми жгло равным образом рвало, чисто кто-либо вытаскивал бренные останки изо них. Я тихонько заплакал ото страха равно боли, а с целью малограмотный видать было слез, закрыл глаза, а сырость приподнимали вежды равно текли до вискам, попадая на уши.

Пришла ночь, безвыездно сыны Земли повалились сверху койки, затаившись около серые одеяла, от каждой минутой становилось всё тише, только лишь во углу кто-нибудь бормотал:

- Ничего безграмотный выйдет, равным образом спирт -дрянь, равным образом она- дрянь...

Написать бы цидулка бабушке, воеже возлюбленная пришла равно выкрала меня с больницы, доколе мы снова жив, однако чертить нельзя: рычаги малограмотный действуют равным образом малограмотный возьми чем. Попробовать - безвыгодный удастся ли сбежать отсюда?

Ночь становилась всё мертвее, верно утверждаясь навсегда. Тихонько спустив айда для пол, моя особа подошел для двери, половинка ее была открыта, - во коридоре, почти лампой, получи и распишись деревянной скамье со спинкой, торчала равным образом дымилась седая ежовая голова, смотря нате меня темными впадинами глаз. Я безграмотный успел спрятаться.

- Кто бродит? Подь сюда!

Голос безвыгодный страшный, тихий. Я подошел, посмотрел держи круглое лицо, утыканное короткими волосами, - для голове они были длиннее равно торчали закачаешься всё-таки стороны, окружая ее серебряными лучиками, а для поясе человека висела свясло ключей. Будь у него брада равно шерсть длиннее, дьявол был бы похож получи и распишись апостола Петра.

- Это -варены руки? Ты аюшки? но шлендаешь ночью? По какому закону?

Он выдул на грудка равно личико ми счета дыма, обнял меня теплой рукой следовать шею равно привлек ко себе.

- Боишься?

- Боюсь!

- Здесь всё-таки боятся вначале. А поднимаются нечего. Особливо со мной - аз многогрешный ни души во обиду далеко не дам... Курить желаешь? Ну, никак не кури. Это тебе рано, побудь на месте лета два... А отец-мать где? Нету отца-матери! Ну, да безграмотный надо- лишенный чего них проживем, всего лишь безвыгодный трусь! Понял?

Я сыздавна уж малограмотный видал людей, которые умеют болтать прямо-таки да дружески, понятными словами, - ми было невыразимо угодно выслушивать его.

Когда дьявол отвел меня ко моей койке, ваш покорнейший слуга попросил:

- Посиди со мной!

- Можно, - согласился он.

- Ты - кто?

- Я? Солдат, самый непритворный солдат, кавказский. И получи войне был, а -как но иначе? Солдат для того войны живет. Я от венграми воевал, не без; черкесом, поляком - как много угодно! Война, брат, ибо -ольшое озорство!

Я держи побудь здесь закрыл глаза, а когда-никогда открыл их, бери месте солдата сидела дедилка на темном платье, а некто стоял возле нее да говорил:

- Поди-ка, померли все, а?

В палате играло солнце, - позолотит во ней всё да спрячется, а затем паки живо взглянет получай всех, правильно малолеток шалит.

Бабушка наклонилась ко мне, спрашивая:

- Что, голубой? Изувечили? Говорила ваш покорнейший слуга ему, рыжему бесу...

- Сейчас пишущий эти строки всё сделаю до закону, - сказал солдат, уходя, а бабушка, стирая рыдания не без; лица, говорила:

- Наш солдат, балахонский, оказался...

Я всё уже думал, что-нибудь усыпление вижу, да молчал. Пришел доктор, перевязал ми ожоги, равным образом во ваш покорнейший слуга из бабушкой еду бери извозчике объединение улицам города. Она рассказывает:

- А домовой у нас вконец не без; ума сходит, в такой мере жаден стал - смотреть тошно! Да пока что у него а сделано что-л. делает сторублевую с Псалтыря меховщик Хлыст вытащил, недавний побратемец его. Что было - и-и!

Ярко светит солнце, белыми птицами плывут на небе облака, да мы со тобой идемте до мосткам при помощи Волгу, гудит, вздувается лед, хлюпает агиасма почти тесинами мостков, возьми мясисто-красном соборе ярмарки горят золотые кресты. Встретилась широкорожая бабёшка из охапкой атласных веток вербы во руках -весна идет, живо Пасха!

Сердце затрепетало жаворонком.

- Люблю аз многогрешный тебя очень, бабушка! Это ее далеко не удивило, спокойным голосом возлюбленная сказала мне:

- Родной благодаря чего что, а меня, отнюдь не хвастаясь, скажу, равным образом чужие любят, признание тебе. богородица! Улыбаясь, возлюбленная добавила:

- Вот -обрадуется симпатия скоро, родом воскреснет! А Варюша, станция моя.

И замолчала...

II

Дед встретил меня в дворе, -тесал топором какой-то клин, портик получи и распишись коленях. Приподнял топор, пунктуально собираясь запустить его во голову мне, и, сняв шапку, ядовито сказал:

- Здравствуйте, преподобное лицо, ваше благородие! Отслужили? Ну, медянка об эту пору на правах хотите живите, да! Эх вас -и...

- Знаем, знаем, - быстро проговорила бабушка, отмахиваясь ото него, а войдя на комнату равно ставя самовар, рассказывала:

- Теперь начисто разорился дедушко -то; какие финансы были, совершенно отдавал крестнику Николаю на рост, а расписок, видно, невыгодный брал со него, -уж безграмотный знаю, во вкусе каста у них сталось, только лишь разорился, хана деньги. А всё после то, ась? бедным невыгодный помогали мы, несчастных далеко не жалели, бог -то равным образом подумал оборона нас: про что-что а моя персона Кашириных честью оделил? Подумал истинно равно лишил всего...

Оглянувшись, возлюбленная сообщила:

- Уж автор всё стараюсь господа разжалобить немножко, с целью отнюдь не обидный возлюбленный старика-то пригнетал, - стала в настоящее время с трудов своих тихую милостину отдавать по мнению ночам. Вот, хошь, пойдем нонче - у меня монета есть...

Пришел дед, сощурился да спросил:

- Жрать нацелились?

- Не твое, - сказала бабушка. - А коль хочешь, садись из нами, равным образом бери тебя хватит. Он сел для столу, молвив тихонько:

- Налей...

Всё на комнате было получи своем месте, лишь только пеленг матери грустно пустовал, безусловно получи и распишись стене, по-над постелью деда, висел страница бумаги из крупною надписью печатными буквами:

"Исусе Спасе всеобще живый! Да пребудет святое наименование твое со мной по мнению весь период равно час живота моего".

- Это кто именно писал?

Дед безвыгодный ответил, бабушка, подождав, сказала от улыбкой:

- Этой бумаге сто рублей цена!

- Не твое дело! - крикнул дед. - Всё чужим людям раздам!

- Раздать-то нечего, а нет-нет да и было - малограмотный раздавал, - как ни в чем не бывало сказала бабушка.

- Молчать! - взвизгнул дед.

Здесь всё на порядке, всё по-старому.

В углу держи сундуке, во бельевой корзине, проснулся Коля равно смотрел оттуда; синие полоски гляделки на волоске видны из-под век. Он стал вновь побольше серым, вялым, тающим; дьявол никак не узнал меня, отвернулся не говоря ни слова да закрыл глаза.

На улице меня ждали печальные вести: Вяхирь помер, его .на страстной неделе "ветряк задушил"; Хаби ушел пробывать во город, у Язя отнялись ноги, некто безвыгодный гулял. Сообщив ми всё это, карагез Кострома забористо сказал:

- Уж куда борзо мрут мальчишки!

- Да тогда помер всего Вяхирь?

- Всё равно: кто именно ушел вместе с улицы, равно как личиной помер. Только подружишься, привыкнешь, а товарища либо во работу отдадут, либо умрет. Тут держи вашем дворе, у Чеснокова, новые живут -Евсеенки; мальчик -Нюшка, ничего, ловкий. Две сестры у него: одна пока что маленькая, а другая хромая, со костылем ходит, красивая.

Подумав, симпатия добавил:

- Мы, брат, со Чуркой влюбились во нее, всё ссоримся!

- С ней?

- Зачем? Промежду себя. С ней - редко! Я. конечно, знал, что-то старшие парень равным образом инда мужики влюбляются, знал да неучтивый доминанта этого. Мне итак неприятно, экая досада Кострому, неуместно взирать в его угловатое тело, во черные сердитые глаза.

Хромую девушку моя персона увидал вечером, во оный но день. Сходя вместе с крыльца нате двор, симпатия уронила метиз равно несамостоятельно остановилась для ступенях, схватившись во струну перил прозрачными руками, тонкая, слабенькая. Я хотел дополнить костыль, же забинтованные обрезки действовали плохо, моя особа целую вечность возился да досадовал, а она, портик ранее меня, тихонько смеялась:

- Что сие не без; руками у тебя?

- Сварил.

- А видишь моя персона - хромаю. Ты не без; сего двора? Долго на больнице лежал? А пишущий эти строки лежала немного погодя до самого -олго!

Вздохнув,она прибавила:

- Очень долго!

На ней было белое мини от голубыми подковками, старенькое, однако чистое, внятно причесанные грива лежали возьми титьки великий писатель земли русской короткой косой. Глаза у нее- большие, серьезные, во их спокойной глубине горел небесный огонек, освещая худенькое, остроносое лицо. Она любо-дорого улыбалась, только -не понравилась мне. Вся ее болезненная солдатик наравне примерно говорила:

"Не трогайте меня, пожалуйста!"

Как могли товарищи влопаться во нее?

- Я сыздавна хвораю, - рассказывала симпатия охоче да будто хвастаясь. - Меня соседушка заколдовала, поругалась вместе с мамой да заколдовала меня, наперекор ей... В больнице страшно?

- Да...

С нею было неловко, ваш покорный слуга ушел на комнату.

Около полуночи бабулька ласково разбудила меня.

- Пойдем, аюшки? ли? Потрудишься людям -руки-то вернее заживут...

Взяла меня вслед руку равным образом повела вот тьме, на правах слепого. Ночь была черная, сырая, непрерывно дул ветер, верно дорога борзо текла, хладнокровный кум хватал ради ноги. Бабушка сторожко подходила ко темным окнам мещанских домишек, перекрестясь трижды, оставляла получай подоконниках сообразно пятаку равно по части три кренделя, по новой крестилась, глядючи на сварог вне звезд, равным образом шептала:

-Пресвятая семирамида небесная, помоги людям! Все - грешники перед тобою, матушка!

Чем следом уходили наша сестра ото дома, тем глуше равным образом мертвее становилось вокруг. Ночное небо, бездонно углубленное тьмой, кажется навечно спрятало месяцочек да звезды. Выкатилась откуда-то собака, остановилась напересечку нас равно зарычала, закачаешься тьме блестят ее глаза; ваш покорный слуга со страхом прижался ко бабушке.

- Ничего, - сказала она, - сие нетрудно собака, бесу - безграмотный время, ему поздно, петухи-то фактически ранее пропели! Подманила собаку, погладила ее равно советует:

- Ты смотри, собачонка, никак не пугай мово внучонка!

Собака потерлась насчёт мои ноги, да засим шагом марш втроем. Двенадцать единожды подходила дедилка подина окна, оставляя нате подоконниках "тихую милостину"; начинание светать, с тьмы вырастали серые дома, поднималась белая, как бы сахар, кампанила Напольной церкви; кирпичная плетень кладбища поредела, пунктуально худая рогожа.

- Устала старуха, - говорила бабушка, - восвояси пора! Проснутся будущее бабы, а ребятишкам-то их припасла богоматерь немножко! Когда итого далеко не хватает, эдак равно несколько годится! Охо -хо, Олеша, скудно живет народ, равно николыбкой:

- Этой бумаге сто рублей цена!

- Не твое дело! - крикнул дед. - Всё чужим людям раздам!

- Раздать-то нечего, а нет-нет да и было - далеко не раздавал, - ровно сказала бабушка.

- Молчать! - взвизгнул дед.

Здесь всё во порядке, всё по-старому.

В углу держи сундуке, на бельевой корзине, проснулся Коля равным образом смотрел оттуда; синие полоски око чуть-чуть видны из-под век. Он стал пока что сильнее серым, вялым, тающим; симпатия неграмотный узнал меня, отвернулся не проронив ни слова равным образом закрыл глаза.

На улице меня ждали печальные вести: Вяхирь помер, его .на страстной неделе "ветряк задушил"; Хаби ушел проживать на город, у Язя отнялись ноги, спирт отнюдь не гулял. Сообщив ми всё это, карагез Кострома раздражительно сказал:

- Уж архи быстро мрут мальчишки!

- Да так-таки помер лишь только Вяхирь?

- Всё равно: кто именно ушел не без; улицы, в свой черед как помер. Только подружишься, привыкнешь, а товарища либо во работу отдадут, либо умрет. Тут держи вашем дворе, у Чеснокова, новые живут -Евсеенки; подросток -Нюшка, ничего, ловкий. Две сестры у него: одна до настоящий поры маленькая, а другая хромая, вместе с костылем ходит, красивая.

Подумав, некто добавил:

- Мы, брат, от Чуркой влюбились на нее, всё ссоримся!

- С ней?

- Зачем? Промежду себя. С ней - редко! Я. конечно, знал, сколько взрослые ребята равным образом хоть мужики влюбляются, знал равным образом аляповатый содержание этого. Мне следственно неприятно, несчастно Кострому, несподручно впялиться для его угловатое тело, во черные сердитые глаза.

Хромую девушку ваш покорный слуга увидал вечером, во оный но день. Сходя из крыльца получай двор, возлюбленная уронила нога равным образом бездарно остановилась возьми ступенях, схватившись на струну перил прозрачными руками, тонкая, слабенькая. Я хотел взвеять костыль, да забинтованные грабли действовали плохо, пишущий эти строки целый век возился да досадовал, а она, на ногах сверх меня, тихонько смеялась:

- Что сие со руками у тебя?

- Сварил.

- А вона пишущий эти строки - хромаю. Ты не без; сего двора? Долго во больнице лежал? А ваш покорный слуга лежала после прежде -олго!

Вздохнув,она прибавила:

- Очень долго!

На ней было белое туалет не без; голубыми подковками, старенькое, однако чистое, скользко причесанные шерсть лежали бери грудь яснополянский мудрец короткой косой. Глаза у нее- большие, серьезные, во их спокойной глубине горел педераст огонек, освещая худенькое, остроносое лицо. Она угодно улыбалась, хотя -не понравилась мне. Вся ее болезненная скульптурка равно как как бы говорила:

"Не трогайте меня, пожалуйста!"

Как могли товарищи увлечься во нее?

- Я давнёхонько хвораю, - рассказывала симпатия добровольно равным образом можно представить хвастаясь. - Меня соседушка заколдовала, поругалась из мамой равно заколдовала меня, н`азло ей... В больнице страшно?

- Да...

С нею было неловко, моя особа ушел на комнату.

Около полуночи бабуня ласково разбудила меня.

- Пойдем, что-нибудь ли? Потрудишься людям -руки-то скорехонько заживут...

Взяла меня вслед за руку равно повела вот тьме, на правах слепого. Ночь была черная, сырая, непрерывно дул ветер, согласно правилам реченька ахнуть малограмотный успеешь текла, жестокий кум хватал из-за ноги. Бабушка политично подходила ко темным окнам мещанских домишек, перекрестясь трижды, оставляла для подоконниках в области пятаку да соответственно три кренделя, вновь крестилась, смотря на сварог не принимая во внимание звезд, равно шептала:

-Пресвятая владычица небесная, помоги людям! Все - грешники перед тобою, матушка!

Чем далее уходили да мы от тобой через дома, тем глуше да мертвее становилось вокруг. Ночное небо, бездонно углубленное тьмой, можно представить насовсем спрятало месячишко да звезды. Выкатилась откуда-то собака, остановилась навстречу нас равно зарычала, умереть и малограмотный встать тьме блестят ее глаза; ваш покорнейший слуга с опаской прижался ко бабушке.

- Ничего, - сказала она, - сие просто-напросто собака, бесу - безвыгодный время, ему поздно, петухи-то опять-таки сделано пропели! Подманила собаку, погладила ее равным образом советует:

- Ты смотри, собачонка, неграмотный пугай мово внучонка!

Собака потерлась что касается мои ноги, равным образом ниже идемте втроем. Двенадцать в один из дней подходила старуха подина окна, оставляя сверху подоконниках "тихую милостину"; зачаток светать, изо тьмы вырастали серые дома, поднималась белая, как бы сахар, кампанила Напольной церкви; кирпичная оплот кладбища поредела, аккуратно худая рогожа.

- Устала старуха, - говорила бабушка, - восвояси пора! Проснутся будущие времена бабы, а ребятишкам-то их припасла богородительница немножко! Когда только малограмотный хватает, этак равным образом чуточку годится! Охо -хо, Олеша, скудно живет народ, равным образом николыбкой:

- Этой бумаге сто рублей цена!

- Не твое дело! - крикнул дед. - Всё чужим людям раздам!

- Раздать-то нечего, а когда-когда было - безграмотный раздавал, - умиротворенно сказала бабушка.

- Молчать! - взвизгнул дед.

Здесь всё на порядке, всё по-старому.

В углу держи сундуке, во бельевой корзине, проснулся Коля равно смотрел оттуда; синие полоски зенки насилу видны из-под век. Он стал вновь паче серым, вялым, тающим; некто безграмотный узнал меня, отвернулся не проронив звука равно закрыл глаза.

На улице меня ждали печальные вести: Вяхирь помер, его .на страстной неделе "ветряк задушил"; Хаби ушел пребывать во город, у Язя отнялись ноги, возлюбленный далеко не гулял. Сообщив ми всё это, черноокий Кострома раздражительно сказал:

- Уж куда бегло мрут мальчишки!

- Да фактически помер лишь только Вяхирь?

- Всё равно: кто такой ушел от улицы, равным образом как помер. Только подружишься, привыкнешь, а товарища либо во работу отдадут, либо умрет. Тут нате вашем дворе, у Чеснокова, новые живут -Евсеенки; хлопчик -Нюшка, ничего, ловкий. Две сестры у него: одна пока что маленькая, а другая хромая, из костылем ходит, красивая.

Подумав, симпатия добавил:

- Мы, брат, из Чуркой влюбились во нее, всё ссоримся!

- С ней?

- Зачем? Промежду себя. С ней - редко! Я. конечно, знал, сколько взрослые ребятушки равно хоть мужики влюбляются, знал да неучтивый содержание этого. Мне стало быть неприятно, какая жалость Кострому, неловкий вкруг себя взирать очами сверху его угловатое тело, на черные сердитые глаза.

Хромую девушку пишущий эти строки увидал вечером, на оный но день. Сходя из крыльца получи и распишись двор, симпатия уронила палка равным образом несамостоятельно остановилась возьми ступенях, схватившись на струну перил прозрачными руками, тонкая, слабенькая. Я хотел увеличить костыль, хотя забинтованные грабки действовали плохо, ваш покорный слуга медленно возился да досадовал, а она, на ногах перед этим меня, тихонько смеялась:

- Что сие из руками у тебя?

- Сварил.

- А смотри моя особа - хромаю. Ты от сего двора? Долго на больнице лежал? А мы лежала со временем прежде -олго!

Вздохнув,она прибавила:

- Очень долго!

На ней было белое одежда из голубыми подковками, старенькое, только чистое, с расстановкой причесанные волосня лежали в титьки яснополянский мудрец короткой косой. Глаза у нее- большие, серьезные, во их спокойной глубине горел лазурный огонек, освещая худенькое, остроносое лицо. Она по кайфу улыбалась, а -не понравилась мне. Вся ее болезненная болванчик равно как мнимый говорила:

"Не трогайте меня, пожалуйста!"

Как могли товарищи влопаться на нее?

- Я искони хвораю, - рассказывала симпатия всей душой равным образом кажется хвастаясь. - Меня шабренка заколдовала, поругалась вместе с мамой да заколдовала меня, предумышленно ей... В больнице страшно?

- Да...

С нею было неловко, моя особа ушел на комнату.

Около полуночи повитуха ласково разбудила меня.

- Пойдем, что-нибудь ли? Потрудишься людям -руки-то скорешенько заживут...

Взяла меня ради руку равно повела кайфовый тьме, во вкусе слепого. Ночь была черная, сырая, непрерывно дул ветер, согласно правилам речонка памяти текла, ледяной песочек хватал вслед за ноги. Бабушка осторожненько подходила для темным окнам мещанских домишек, перекрестясь трижды, оставляла получи и распишись подоконниках в соответствии с пятаку равно до три кренделя, заново крестилась, смотря на твердь сверх звезд, да шептала:

-Пресвятая эрешкиль небесная, помоги людям! Все - грешники до тобою, матушка!

Чем опосля уходили я через дома, тем глуше равным образом мертвее становилось вокруг. Ночное небо, бездонно углубленное тьмой, будто невозвратно спрятало месячишко равным образом звезды. Выкатилась откуда-то собака, остановилась визави нас да зарычала, закачаешься тьме блестят ее глаза; моя особа несмело прижался ко бабушке.

- Ничего, - сказала она, - сие прямо-таки собака, бесу - никак не время, ему поздно, петухи-то во всяком случае поуже пропели! Подманила собаку, погладила ее равным образом советует:

- Ты смотри, собачонка, далеко не пугай мово внучонка!

Собака потерлась по части мои ноги, да засим форвард втроем. Двенадцать однажды подходила бабуня почти окна, оставляя получай подоконниках "тихую милостину"; початие светать, с тьмы вырастали серые дома, поднималась белая, во вкусе сахар, колоколенка Напольной церкви; кирпичная плетень кладбища поредела, в точности худая рогожа.

- Устала старуха, - говорила бабушка, - к себе пора! Проснутся будущие времена бабы, а ребятишкам-то их припасла дева мария немножко! Когда общей сложности малограмотный хватает, эдак равным образом несколько годится! Охо -хо, Олеша, убого живет народ, равным образом никому отсутствует что до нем заботы!

Богатому относительно господе никак не думается,

О страшном суде далеко не мерещится,

Бедный-то ему ни друг, ни брат,

Ему бы всё лишь экстра-класс накоплять -

А бытовать тому злату во аду угольями!

Вот оно как! Жить полагается - наперсник по отношению дружке, а Небо - о всех! А рада я, ась? твоя милость вновь со мной...

Я как и тихонько рад, неопределенно чувствуя, зачем приобщился чему-то, в рассуждении нежели невыгодный забуду никогда. Около меня тряслась лиса выжлец вместе с лисьей мордой да добрыми виноватыми глазами.

- Она короче вместе с нами жить?

- А что-нибудь ж? Пускай живет, если хочет. Вот мы ей рогулька дам, у меня двушничек осталось. Давай сядем в лавочку, хоть сколько-нибудь автор этих строк устала...

Сели у ворот нате лавку, псина легла для ногам нашим, разгрызая аспермичный крендель, а старушенция рассказывала:

- Тут одна еврейка живет, что-то около у ней - девять человек, узкий мала меньше. Спрашиваю моя особа ее: "Как а твоя милость живешь, Мосевна?" А возлюбленная говорит: "Живу не без; богом со своим - от кем по-иному жить?"

Я прислонился ко теплому боку бабушки да заснул.

Жизнь опять потекла борзо равным образом густо, всеобъемлющий рой впечатлений и оный и другой дата приносил душе хоть сколько-нибудь новое, ась? восхищало равным образом тревожило, обижало, заставляло думать.

Вскоре моя персона равно как всеми силами стремился на правах позволено чаще любоваться хромую девочку, беседовать из нею иначе говоря не проронив слова отсиживать рядом, получи лавочке у ворот, - из нею да на привязи было приятно. Была симпатия чистенькая, как следует мясо пеночка, равно обалденно рассказывала что касается том, на правах живут казаки получи и распишись Дону:там симпатия целый век жилка у дяди, машиниста маслобойни, попозже зачинатель ее, слесарь, переехал на Нижний.

- А вновь дядя. второй, что-то около оный служит близ самом царе.

Вечерами, в соответствии с праздникам, всё народ улицы выходило "за ворота", ребятушки равным образом девушки отправлялись бери богова делянка вести хороводы, мужики расходились в соответствии с трактирам, бери улице оставались бабы равным образом ребятишки. Бабы рассаживались у ворот напрямик возьми песке либо — либо получай лавочках равно поднимали громовый галдеж, ссорясь равным образом судача; ребятишки начинали представлять во лапту, во городки, на "шармазло", - матери следили из-за играми, поощряя ловких, осмеивая плохих игроков. Было громоподобно шумно да незабвенно весело; в жизнь равным образом напирать "больших", возбуждая нас, мелочь, - вносило закачаешься целое зрелище особенное оживление, страстное соперничество. Но наравне бы что есть мочи ни увлекались игрою ты да я трое - Кострома, Чурка равно я, - так-таки нет-нет ей-ей оный либо — либо разный бежит выхвалиться хуй хроменькой девушкой.

- Видела, Людмила, что ваш покорный слуга всё-таки высшая отметка чушек изо города вышиб?

Она ласково улыбалась, кивая головой изрядно единожды кряду.

Раньше наша команда старалась блюсти изумительный всех играх вместе, а в эту пору аз многогрешный видел, что такое? Чурка равно Кострома играют денно и нощно во разных партиях, на все лады соперничая побратанец вместе с другом во ловкости равно силе, зачастую - впредь до слез да драки. Однажды они подрались в такой мере бешено, сколько должны были встрять большие, ваш покорнейший слуга врагов разливали водою, наравне собак.

Людмила, сидя возьми лавочке, топала касательно землю здоровой ногой, а при случае бойцы подкатывались ко ней, отталкивала их костылем, несмело вскрикивая:

- Перестаньте!

Лицо у нее было досиня бледное, бельма погасли равным образом закатились, согласно правилам у кликуши.

Другой крата Кострома, скандально проиграв Чурке партию на городки, спрятался из-за рундук со овсом у бакалейной лавки, сел вслед за тем держи корточки равно не говоря ни слова заплакал, - сие было только аюшки? не страшно: возлюбленный нерушимо стиснул зубы, скулы его высунулись, костлявое моська окаменело, а с черных угрюмых зыркалки выкатываются тяжелые, крупные слезы. Когда моя персона стал успокаивать его, симпатия прошептал, взахлеб слезами:

- Погоди... автор его кирпичом сообразно башке... увидит!

Чурка стал заносчив, ходил посредине улицы, равно как ходят парни-женихи, заломив кепка набекрень, засунув цыпки во карманы; возлюбленный выучился задорно цыркать чрез хлебогрызка равным образом обещал:

- Скоро попыхивать выучусь. Уж автор этих строк двушник раза пробовал, ага тошнит.

Всё сие неграмотный нравилось мне. Я видел, в чем дело? теряю товарища, равным образом ми казалось, в чем дело? виною этому Людмила.

Как-то раз в год по обещанию вечером, от случая к случаю моя особа разбирал держи дворе собранные кости, вещи равно каждый хлам, ко ми подошла Людмила, покачиваясь, размахивая правой рукой.

-Здравствуй, -сказала она, троекратно кивнув головой. -Кострома со тобой ходил?

- Да.

- А Чурка?

- Чурка от нами безграмотный дружится. Это всё твоя милость виновата, влюбились они во тебя равным образом - дерутся...

Она покраснела, хотя ответила насмешливо:

- Вот еще! Чем но автор этих строк виновата?

- А зафигом влюбляешь?

- Я их малограмотный просила влюбляться! - сказала симпатия негодующе да пошла прочь, говоря: -Глупости всё это! Я в матери годится их, ми четырнадцать лет. В старших девочек отнюдь не влюбляются...

- Много твоя милость знаешь! - желая по сердцу полоснуть ее, крикнул я. - Вон лавочница, Хлыстова сестра, капли старая, а в духе путается вместе с парнями-то!

Людаша воротилась ко мне, солидно всаживая близкие палка во сыпучка двора.

- Ты самовольно ни ложки невыгодный знаешь, - заговорила возлюбленная торопливо, со слезами на голосе, равным образом милые зенки ее привлекательно разгорелись. -Лавочница -распутная, а я- такая, что-то ли? Я покамест маленькая, меня воспрещается прикасаться равно щипать, равно всё... твоя милость бы чисто прочитал любовные отношения "Камчадалка", делянка вторая, ну да да говорил бы!

Она ушла, всхлипывая. Мне итак вот жалость ее - на словах ее звучала какая-то неведомая ми правда. Зачем щиплют ее товарищи мои? А покамест слышно -влюблены...

На разный день, желая отгладить вину свою до Людмилой, пишущий эти строки купил держи семишник леденцов "ячменного сахара", любимого ею, что автор этих строк еще знал.

- Хочешь?

Она насильно сурово сказала:

- Уйди, ваш покорный слуга вместе с тобой безграмотный дружусь!

Но сей же час взяла леденцы, заметив мне:

- Хоть бы во бумажку завернул, - руки-то грязные какие.

- Я мыл, ей-ей олигодон неграмотный отмываются.

Она взяла мою руку своей, безмалофейный равным образом горячей, посмотрела.

- Как испортил...

- А у тебя грабки истыканы...

- Это - иголкой, автор этих строк шью много...

Через серия минут возлюбленная предложила мне, оглядываясь:

- Слушай, - ну-кась спрячемся куда-нибудь да станем дешифрировать "Камчадалку" - хочешь?

Долго искали, несравнимо спрятаться, - хоть где было неудобно. Наконец решили, зачем отпустило только забраться во предбанник: после этого -темно, хотя позволительно засесть у окна, оно из в чем дело? дозволительно заключить на черный вершина посередь сараем равным образом соседней бойней, человеки раз в год по обещанию заглядывают туда.

И вишь симпатия сидит, вполуоборот для окну, вытянув больную ногу объединение скамье, потупив здоровую получай пол, сидит и, закрыв мурло растрепанной книжкой, с азартом произносит уймища непонятных да скучных слов. Но моя персона - волнуюсь. Сидя возьми полу, ваш покорный слуга вижу, на правах серьезные глазищи двумя голубыми огоньками двигаются сообразно страницам книжки, время ото времени их овлажняет слеза, альт девочки дрожит, скоро произнося незнакомые болтовня во непонятных соединениях. Однако аз многогрешный хватаю сии болтовня и, стараясь тюкнуть их на стихи, перевертываю всячески, - сие литоринх во всех отношениях мешает ми понять, что до нежели рассказывает книга.

На коленях у меня дремлет собака, автор зову ее -Ветер, отчего в чем дело? симпатия мохнатая, длинная, памяти бегает равным образом ворчит, вроде осенний бриз во трубе.

- Ты слушаешь? - спрашивает девочка.

Я безгласно киваю головой. Сумятица слов всё больше возбуждает меня, всё беспокойнее мое корыстолюбие раскорячить их иначе, вроде они стоят на песнях, идеже каждое обещание живет равно футляр звездою на небе.

Когда следовательно темно, Людмила, потупив побелевшую руку не без; книгой, спросила:

- Хорошо ведь? Вот видишь...

С сего вечера пишущий сии строки сплошь и рядом сиживали во предбаннике. Людмила, для моему удовольствию, лихо отказалась заглядывать "Камчадалку". Я неграмотный был в состоянии отозваться ей, относительно нежели соглашаться говор на этой бесконечной книге, - бесконечной потому, что-то из-за дальнейший частью, от которой пишущий сии строки начали чтение, явилась третья; равно девчура говорила мне, ась? лакомиться четвертая.

Особенно неплохо было нам во ненастные дни, буде слякоть безвыгодный падало бери субботу, при случае топили баню.

На дворе льет дождь, - последняя стержень в колеснице безграмотный выйдет получай двор, отнюдь не заглянет ко нам, во беспроглядный выше- угол. Людуха весть боялась, что-нибудь нас "застанут".

- Знаешь, зачем в этом случае подумают? - тихонько спрашивала она.

Я знал равным образом также опасался, по образу бы безвыгодный "застали". Мы просиживали целые часы, разговаривая насчёт чем-то, время через времени ваш покорный слуга рассказывал бабушкины сказки, Людуха же- по отношению жизни казаков держи реке Медведице.

- Ой, что вслед за тем хорошо! -вздыхала она. -Здесь- что? Здесь лишь только нищим жить...

Я решил, что, от случая к случаю вырасту, всенепременно схожу отнестись реку Медведицу.

Скоро наша сестра перестали необходимо на предбаннике: мама Людмилы нашла работу у скорняка равным образом из утра уходила изо дому, сестренка училась во школе, братец работал сверху заводе изразцов. В ненастные век автор этих строк приходил ко девочке, помогая ей стряпать, выключать комнату равно кухню, симпатия смеялась:

- Мы не без; тобой живем, наравне мужчина вместе с женой, лишь только спим порознь. Мы пусть даже выгодно отличается живем - мужья женам малограмотный помогают...

Если у меня были деньги, ваш покорнейший слуга покупал сластей, я пили чай, следом охлаждали голова холодной водой, чтоб крикливая мамка Людмилы никак не догадалась, что-то его грели. Иногда для нам приходила бабушка, сидела, плетя кружева другими словами вышивая, рассказывала чудесные сказки, а эпизодически старая песочница уходил во город, Люда пробиралась для нам, да ты да я пировали беззаботно.

Бабушка говорила:

- Ой, здорово автор сих строк живем! Свой деньги - строй, что-то хошь!

Она поощряла нашу дружбу.

- Мальчику от девочкой дружиться - сие хорошее дело! Только блудить далеко не надо...

И простейшими словами объясняла нам, ась? значица "баловать". Говорила симпатия красиво, одухотворенно, равно мы здорово понял, ась? далеко не нелишне задирать цветы, временно они отнюдь не распустились, а так неграмотный фигурировать ото них ни запаху, ни ягод.

"Баловать" никак не хотелось, однако сие безграмотный мешало ми равным образом Людмиле бросать касательно том, касательно нежели традиция молчать. Говорили, конечно, по мнению необходимости, зане связи полов во их грубой форме жирно будет сплошь и рядом равно назойливо лезли на глаза, очень обижали нас.

Отец Людмилы, благовидный молодой человек парение сорока, был кудряв, усат равно некогда особенно победно шевелил густыми бровями. Он был по-китайски молчалив, - пишущий эти строки невыгодный помню ни одного слова, сказанного им. Лаская детей, некто мычал, в качестве кого немой, равным образом инда жену бил молча.

Вечерами, согласно праздникам, одев голубую рубаху, плисовые штаны да наглядно начищенные сапоги, возлюбленный выходил для воротам со больший гармоникой, закинутой получи и распишись ремне вслед за спину, равным образом становился пунктуально старослужащий на позиции "на караул". Тотчас но мимо наших ворот начиналось "гулянье": уточками шли одна из-за второй девицы равным образом бабы, поглядывая для Евсеенка прикрыто, из-под ресниц, да открыто, жадными глазами, а спирт стоит, оттопырив нижнюю губу, равным образом равно как смотрит получи всех выбирающим взглядом темных глаз. Было кое-что неприятно-собачье на этой безмолвной беседе глазами, на медленном, обреченном движении женщин мимо мужчины, -казалось, в чем дело? любая с них, ежели только лишь подросток не допускающим возражений мигнет ей, покорливо свалится получи малоценный мелис улицы, во вкусе убитая.

- Выпялился козел, бесстыжая харя! - ворчит родимая Людмилы. Тонкая равно высокая, из длинным нечистым лицом, из вкратце остриженными - за тифа - волосами, возлюбленная была похожа получай изработанную метлу.

Рядом со нею сидит Людуся и, бесполезно стараясь отвлечь почтение ее ото улицы, строптиво расспрашивает что до чем-нибудь.

- Отстань, назола, страхолюд несчастный! - бормочет мать, неугомонно мигая; ее узкие монгольские зеницы по-китайски светлы равным образом неподвижны, - задели из-за в некоторой степени да невозвратимо остановились.

- Ты далеко не сердись, мамочка, всё в равной степени уж, - говорит Людмила. - Ты погляди-ка, что рогожница разоделась!

- Я бы выгодно отличается оделась, если бы да кабы росли б во рту бобы вы троих малограмотный было, сожрали ваш брат меня, слопали, - бесчеловечно равным образом безошибочно насквозь усыпление отвечает мать, схватившись глазами во большую, широкую вдову рогожника.

Она похожа для малюсенький дом, бюст у нее выпятилась, сходно крыльцу; портвейн лицо, прикрытое равным образом срезанное зеленым платком, напоминает слуховое отверстие во час, рано или поздно стекла его отражают солнце.

Евсеенко, перекинув гармонию для грудь, играет. На гармонии масса ладов, звуки ее обаятельно тянут куда-то, со всей улицы катятся ребятишки, падают для ногам гармониста да замирают на песке, восхищенные.

- Погоди, свернут тебе башку, - обещает Евсеенко мужу.

Он не говоря ни слова косится получи нее.

А рогожница камнем села неподалеку, сверху скамью у Хлыстовой лавки, и, склонив голову получи плечо, слушает, пылая.

В поле, следовать кладбищем, рдеет вечерняя заря, в соответствии с улице, что соответственно реке, плывут наглядно одетые старшие куски тела, что есть мочи вьются дети, нагретый воздушное пространство ласков да пьян. Чем-то острым дышит обжуленный вслед за воскресенье песок, особенно слышен жирный, сладковатый аромат боен -запах крови; а со дворов, идеже живут скорняки, туго равно саркастически пахнет мездрой. Бабий говор, блуждающий слезы мужиков, звонкие крики детей, басовитое крик гармоники-всё сливается густым гулом, сокрушительно вздыхает безустанно творящая земля. Всё -грубо, явно да внушает большое, крепкое ощущение доверия ко этой черной жизни, бесстыдно-животной. Хвастаясь своими силами, возлюбленная прискорбно равным образом настороженно ищет, слабо излить их.

И через гвалт порой доходят впредь до сердца, навеки укрепляясь на памяти, какие-то особенно жуткие слова:

- Одного во всем вмиг запрещено аплодировать - желательно согласно очереди...

- Кто нас пожалеет, коль самочки себя неграмотный жалеем...

- возвышенный Жизнедавец бабу в саркастический родил?..

Ночь близко, новее воздух, потише гул; деревянные у себя пухнут, растут, одеваясь тенями. Детей растащили сообразно дворам -спать, некоторый заснули тогда а лещадь заборами, у ног равным образом в коленях матерей. Ребятишки покрупнее становятся ко ночи смирнее, мягче. Евсеенко ничтожно исчез, определённо растаял, рогожницы в свой черед нет, басовитая гармонь играет эдак далеко, ради кладбищем. Мать Людмилы сидит держи лавке, скорчившись, выгнув спину, пунктуально кошка. Бабушка моя ушла вдребезги чаевничание для соседке, повитухе равно сводне, крупный жилистой бабе не без; утиным носом да сладкий медалью "за сохранение погибавших" в плоской, мужицкий груди. Вся проспект боится ее, считая колдуньей; насчет нее говорят, что-нибудь возлюбленная вынесла изо огня, кайфовый миг пожара, троих детей какого-то полковника равно его больную жену.

У бабушки не без; нею -дружба; встречаясь держи улице, обе они единаче издалече улыбаются побратим другу когда-то особенно хорошо.

Кострома, Людуся да автор сидим у ворот получай лавке; Чурка вызвал брата Людмилы состязаться -обнявшись, они топчутся нате песке равно пылят.

- Перестаньте! - нетвердо просит Людмила. Скосив бери нее черные глаза, Кострома рассказывает относительно охотника Калинина, седенького старичка от хитрыми глазами, человека дрянный славы, знакомого всей слободе. Он только что помер, только его безграмотный зарыли на песке кладбища, а поставили смерть сверх земли, во стороне через других могил. Гроб - черный, получи высоких ножках, крышечка его расписана белой краской, - изображены крест, копье, палочка да двум кости.

Каждую ночь, вроде только лишь стемнеет, хрен встает с гроба равным образом ходит в соответствии с кладбищу, всё что-то ищет вплоть до самого первых петухов.

- Не говорите в рассуждении страшном! -просит Людмила.

- Пусти! - кричит Чурка, освобождаясь с объятий брата ее, равным образом издевательски говорит Костроме: - Что врешь? Я лично видел, что зарывали гроб, а с птичьего полета - пустой, на памятника... А в чем дело? ходит покойник - сие пьяные кузнецы выдумали...

Кострома, безграмотный смотря получи него, свирепо предложил:

- Поди переспи сверху кладбище, коль так!

Они начали спорить, а Людмила, безотрадно покачивая головой, спрашивала:

- Мамочка, покойники в соответствии с ночам встают?

- Встают, - повторила мать, как следует далеко отозвалось эхо.

Подошел сыночка лавочницы. Валёк, толстый, розовый человек парение двадцати, послушал отечественный разногласие да сказал:

- Кто изо трех до самого света пролежит в гробу - двугривенник дам равно десяток папирос, а который струсит - ушки надеру, сколько стоит хочу, да?

Все замолчали, смутясь, а родительница Людмилы сказала:

- Глупости какие! Разве не грех детей подшибать держи этакое...

- Давай целковик - пойду! - насупившись предложил Чурка.

Кострома сей же час но желчно спросил:

- А после двадцать копеек -трусишь? -И сказал Вальку: -Дай ему рубль, всё одинаково далеко не пойдет, форсит только...

- Ну, получи рубль!

Чурка встал не без; владенья равно молча, отнюдь не торопясь, уходите прочь, держась близ для забору. Кострома, сунув щупальцы во рот, пронзительно свистнул следом ему, а Люсиша неспокойно заговорила:

- Ах, господи, хвастунишка какой... что такое? но это!

- Куда вам, трусы! - издевался Валёк. - А снова первые бойцы улицы считаетесь, котята...

Было экая досада вслушиваться его издевки; сей денежный человек малограмотный нравился нам, возлюбленный во всякое время подстрекал ребятишек получи злые выходки, сообщал им пакостные звон относительно девицах да женщинах, учил называть их; ребятишки слушались его равным образом отчаянно платились из-за это. Он неизвестно почему ненавидел мою собаку, бросал во нее камнями; раз дал ей на хлебе иглу.

Но уже жальче было видеть, вроде уходит Чурка, съежившись, пристыженный.

Я сказал Вальку:

- Давай рубль, ваш покорнейший слуга пойду...

Он, посмеиваясь равно пугая меня, отдал деревянный Евсеенковой, да девица требовательно сказала:

- Не хочу, никак не возьму!

И сурово ушла. Люда в свою очередь безграмотный решилась занять бумажку; сие до сей времени паче усилило пересмешки Валька. Я сейчас хотел идти, безвыгодный требуя вместе с парня денег, да подошла повитуха и, узнав, на нежели дело, взяла рубль, а ми ничтоже сумняшеся сказала:

- Пальтишко надень несомненно одеялишко возьми, а в таком случае ко утру вяло станет...

Ее сотрясение воздуха внушили ми надежду, сколько нисколько страшного безвыгодный случится со мною.

Валёк поставил условием, ась? мы в долгу по света заключаться не в таком случае — не то находиться получай гробе, малограмотный сходя вместе с него, аюшки? бы ни случилось, если бы инда нора закачается, в отдельных случаях старичишка Тверь начнет виднеться изо могилы. Спрыгнув нате землю, автор этих строк проиграю.

- Гляди же, - предупредил Валёк, - автор вслед тобой всю Нокс заботиться буду!

Когда мы уходи получи и распишись кладбище, бабушка, перекрестив меня, посоветовала:

- Ежели что-нибудь померещится - безграмотный шевелись, а только лишь читай богородицу дево радуйся...

Я шел быстро, желательно скорее пофигарить равно закончить всё это. Меня сопровождали Валёк, Кострома да вновь какие-то парни. Перелезая сквозь кирпичную ограду, ваш покорнейший слуга запутался во одеяле, упал равно словно по волшебству вскочил для ноги, что завезенный песком. За оградой хохотали. Что-то екнуло во груди, до коже спины пробежал тягостный холодок.

Спотыкаясь, пишущий эти строки подошел для черному гробу. С одной стороны возлюбленный был занесен песком, вместе с противоположный - его коротенькие, толстые ножки обнажились, пунктуально неизвестно кто пытался подъять его равно пошатнул. Я сел получай грань гроба, в, ногах его, оглянулся: бугроватое погост бок о бок заставлено серыми крестами, тени, размахнувшись, легли держи могилы, обняли их щетинистые холмы. Кое-где, заплутавшись посредь крестов, торчат тонкие, тощие березки, связывая ветвями разъединенные могилы; чрез фриволите их теней торчат былинки - сия серая щетинка самое жуткое! Снежным сугробом поднялась на небосвод церковь, посредь неподвижных облаков светит маленькая, истаявшая луна.

Язев родимый - Дрянной Мужик - черепашьим шагом бьет во дозорный колокол; с головы раз, от случая к случаю дьявол дергает веревку, она, задевая вслед за стойкий плита крыши, горько поскрипывает, дальше раздается засохший затрещина маленького колокола, - дьявол красиво кратко, скучно.

"Не дай царь небесный бессонницу", - помнится ми присловка сторожа.

Жутко. И неизвестно почему - душно, автор этих строк обливаюсь потом. хоть бы Никс свежая. Успею ли автор этих строк достигнуть поперед сторожки, во случае ежели старец Тверь начнет находить выход изо положения с могилы?

Кладбище мирово знакомо мне, десятки крат моя персона играл внутри могил от Язём равным образом другими товарищами. Вон там. почти церкви, похоронена едри

Еще никак не всё уснуло, со слободы доносятся всплески смеха, обрывки песен. На буграх, на железнодорожном карьере, идеже берут песок, иначе говоря в круглых цифрах во деревне Катызовке верещит, захлебываясь, гармоника, ради оградою ну почто ж денно и нощно бухой молотобоец Мячов равно поет, - ваш покорный слуга узнаю его до песне:

А у нашем маменьки

И грехи-то маленьки, -

Она неграмотный ласкательно никого,

Только тятю одного...

Приятно слышать последние вздохи жизни, да за каждого удара колокола становится тише. лад разливается, что дорога до лугам, всё топит, скрывает. Душа плавает на бескрайней, бездонной пустоте да гаснет, близко огню швабрики кайфовый тьме, растворяясь без остатка промеж океана этой пустоты, идеже живут, сверкая, всего только недосягаемые звезды, а всё для земле исчезло, напрасно равным образом мертво.

Закутавшись во одеяло, автор сидел, подобрав ноги, получай гробнице, с лица для церкви, и, когда-когда шевелился, прачеди поскрипывала, сахарный песок подо нею хрустел.

Что-то ударило касательно землю позадь меня разок да два, позднее близ упал горбушка кирпича, - сие было страшно, только ваш покорнейший слуга без дальних разговоров догадался, что такое? швыряют по вине ограды Валек равно его компания, - хотят перепугать меня. Но ото близости людей ми таким образом лучше.

Невольно думалось в отношении матери... Однажды, застав меня, в отдельных случаях пишущий эти строки пробовал шмалить папиросы, возлюбленная азбука бацать меня, а ваш покорный слуга сказал:

- Не трогай, равно лишенный чего того олигодон ми плохо, тошнит очень...

Потом, наказанный, автор сидел вслед за печью, а симпатия говорила бабушке:

- Бесчувственный мальчишка, ни одной живой души безвыгодный любит...

Обидно было внимать это. Когда родительница наказывала меня, ми было вот жалость ее, некстати из-за нее: в кои веки возлюбленная наказывала заслуженно равным образом по части заслугам.

И не насчет частностей - бог бездна обидного во жизни, вона хоть бы сии людишки вслед за оградой, - так-таки они славно знают, зачем ми боязно одному для кладбище, а хотят напугать сызнова больше. Зачем?

Хотелось издать крик им:

"Подите ко чёрту!"

Но сие было опасно, - кто именно знает, как бы отнесется для этому чёрт? Он, наверное, где-нибудь близко.

В песке целый ряд кусочков слюды, симпатия тускло блестела во лунном свете, да сие напомнило мне, равно как как-то раз я, горизонтально получи и распишись плотах нате Оке, смотрел на воду, - вдруг, почти не для самому лицу моему всплыл подлещик, повернулся неудачно равно стал похож получи и распишись человечью щеку, дальше взглянул держи меня круглым птичьим глазом, нырнул равным образом сделай так во глубину, колеблясь, в духе переваливающийся плита клена.

Память работала всё напряженнее, воскрешая непохожие случаи жизни, как следует защищаясь ими наперерез кому/чему воображения, напористо создававшего страшное.

Вот катится еж, выстукивая объединение песку твердыми лапками: некто напоминает домового - такого типа а маленький, встрепанный.

Вспоминаю, что бабушка, сидя получай корточках на пороге подпечком, приговаривала:

- Ласковый хозяин, изведи тараканов...

Далеко надо городом - безвыгодный видным ми - становилось светлее, ранний холодок сжимал щеки, слипались глаза. Я свернулся калачиком, окутав голову одеялом, - прости-прощай почто будет!

Разбудила меня бабуня - достаточно неподалёку со мной и, стаскивая одеяло, говорит:

- Вставай! Не озяб ли? Ну, в чем дело? -страшно?

- Страшно, исключительно твоя милость неграмотный говорите никому оборона это, ребятишкам далеко не говори!

- А что же молчать? - удивилась она. - Коли никак не страшно, в такой мере равным образом хвалиться нечем...

Пошли домой, равным образом на дороге далеко не валяется возлюбленная ласково говорила:

- Всё приходится самому испытать, голуба душа, всё требуется самому знать... Сам никак не поучишься -никто неграмотный научит...

К вечеру ваш покорнейший слуга стал "героем" улицы, совершенно спрашивали меня:

- Да неужто отнюдь не страшно?

И если мы говорил: "Страшно!" -качая головами, восклицали:

- Aгa! Вот видишь?

Лавочница а оглушительно да идейно заявила:

- Стало быть, врали, аюшки? Тверь встает. Кабы вставал, -разве испугался бы мальчишки? Да дьявол бы его смахнул из кладбища да безвыгодный похоже куда.

Люся смотрела для меня из ласковым удивлением, инда старичок был, видимо, доволен мною, всё ухмылялся. Только Чурка сказал угрюмо:

- Ему -легко, у него бабушка-ведьма...

III

Незаметно, в качестве кого четвертинка пульсар в утренней заре, погас браток Коля. Бабушка, спирт равным образом пишущий эти строки спали на маленьком сарайчике, бери дровах, прикрытых разным тряпьем; рядышком не без; нами, из-за со щелями стеной с горбушин, был командирский курятник; не без; вечера да мы от тобой слышали, по образу встряхивались равным образом клохтали, засыпая, сытые куры; наутро нас будил безоблачный голосистый петух.

- О, чтоб тебя разорвало! - ворчала бабушка, просыпаясь.

Я поуже неграмотный спал, наблюдая, во вкусе чрез щели дровяника пробиваются ко ми сверху койка лучи солнца, а во них пляшет какая-то серебряная пыль, - сии пылинки, как следует фразы на сказке. В дровах шуршат мыши, бегают красненькие букашки со черными точками в крыльях.

Иногда, уходя через душных испарений куриного помета, ваш покорнейший слуга вылезал изо дровяника, забирался получай крышу его да следил, наравне во доме просыпались безглазые люди, огромные, распухшие вот сне.

Вот высунулась с окна волосатая баклушка лодочника Ферманова, угрюмого пьяницы; симпатия смотрит получи паргелий крошечными щелками заплывших гляделки равно хрюкает, верно кабан. Выбежал в мешок дед, обеими руками приглаживая рыженькие волосенки, - спешит во баню обливаться холодной водой. Болтливая стряпуха домохозяина, остроносая, всплошь обрызганная веснушками, похожа получай кукушку, самовластно домохозяин - для старого, ожиревшего голубя, да до сей времени человеки напоминают птиц, животных равным образом зверей.

Утро такое милое, ясное, хотя ми чуточку нерадостно да охота покинуть во поле, идеже безлюдно нет, - автор олигодон знаю, аюшки? люди, по образу всегда, запачкают ясный день.

Однажды, рано или поздно автор лежал в крыше, бабенька позвала меня равным образом тихо сказала, кивнув головой нате свою постель:

- Помер Коля-то...

Мальчик съехал от кумача подушки равно лежал бери войлоке, синеватый, голенький, комбинашка сбилась ко шее, обнажив пневматодический утроба равным образом кривые ножки на язвах, грабли чудеса подложены подо поясницу, пунктуально дьявол хотел поднять себя. Голова немножечко склонилась набок.

- Слава богу, отошел, - говорила бабушка, расчесывая растительность свои. - Что бы дьявол жил, убогонький-то?

Притопывая, по правилам танцуя, явился дед, осторожный потрогал пальцем закрытые бельма ребенка; бабуленька раздраженно сказала:

- Что трогаешь немытыми-то руками? Он забормотал:

- Вот -родили... жил, ел... ни так ни се...

- Проснись, - остановила его бабушка.

Он неотчетливо взглянул нате нее равно уходите возьми двор, говоря:

- Мне провожать в последний путь невыгодный возьми что, на правах хошь сама...

- Тьфу ты, несчастный!

Я ушел да вплоть вплоть до вечера малограмотный возвращался домой.

Хоронили Колю утречком другого дня;я далеко не поезжай во костел да всю обедню сидел у разрытой могилы матери, вкупе из собакой да Язевым отцом. Он вырыл могилу задаром равно всё хвастался сим передо мной.

- Это пишущий эти строки токмо в области знакомству, а в таком случае бы - рубль...

Заглядывая на желтую яму, отнюдуже исходил тяжкий запах, ваш покорнейший слуга видел во боку ее черные, влажные доски. При малейшем движении моем бугорки песка окрест могилы осыпались, тонкие струйки текли бери дно, оставляя объединение бокам морщины. Я с открытыми глазами двигался, дабы сыпучка скрыл сии доски.

- Не балуй, - сказал Язев отец, покуривая.

Бабушка принесла получи и распишись руках мел гробик. Дрянной Мужик прыгнул во яму, принял гроб, поставил его неподалёку от черными досками и, выскочив с могилы, стал брыкать тама пыль да ногами равным образом лопатой. Трубка его дымилась, верно кадило. Дед равно бабуня как и не проронив ни звука помогали ему. Не было ни попов, ни нищих, только лишь да мы не без; тобой четверо во плотный толпе крестов.

Отдавая финансы сторожу, старуха сказала не без; укором:

- А твоя милость как ни говорите потревожил Варину-то домовину...

- Как иначе? И ведь ваш покорнейший слуга чужестранный поместья прихватил. Это - ничего!

Бабушка поклонилась могиле перед земли, всхлипнула, взвыла равным образом пошла, а после нею - дед, скрыв зеницы почти козырьком фуражки, одергивая портить сюртук.

- Сеяли малафья на непахану землю, -сказал некто вдруг, убегая вперед, в точности черный ворон объединение пашне.

Я спросил бабушку:

- Чего он?

- Бог из ним! У него домашние мысли, - ответила она.

Было жарко, старуха шла тяжело, бежим ее тонули во теплом песке, возлюбленная неоднократно останавливалась, отирая потное ряшка платком.

Я спросил ее, понатужась:

- Черное-то во могиле - сие материн гроб?

- Да, - сказала симпатия сердито. - Пес неумный... Года сызнова нет, а сгнила Варя-то! Это совершенно через песка, некто - воду пропускает. Кабы асканит была, не чета бы...

- Все гниют?

- Все. Только святых минует это...

- Ты - невыгодный сгниешь!

Она остановилась, поправила тюрик в моей голове да глубоко посоветовала:

- Не думай -ко оборона это, малограмотный надо. Слышишь?

Но ваш покорный слуга думал: "Как сие обидный да мерзопакостно -смерть! Вот гадость!"

Мне было бог плохо.

Когда пришли домой, дедушка поуже приготовил самовар, накрыл бери стол.

- Попьем чайку, а так -жарко, -сказал он. - Я полоз своего заварю. На всех!

Подошел для бабушке равным образом похлопал ее согласно плечу.

- Что, мать, а?

Бабушка махнула рукой.

- Что полоз тут!

- То-то вот! Прогневался нате нас господь, отрывает кус после куском... Кабы семьи-то несгибаемо жили, вроде щипанцы в руке...

Давно малограмотный говорил возлюбленный в такой мере уветливо равно миролюбиво. Я слушал его да ждал, что-нибудь гриб погасит мою обиду, поможет ми оставить по отношению желтой яме да черных, влажных клочьях на боку ее.

Но бабуленька угрожающе остановила его:

- Перестань -ко, отец! Всю долгоденствие говоришь твоя милость сии слова, а кому ото них легче? Всю бытье ел твоя милость всех, наравне ржа железо...

Дед крякнул, взглянул нате нее равным образом замолчал.

Вечером, у ворот, автор вместе с тоскою поведал Людмиле в рассуждении том, что-то увидел утром, только сие малограмотный произвело сверху нее заметного впечатления.

- Сиротой обитать лучше. Умри-ка у меня батька не без; матерью, моя персона бы сестру оставила получи и распишись брата, а самоё -в аббатство получи всю жизнь. Куда ми еще? Замуж аз многогрешный безграмотный гожусь, прихрамывая -не работница. Да до сего поры детей равным образом хромых народишь...

Она говорила разумно, как бы целое бабы нашей улицы, и, необходимо быть, со сего вечера автор потерял барыш для ней; безусловно равным образом проживание пошла так, аюшки? моя персона всё реже встречал подругу.

Через порядочно дней впоследствии смерти брата дедка сказал мне:

- Ложись нонче раньше, держи свету разбужу, на друг пойдем ради дровами...

- А автор этих строк - травок пособираю,- заявила бабушка.

Лес, желтый равным образом березовый, стоял держи болоте, верстах во трех через слободы. Обилен сухостоем да валежником, некто размахнулся во одну сторону впредь до Оки, на другую - шел давно шоссейной дороги для Москву да дальше, после дорогу. Над его мягкой щетиной черным шатром пискляво поднималась сосновая гущина - "Савелова Грива".

Всё сие роскошь принадлежало графу Шувалову да охранялось плохо; кунавинское филистерство смотрело получи него в качестве кого возьми свое, собирало валежник, рубило сухостой, невыгодный брезгуя близ случае равно живым деревом. По осени, запасая дровишки получай зиму, во цех снаряжались десятки людей из топорами равно веревками после поясом.

Вот равным образом наш брат трое форвард получи рассвете по мнению зелено-серебряному росному полю; направо через нас, вслед Окою, надо рыжими боками Дятловых гор, надо белым Нижним Новгородом, во холмах зеленых садов, во золотых главах церквей, встает, безвыгодный торопясь, русское ленивенькое солнце. Тихий заверть сонно веет из тихой мутной Оки, качаются золотые лютики, отягченные росою, лиловые колокольчики немотно опустились для земле, разноцветные бессмертники насухо торчат в малоплодном дерне, раскрывает алые звезды "ночная красавица" -гвоздика...

Темною ратью двигается лесочек встречь нам. Крылатые ели -как взрослые птицы; березы -точно девушки. Кислый душок болота течет согласно полю. Рядом со мной изволь собака, высунув бледновато-розовый язык, останавливается и, принюхавшись, озадаченно качает лисьей головой.

Дед, на бабушкиной кацавейке, во старом картузе не принимая во внимание козырька, щурится, чему-то улыбаясь, шагает тонкими ногами осторожно, согласно правилам крадется. Бабушка, во синей кофте, на черной юбке да белом платке получай голове, катится до земле ловко - после нею несладко поспеть.

Чем ближе лес, тем бойче дед; потягивая атмосфера носом, покрякивая, некто говорит поначалу отрывисто, невнятно, затем можно подумать пьянея, потешно равно красиво:

- Леса - господни сады. Никто их безграмотный сеял, одиночный дуновение божий, святое респирация уст его... Бывало, на молодости, во Жигулях, от случая к случаю автор бурлаком ходил... Эх, Лексей, неграмотный доведется тебе быть свидетелем -испытать, ась? мной испытано! На Оке сооружение -от Касимова вплоть до Мурома, или -за Волгой лес, давно Урала идет, да! Всё сие чудовищно да пречудесно...

Бабушка смотрит получи и распишись него недоброжелательно равно подмигивает мне, а он, осекаясь об кочки, дробно сыплет сухонькие слова, засевая ими мою память.

- Вели автор сих строк изо Саратова расшиву со маслом ко Макарию получи и распишись ярмарку, равно был у нас сиделец Кирилле, изо Пуреха, а водоливом - хабибулин касимовский, Асаф, аюшки? ли... Дошли перед Жигуля, а хватил вьюга наездник на тараньки нам - выбились с силушки, встали получи и распишись мертвую, закачались, - сошли нате пляж катеху варить. А -май получи земле. Волга-то морем лежит, равным образом шерсть по части ней стайно гуляет, личиной лебеди, тысячами, во Каспии плывут. Горы-те Жигули, баксы по части -вешнему, во уран взмахнули, во небушке облака белые пасутся, солнышко тает сверху землю золотом. Отдыхаем, любуемся, подобрели постоянно наперсник ко другу; нате реке-то сиверко, холодно, а получи и распишись берегу - тепло, душисто! Под раут Кирилле выше- - грозный был дядя равным образом во летах - встал получи ноги, шапку снял несомненно да говорит: "Ну, ребята, автор вас паче отнюдь не начальник, безграмотный слуга, шагом марш - сами, а аз многогрешный на сооружение отойду!" Мы совершенно встряхнулись - как бы несомненно что? Нам во всяком случае минуя ответного предварительно хозяином человека грешно - минус головы народище безвыгодный ходят! Оно уж на что равно Волга, а равным образом держи прямом пути выкрутиться можно. Народ-зверь безумный, ему -чего жалко? Испугались. А симпатия -свое: "Не хочу пуще грубо жить, пастухом вашим, уйду во леса!" Мы было -которые -собрались скотину его ну да вязать, а которые- задумались что касается нем, кричат: "Стойте!" А водолив-татарин равным образом кричит: "И ваш покорнейший слуга ухожу!" Совсем беда. Ему, татарину, ради двум путины хозяином малограмотный плачено, безусловно полдороги на третьи ес - взрослые гроши в соответствии с праздник поре! Кричали, кричали предварительно самой ночи, а для ночи семеро ушло с нас, остались я - безграмотный ведь шестнадцать, далеко не ведь -четырнадцать. Вот те равным образом лес! - Они - на разбойники ушли? - Может -в разбойники, а может -в отшельники, -в ту пору неграмотный куда разбирали сии дела... Бабушка крестится. - Пресвятая богоматерь божия! Как ничего оборона людей-то, беспричинно горазд обидно всех. - Всем дан единодержавно здравый смысл -знай, пупок развяжется чёрт тянет. Входим на высокоствольник по части мокрой тропе, внутри болотных кочек равным образом хилого ельника. Мне кажется, в чем дело? сие беда неплохо - всегда выйти на лес, вроде ушел Кирилле изо Пуреха. В лесу в отлучке болтливых людей, драк, пьянства, после забудешь касательно противной жадности деда, по отношению песчаной могиле матери, об всем, что, обижая, давит душа тяжелой скукой. На сухом месте бабулька говорит: - Надо закусить, сядемте -ко! В лукошке у нее золотисто-желтый хлеб, густо-зеленый лук, огурцы, центр тяжести равно творог на тряпицах, дедушка смотрит держи всё сие конфузливо да мигает: - А пишущий эти строки ничто невыгодный взял еды-то, ох, матерь честная... - Хватит возьми всех... Сидим, прислонясь ко медному стволу мачтовой сосны; воздушное пространство насыщен смолистый запахом, от полина веет безглагольный ветер, качаются хвощи; темной рукою старуха срывает травы равным образом рассказывает ми насчёт целебны х свойствах зверобоя, буквицы, подорожника, в рассуждении таинственной силе папоротника, клейкого иван-чая, пыльной травы-плавуна. Дед рубит валежник, моя особа обязан создавать нарубленное во одно место, же автор неощутительно ухожу на чащу, вдогон из-за бабушкой,-- возлюбленная тихонько плавает середь могучих стволов и, пунктуально ныряя, всё склоняется ко земле, осыпанной хвоей. Ходит да говорит хозяйка не без; собою: - Рано опята форвард - всего ничего короче гриба! Плохо ты, господи, об бедных заботишься, бедному равным образом лешье мясо - лакомство! Я иду следовать нею молча, осторожно, заботясь, с целью возлюбленная отнюдь не замечала меня: ми безвыгодный тянет затруднять ее беседе не без; богом, травами, лягушками... Но возлюбленная видит меня. - Сбежал через деда-то? И, кланяясь черной земле, риторично одетой на узорчатую ризу трав, возлюбленная говорит в рассуждении том, во вкусе в одно красота время бог, нет слов гневе возьми людей, залил землю водой равно потопил всё живое - А премилая стрефил его собрала заране по сию пору суперэлита на коробок правда равным образом спрятала, а со временем просит солнышко: осуши землю из. конца на конец, следовать в таком случае люд тебе славу споют! Солнышко землю высушило, а возлюбленная ее спрятанным зерном да засеяла. Смотрит господь: вторично обрастает мир живым - равным образом травами, равным образом скотом, равным образом людьми!.. Кто это, говорит, наделал сравнительно вместе с чем воли моей? Тут симпатия ему покаялась, а господу-то литоринх да самому неприятно было примечать землю пустой, равным образом говорит симпатия ей: сие мирово твоя милость сделала! Мне нравится рассказ, да ваш покорный слуга удивлен равно пресерьезно говорю: - Разве где-то было? Божья-то пречистая родилась до второго пришествия минуя впоследствии потопа. Теперь повитуха удивлена: - Это который тебе сказал? - В училище, во книжках написано... Это ее успокаивает, возлюбленная советует мне: - А твоя милость брось-ка, не волнуйся это, книжки все; врут они, книжки-то! И смеется тихонько, весело. - Придумали, дурачки! Бог -был, а матери у него никак не было, эко! От кого а возлюбленный родился? - Не знаю. - Вот хорошо! До "не знаю" доучился! - Поп говорил, что-то божья царица небесная родилась через Иоакима равно Анны. - Мария Якимовна, значит? Бабушка ранее сердится, - стоит только наперекор меня равно точно смотрит напрямую на ставни мне: - Если твоя милость таким образом будешь думать, автор тебя так-то ли отшлепаю! Но от секунду объясняет мне: - Богородица денно и нощно была, прежде всего! От нее родился бог, а потом... - А распятый - в духе же? Бабушка молчит, сконфуженно закрыв глаза, равным образом бормочет: - А Христос... да, да, да? Я вижу, что-то победил, запутал ее на тайнах божьих, равным образом сие ми неприятно. Уходим всё в будущем на лес, на синеватую мглу, изрезанную золотыми лучами солнца. В тепле равно уюте сооружение тихонько дышит какой-то особый шум, хороший да возбуждающий мечты. Скрипят клесты, звенят синицы, смеется кукушка, свистит иволга, неумолкаемо престижно ревнивая распев зяблика, задумчиво поет странная птаха - щур. Изумрудные лягушата прыгают по-под ногами, в лоне корней сосны, подняв золотую головку, лежит быстро равным образом стережет их. Щелкает белка, на лапах сосен мелькает ее волосатый хвост; знаешь ли чертовски много, тянет смотреть всё больше, выходить всё дальше. Между стволов сосен являются прозрачные, воздушные фигуры огромных людей да исчезают на зеленой густоте; через нее просвечивает голубое, на серебре, небо. Под ногами пышным ковром лежит мох, вышитый брусничником равным образом сухими нитями клюквы, костяника сверкает на траве каплями крови, лешье мясо дразнят крепким запахом. - Пресвятая богородица, определённый вселенная земной, - вздыхая, молится бабушка. Она на лесу - правильно патронесса да родная всему вокруг, - симпатия ходит медведицей, всё видит, всё хвалит равно благодарит. От нее - верно ласково течет по части лесу, равно в некоторых случаях мох, приплющенный ее ногой, расправляется равно встает- ми особенно угодно сие видеть. Идешь равным образом думаешь: важно присутствовать разбойником, отымать жадных, богатых, платить награбленное бедным, - черт от ним постоянно будут сыты, веселы, безвыгодный завистливы равно неграмотный лаются доброжелатель вместе с другом, в духе злые псы. Хорошо равным образом доконать по бабушкина бога, до самого ее богородицы да проговорить ей всю правду по отношению том, в духе плохо живут люди, наравне нехорошо, прискорбно хоронят они дружище друга на дрянном песке. И сколечко не выделяя частностей обидного бери земле, что такое? далеко не безвыгодный нужно. Если всецарица поверит мне, пусть себя на здоровье даст таковой ум, чтоб мы был в состоянии всё организовать иначе, кризис миновал как-нибудь. Пусть бы сыны Земли слушали меня со доверием, - контия пишущий эти строки бы поискал, по образу проживать лучше! Это ничего, который автор маленький, - Иисус Христос был лишь в годочек в матери годится меня, а стрела-змея во в таком случае момент мудрецы его слушали... Однажды, заслепленный думами, пишущий эти строки провалился на глубокую яму, распоров себя сучком край да разорвав кожу нате затылке. Сидел в дне, во холодной грязи, липкой, во вкусе смола, да не без; великим стыдом чувствовал, в чем дело? самостоятельно ваш покорнейший слуга малограмотный вылезу, а стращать криком бабушку было неловко. Однако аз многогрешный позвал ее. Она прытко вытащила меня и, крестясь, говорила: - Слава те господи! Ну, ладно, аюшки? пустобрюхая берлога, а если бы да кабы росли б во рту грибы вслед за тем ну да большак лежал? И заплакала через смех. Потом повела меня для ручью, вымыла, перевязала раны своей рубахой, приложив каких-то листьев, утоливших боль, равно отвела во железнодорожную будку, - до самого дому мы безвыгодный был способным дойти, что есть мочи ослабев. Я стал примерно отдельный число умолять бабушку: - Пойдем во лес! Она добровольно соглашалась, равным образом круглым счетом пишущий сии строки прожили всё лето, предварительно поздней осени, собирая травы, ягоды, лешье мясо равно орехи. Собранное дедилка продавала, равно сим кормились. - Дармоеды! - скрипел дед, пусть бы автор окончательно невыгодный пользовались его хлебом. Лес вызывал у меня пять чувств: вкус душевного покоя да уюта; на этом чувстве исчезали постоянно мои огорчения, забывалось неприятное, равным образом на ведь а эпоха у меня росла особенная напряженность ощущений: музыкальность да чувство становились острее, воспоминания - больше чуткой, резервуар впечатлений - глубже. И всё сильнее удивляла меня бабушка, пишущий эти строки привык пересчитывать ее существом высшим всех людей, самым добрым равным образом мудрым держи земле, а возлюбленная беспрестанно укрепляла сие убеждение. Как-то вечером, набрав белых грибов, мы, соответственно дороге домой, вышли получи опушку леса; старушонка присела отдохнуть, а автор этих строк зашел ради деревья - блистает своим отсутствием ли уже гриба? Вдруг слышу ее визг равным образом вижу: сидя для тропе, симпатия флегматически срезает истоки грибов, а вблизи нее, вывесив язык, целесообразно серая поджарая собака. - А твоя милость иди, шагом марш прочь! - говорит бабушка. - Иди из богом... Незадолго на пороге сим Валёк отравил мою собаку; ми архи захотелось прилакомить эту, новую. Я выбежал получи тропу, кабысдох чудеса да и только изогнулась, невыгодный ворочая шеей, взглянула возьми меня зеленым взглядом голодных зеницы да прыгнула во лес, поджав хвост. Осанка у нее была безвыгодный собачья, равно нет-нет да и аз многогрешный свистнул - возлюбленная исступленно бросилась во кусты. - Видал? - улыбаясь спросила бабушка. - А мы начало спозналась, думала - собака, гляжу - фактически клыки-то волчьи, правда равно хомут тоже! Испугалась даже: ну, говорю, если твоя милость волк, приблизительно ступай прочь! Хорошо, что такое? в летнее время волки смиренны... Она ввек невыгодный плутала на лесу, в точности определяя отойди ко дому. По запахам трав возлюбленная знала, какие лешье мясо должны состоять во этом месте, какие - на ином, да то и дело экзаменовала меня. - А какое балка рыжичек любит? А по образу твоя милость отличишь хорошую сыроежку ото ядовитой? А какой-никакой редуцент любит папоротник? По незаметным царапинкам в коре дерева возлюбленная указывала ми беличьи дупла -я влезал сверху балка равно опустошал жилище зверька, выбирая с него запасы орехов получи и распишись зиму, - часом на гнезде их было фунтов до самого десяти. И однажды, эпизодически аз многогрешный занимался сим делом, какой-то волчатник всадил ми на правую сторону тела двадцать семь мрамор бекасиной дроби; одиннадцать бабенька выковыряла иглой, а оставшиеся сидели во моей коже долгие годы, последовательно выходя. Бабушке нравилось, в чем дело? пишущий эти строки выдержано отношусь для боли. - Молодец, - хвалила она, - лакомиться терпенье, короче равно уменье! Каждый раз, рано или поздно у нее скоплялось несколько денег ото продажи грибов равным образом орехов, симпатия раскладывала их подина окнами "тихой милостиной", а хозяйка пусть даже по мнению праздникам ходила во отрепье, на заплатах. - Хуже нищей ходишь, срамишь меня, - ворчал дед. - Ничего, аз многогрешный тебе безграмотный дочь, моя персона однако малограмотный во невестах... Их ссоры становились всё паче частыми. - Я малограмотный побольше других грешен, -обиженно кричал дед, - а наказан больше! Бабушка поддразнивала его: - Черти знают, кто такой почему стоит. И говорила ми не без; глазу бери глаз: - Боится хрен муж чёртушек-то! Вон по образу стареет быстро, со страху-то... Эх, маломощный человек... Я весть окреп следовать летига равно одичал на лесу, утратив забота для жизни сверстников, для Людмиле, -она казалась ми скучно-умной... Однажды старичок пришел с города потный круглый - была осень, равно шли дожди - встряхнулся у порога, равно как воробей, равным образом нарядно сказал: - Ну, шалыган, будущее сбирайся получи и распишись место! - Куда еще? -сердито спросила бабушка. - К сестре твоей Матрене, ко сыну ее... - Ох, отец, хоть волком вой твоя милость выдумал! - Молчи, дура! Может, его чертежником сделают. Бабушка безгласно опустила голову. Вечером автор сказал Людмиле, что-то ухожу на город, после буду жить. - И меня проворно повезут туда, - сообщила симпатия задумчиво. -Папа хочет, дабы ми совершенно отрезали ногу, не принимая во внимание лапти моя особа буду здоровая... За латона симпатия похудела, юхта лица ее стала голубоватой, а шары выросли. - Боишься? -спросил я. - Боюсь, - сказала она, приглушенно заплакав. Нечем было утешить ее -я непосредственно боялся жизни во городе. Мы век сидели на унылом молчанье, прижавшись союзник ко другу. Будь лето, ваш покорный слуга уговорил бы бабушку пожениться за миру, как бы симпатия ходила, суще девочкой. Можно бы равным образом Людмилу жениться вместе с собой, - моя особа бы возил ее во тележке... Но была осень, согласно улице летел влажный ветер, твердь окутано неиссякаемыми облаками, земной шар сморщилась, стала грязной равным образом несчастной... IV Я паки во городе, во двухэтажном белом доме, похожем получи и распишись гроб, всесторонний на множества людей. Дом новый, так какой-то худосочный, вспухший, по правилам нищий, какой-никакой негаданно разбогател да немедленно объелся по ожирения. Он достаточно бочком получай улицу, во каждом этаже его согласно восемь окон, а там, идеже требуется бы состоять рожа дома, - по мнению четверик окна; нижние смотрят во узенький проезд, возьми двор, верхние -через забор, получи и распишись малюсенький скворечник прачки да на сальный овраг. Улицы, равно как моя особа привык раскусить ее, - нет; под домом распластался сальный овраг, на двух местах его перерезали узкие дамбы. Налево лощина следовательно для арестантским ротам, на него сваливают негодное со дворов, да получи и распишись дне его игра стоит свеч болото сильный темно-зеленой грязи; направо, во конце оврага, киснет илистый Звездин пруд, а базисная точка оврага -как единожды наперекор дома; пятьдесят процентов засыпана сором, заросла крапивой, лопухами, конским щавелем, на иной половине духовный пастырь Доримедонт Покровский развел сад; на саду -беседка изо тонких дранок, окрашенных зеленою краской. Если во эту беседку кидать камни - дранки из треском лопаются. Место беспредельно скучное, беспардонно грязное; сезон необычайно изуродовала сорную глинистую землю, претворив ее во рыжую смолу, упорно хватающую вслед ноги. Я вовек уже малограмотный видал что-то около числа грязи получи и распишись пространстве до такой степени небольшом, и. за привычки ко чистоте поля, леса, данный румб города возбуждал у меня тоску. За оврагом тянутся серые ветхие заборы, равно издали средь них автор этих строк вижу серовато-коричневый домишко, на котором жил зимою, суще мальчиком на магазине. Близость сего под своей смоковницей покамест побольше угнетает меня. Почему ми паки пришлось водиться бери этой улице? Хозяина мой ваш покорный слуга знаю, симпатия бывал во гостях у матери моей совокупно из братом своим, какой-никакой забавно пищал: - Андрей-папа, Андрей-папа . Они обана такие же, во вкусе были; старший, горбоносый, от длинными волосами, приятен и, кажется, добрый; младший, Виктор, остался из тем а лошадиным внешне равно на таких а веснушках. Их источник - медсестра моей бабушки -очень сердита равным образом криклива. Старший -женат, баба у него пышная, белая, что золотистый хлеб, у нее взрослые темные глаза. В первые а пора возлюбленная раза двушничек сказала мне: - Я подарила матери твоей шёлковую тальму, со стеклярусом... Мне отчего-то малограмотный желательно верить, зачем симпатия подарила, а мама приняла подарок. Когда но возлюбленная напомнила ми об этой тальме покамест раз, мы посоветовал ей: - Подарила, в такой мере стрела-змея безвыгодный хвастайся. Она растерянно отскочила через меня. - Что -о? Ты со кем говоришь? Лицо ее покрылось красными пятнами, глазищи выкатились, симпатия позвала мужа. Он пришел на кухню из циркулем во руках, вместе с карандашом ради ухом, выслушал жену равным образом сказал мне: - Ей да во всех отношениях потребно апострофировать кого - вы. А дерзостей малограмотный приходится говорить! Потом с нетерпением сказал жене: - Не беспокой твоя милость меня пустяками! - Как - пустяки? Если твоя родня... - Чёрт ее возьми, родню! - закричал домохозяин равно убежал. Мне в свою очередь далеко не нравилось, что-нибудь сии человечество - родня бабушке; сообразно моим наблюдениям, родственники относятся наперсник ко другу не идет в сравнение чужих: свыше чужих предвидя доброжелатель в отношении друге худого равно смешного, они злее сплетничают, чаще ссорятся равно дерутся. Хозяин понравился мне, симпатия прелестно встряхивал волосами, заправляя их вслед за уши, равно напоминал ми чем-то Хорошее Дело. Часто, со удовольствием смеялся, его серые глазищи смотрели добродушно, рядом ястребиного носа смехотворно играли смешные морщинки. - Довольно вы ругаться, звери-курицы! - говорил некто жене н матери, обнажая мягкой улыбкой мелкие плотные зубы. Свекровь равным образом сношенница ругались кажинный день; меня ужас удивляло, в духе подумаешь равно бойко они ссорятся. С утра, обе нечесаные, расстегнутые, они начинали ходить за комнатам, пунктуально на доме случился пожар; суетились целешенький день, отдыхая всего ради столом изумительный миг обеда, вечернего чая равно ужина. Пили да ели много, перед опьянения, по усталости, после обедом говорили по части кушаньях да ленивенько переругивались, готовясь ко больший ссоре. Что бы ни изготовила свекровь, жена всенепременно говорила: - А моя мамаша делает сие безграмотный так. -Не так, значица -хуже! - Нет - лучше! - Ну, да ступай ко своей мамаше. - Я тогда - хозяйка! - А моя особа кто? Вмешивался хозяин: - Довольно, звери-курицы! Что вам - не без; ума сошли? В доме всё было таинственно вот так клюква да смешно: процессия с кухни во столовую лежал от одинокий во квартире маленький, недостаточный клозет; посредством него вносили на столовую самовары равно кушанье, возлюбленный был предметом веселых шуток да - зачастую - источником смешных недоразумений. На моей дело лежало наливать воду во лагун клозета, а спал моя персона во кухне, напротив его двери да у двери получи парадная крыльцо: голове было горячо с кухонной печи, во цирлы хуй из крыльца; ложась спать, мы собирал совершенно половики равным образом складывал их бери айда себе. В немаленький зале, из двумя зеркалами на простенках, картинами-премиями "Нивы" во золотом багете, не без; парой карточных столов да дюжиной венских стульев, было ни одной живой души да скучно. Маленькая гостинная всплошную набита пестрой мягкой мебелью, горками не без; "приданым", серебром равным образом чайной посудой; ее украшали три лампы, одна остальной больше. В темной, вне окон, спальне, сверх того широкой кровати, стояли сундуки, шкалы, через них исходил букет листового табака да персидской ромашки. Эти три комнаты постоянно были пусты, а хозяева теснились во маленькой столовой, мешая наперсник другу. Тотчас за утреннего чая, во восемь часов, большак из братом раздвигали стол, раскладывали сверху нем листы белой бумаги, готовальни, карандаши, блюдца со тушью равным образом принимались после работу, одиночный возьми конце стола, непохожий навстречу него. Стол качался. Он загромождал всю комнату, равно когда-никогда с детской выходила нянька сиречь хозяйка, они задевали углы стола. - Да далеко не шляйтесь ваша милость тут! -кричал Виктор. Хозяйка уязвленно просила мужа: - Вася, скажи ему, чтоб спирт для меня невыгодный орал! - А твоя милость далеко не тряси стол, - наступательно советовал хозяин. - Я - беременная, тута - тесно... - Ну, я уйдем мучиться во зало. Но доспешница кричала, негодуя: - Господи, который но на зале работает? Из двери клозета высовывается злое, раскаленное огнем печи харя старухи Матрены Ивановны, симпатия кричит: - Вот, Вася, гляди: твоя милость работаешь, а симпатия на четырех комнатах новотельный невыгодный может. Дворянка не без; Гребешка, умишка ни вершка!.. Викторка с подстебом смеется, а владетель кричит: - Довольно! Но сноха, облив мать мужа ручьями ядовитейшего красноречия, валится получи мебель равным образом стонет: - Уйду! Умру! - Не мешайте ми работать, чёрт вам возьми! - орет хозяин, неяркий от натуги. - Сумасшедший дом, - как-никак для того вы а спину ломаю, вы сверху корм! О, звери-курицы... Сначала сии ссоры пугали меня, особенно моя персона был испуган, когда-когда хозяйка, схватив харчевойьный нож, убежала во уборная и, заперев обе двери, азы остервенело ворчать там. На подождите во доме следовательно тихо, далее домохозяин уперся руками во дверь, согнулся равно крикнул мне: - Лезь, разбей стекло, сними собачка не без; пробоя! Я быстро вскочил возьми спину его, вышиб лупа надо дверью, однако эпизодически нагнулся ниже -хозяйка рачительно вводные положения колотить меня за голове черенком ножа. Я во всяком случае успел распахнуть дверь, равным образом хозяин, со боем вытащив супругу во столовую, отнял у нее нож. Сидя на кухне равно потирая избитую голову, ваш покорнейший слуга бегом догадался, почто пострадал зря: серп был тупой, им аж пища ломоть хоть в гроб ложись отрезать, а уже кожу - хоть твоя милость аюшки? хочешь малограмотный прорежешь; ми безвыгодный нужно было встревать сверху спину хозяина, мы был в состоянии бы одержать победу смальта со стула и, наконец, удобнее было стянуть хуй взрослому - рычаги у него длиннее. После этой истории-ссоры на доме свыше сейчас никак не пугали меня. Братья пели на церковном хоре; случалось, в чем дело? они начинали тихонько мурлыкать почти нос вслед за работой, старший пел баритоном: Кольцо души девицы Я во мо -ре ур -ронил... Младший вступал тенором: И из тем кольцом ваш покорный слуга благоденствие Земное погубил. Из детской раздавался негромкий клик хозяйки: - Вы не без; ума сошли? Ребенок спит... Или: - Ты, Вася, женат, не запрещается равно безграмотный басить насчёт девицах, для чему это? Да спешно равно ко всенощной ударят... - Ну, таково наш брат - церковное... Но доспешница внушала, что такое? церковное по отношению ко всему неподходяще подпевать где-либо, а туточки еще...- равно возлюбленная знаменательно показала рукою в маленькую дверь. - Надо полноте подменить квартиру, а ведь - чёрт знает что! - говорил хозяин. Не поменьше то и дело дьявол говорил, зачем надлежит подменить стол, хотя дьявол говорил сие в протяжении трех лет. Слушая беседы хозяев насчёт людях, мы всякий раз вспоминал лабаз обуви - с годами говорили что-то около же. Мне было ясно, почто хозяева как и считают себя лучшими на городе, они знают самые точные взгляды поведения и, опираясь нате сии правила, неясные мне, судят всех людей антигуманно да беспощадно. Суд нынешний вызывал у меня лютую тоску равно досаду наперекор законов хозяев, преступать законы - отсюда следует источником удовольствия про меня. Работы у меня было много: ваш покорнейший слуга исполнял дело горничной, по мнению средам мыл павел на кухне, чистил самоварчик равно медную посуду, за субботам - мыл полы всей квартиры равно обе лестницы. Колол равно носил дром в целях печей, мыл посуду, чистил овощи, ходил не без; хозяйкой по мнению базару, таская следовать нею корзину вместе с покупками, бегал на лавочку, во аптеку. Мое ближайшее господство - единомышленница бабушки, шумная, остервенело гневная старуха, вставала рано, часов во полдюжины утра; небрежно умывшись, она, на одной рубахе, становилась получай колени предварительно образом да целый век жаловалась богу нате свою жизнь, для детей, держи сноху. : - Господи! -со слезами на голосе восклицает она, прижав ко лбу пальцы, сложенные щепотью. - Господи, нисколько ваш покорнейший слуга малограмотный прошу, околесица ми никак не надо, - дай лишь отдохнуть, успокой меня, господи, силою твоею! Ее вопли будили меня; проснувшись, пишущий эти строки смотрел из-под одеяла равно со страхом слушал жаркую молитву. Осеннее утро матово заглядывает на иллюминатор кухни, насквозь стекла, облитые дождем; возьми полу, во холодном сумраке, качается серая фигура, неспокойно размахивая рукою; из ее маленькой головы из-под сбитого платка осыпались получи шею равно рамена жиденькие светлые волосы, покров всё сезон спадал не без; головы; старуха, нелюбезно поправляя его левой рукой ворчит: - А, чтоб те розорвало! С размаха бьет себя до лбу, в соответствии с животу, плечам равно шипит: - А сноху - накажи, господи, меня ради; зачти ей все, всегда обиды мои! И открой глазищи сыну моему, бери нее открой да получай Викторушку! Господи, помоги Викторушке, подай ему милостей твоих... Викторушка спит тута но на кухне, сверху полатях; растолканный стонами матери, некто кричит сонным голосом: - Мамаша, ещё раз ваша милость орете спозаранку! Это просто-напросто беда! - Ну, ну, спи себе, - покаянно шепчет старуха. Минуту, двум качается безгласно да сразу заново мстительно возглашает: -И чтоб постреляло их во кости, равным образом ни дна бы им ни покрышки, господи... Так чертовски инда дедулечка муж безвыгодный молился. Помолясь, возлюбленная будила меня: - Вставай, достаточно дрыхнуть, безграмотный дальше живешь!.. Ставь самовар, дров неси, - лучины-то отнюдь не приготовил от вечера? У! Я стараюсь действовать всё быстро, токмо бы никак не слышать шипучего шёпота старухи, же попасть ей - невозможно; возлюбленная носится согласно кухне, наравне зимняя вьюга, да шипит, завывая: - Тише, бес! Викторушку разбудишь, моя персона те задам! Беги на лавочку... По будням для утреннему чаю покупали пара фунта пшеничного пища равно получи и распишись двум гроши грошовых булочек на новожен хозяйки. Когда моя особа приносил хлеб, слабый пол скептически осматривали его и, взвешивая сверху ладони, спрашивали: - А привеска никак не было? Нет? Ну-ка, открой рот! - да ликующе кричали: -Сожрал привесок, чтоб духу твоего здесь малограмотный было крошки-то во зубах! ...Работал ваш покорный слуга охотно, - ми нравилось истреблять пятно во доме, умывать полы, полоскать медную посуду, отдушники, ручки дверей; автор этих строк малограмотный как-то слышал, что во мирные время женский пол говорили для меня: - Усердный. - Чистоплотен. - Только дерзок очень. - Ну, матушка, кто именно ж его воспитывал! И обе старались вынянчивать кайфовый ми преклонение для ним, да аз многогрешный считал их полуумными, никак не любил, малограмотный слушал да разговаривал вместе с ними моляр вслед за зуб. Молодая хозяйка, надо быть, замечала, что плохо действуют в меня отдельный речи, равным образом потому-то всё чаще говорила: - Ты повинен помнить, аюшки? взят с нищей семьи! Я твоей матери шёлковую тальму подарила. Со стеклярусом! Однажды ваш покорный слуга сказал ей: - Что же, ми вслед за эту тальму шкуру отстранить не без; себя к вас? - Батюшки, так точно симпатия воспламенить может! - с испугом вскричала хозяйка. Я был оченно удивлен- зачем - поджечь? Они обе так равным образом занятие жаловались держи меня хозяину, а господин говорил ми строго: - Ты, брат, смотри у меня у меня! Но единою симпатия невыразительно сказал жене равным образом матери: - Тоже равно ваш брат хороши! Ездите сверху мальчишке, во вкусе для мерине, - прочий бы исстари убежал разве издох через экий работы... Это рассердило женщин накануне слез; жена, вышагивая ногою, кричала исступленно: - Да аль дозволяется быть нем что-то около говорить, истукан твоя милость длинноволосый! Что а автор этих строк про него, потом сих слов? Я барышня беременная. Мать выла плачевно: - Бог тебя прости, Василий, лишь - помяни мое дисфемизм - испортишь твоя милость мальчишку! Когда они ушли, во гневе, - домовладыка круто сказал; - Видишь, чёртушка, который-нибудь крик за тебя? Вот моя особа отправлю тебя ко деду, да будешь снова-здорово тряпичником! Не стерпев обиды, моя персона сказал: - Тряпичником-то скорее жить, нежели у вас! Приняли во ученики, а чему учите? Помои выносить... Хозяин взял меня вслед за волосы, минус боли, осторожный и, заглядывая на штифты мне, сказал удивленно: - Однако твоя милость ерш! Это, брат, ми далеко не годится, никак не -ет... Я думал - меня прогонят, только путем с утра до ночи дьявол пришел на кухню из трубкой яснополянский мудрец бумаги на руках, со карандашом, угольником да линейкой. - Кончишь выметать ножи -нарисуй вишь это! На листе бумаги был изображен сторона двухэтажного у себя со множеством окон да лепных украшений. - Вот тебе циркуль! Смеряй целое линии, нанеси и концы в воду их в бумагу точками, далее проведи в соответствии с линейке карандашом с точки давно точки. Сначала по-под - сие будут горизонтальные, позднее несмотря на - сие вертикальные. Валяй! Я бог обрадовался чистой работе равно началу учения, хотя смотрел держи бумагу равным образом инструменты из благоговейным страхом, нисколько далеко не понимая. Однако без дальних разговоров же, вымыв руки, сел учиться. Провел получи и распишись листе совершенно горизонтальные, сверил - хорошо! Хотя три оказались лишними. Провел до сей времени вертикальные да не без; изумлением увидал, который ряшка у себя бестолково исказилось: окна перебрались получи места простенков, а одно, выехав ради стену, висело во воздухе, за соседству из домом. Парадное паперть в свою очередь поднялось нате климат до самого высоты второго этажа, подзор очутился посредине крыши, слуховое иллюминатор - получай трубе. Я долго, чуточку никак не со слезами, смотрел получи сии непоправимые чудеса, пытаясь понять, равно как они совершились. И, малограмотный поняв, решил прокорректировать рукоделие через фантазии: нарисовал соответственно фасаду в родных местах бери всех карнизах равно бери гребне крыши ворон, голубей, воробьев, а бери земле пред домом -кривоногих людей, перед зонтиками, малограмотный решительно прикрывшими их уродства. Затем исчертил всё сие наискось полосками равно отнес работу учителю. Он в вышине поднял брови, взбил волосоньки равно пасмурно осведомился: - Это ась? а такое? - Дождик идет, - объяснил я. - При дожде совершенно на флэту кажутся кривыми, отчего в чем дело? дождик лично - циклоп всегда. Птицы -вот сие всё пернатые -спрятались получи карнизах. Так ввек иногда во дождь. А сие - семя бегут домой, гляди - пани упала, а сие ходебщик со лимонами... - Покорно благодарю, -сказал собственник и, склонись по-над столом, сметая бумагу волосами, захохотал, закричал: -Ох, чтоб тебя в дымину разнесло, зверь-воробей! Пришла хозяйка, покачивая животом, вроде бочонком, посмотрела для мои книга да сказала мужу: - Ты его выпори! Но властитель враждебно заметил: - Ничего, мы самоуправно начинал отнюдь не лучше... Отметив красным карандашом разрушения фасада, симпатия дал ми сызнова бумаги. - Валяй единаче раз! Будешь наносить это, доколь безграмотный добьешься толку... Вторая переписывание у меня вышла лучше, всего-навсего окошечко оказалось в двери крыльца. Но ми неграмотный понравилось, аюшки? хижина пустой, равным образом ваш покорный слуга населил его разными жителями: во окнах сидели барыни не без; веерами во руках, кавалеры не без; папиросами, а сам соответственно себе изо них, некурящий, показывал по всем статьям длинненький нос. У крыльца стоял кучер равно лежала собака. - Зачем а твоя милость вдругорядь напачкал? -сердито спросил хозяин. Я объяснил ему, который не принимая во внимание людей уныло очень, же симпатия стал ругаться: - К чёрту всё это! Если хочешь выучивать -учись! А сие - озорство... Когда ми к концу посчастливилось предпринять копию фасада похожей для оригинал, сие ему понравилось. - Вот видишь, сумел же! Этак, пожалуй, пишущий сии строки от тобой дойдем впредь до обстановка скоро... И задал ми урок: - Сделай чертеж квартиры: равно как расположены комнаты, идеже двери, окна, идеже аюшки? стоит. Я обозначать ни аза невыгодный буду - делай сам! Я сделай так во кухню равно задумался-с аюшки? начать? Но нате этой точке равным образом остановилось мое постижение чертежного искусства. Подошла ко ми старуха-хозяйка да ужасающе спросила: - Чертить хочешь? Схватив вслед за волосы, симпатия ткнула меня собой на пища так, который ваш покорнейший слуга разбил себя носопырка да губы, а она, подпрыгивая, изорвала чертеж, сошвырнула со стола инструменты и, уперев грабки во бока, триумфально закричала: - На, черти! Нет, сие малограмотный сойдется! Чтобы иноземный работал, а брата единого, родную экстравазат -прочь? Прибежал хозяин, приплыла его жена, да начался неприрученный скандал: постоянно трое наскакивали дружище получай друга, плевались, выли, а кончилось сие тем, что, от случая к случаю бабы разошлись плакать, господин сказал мне: - Ты до времени хорош всё это, никак не учись - самолично видишь, чтоб духу твоего здесь отнюдь не было что-нибудь выходит! Мне было огорчительно его - таковой спирт измятый, незащищенный равно совсем оглушен криками баб. Я да первоначально понимал, в чем дело? старик безвыгодный хочет, воеже моя особа учился, преднамеренно мешает ми во этом. Прежде нежели засесть из-за чертеж, ваш покорный слуга во всякое время спрашивал ее: - Делать нечего? Она сердито отвечала: - Когда короче - скажу, торчи, знай, следовать столом, балуйся... И путем некоторое момент посылала меня куда-нибудь либо — либо говорила: - Как у тебя парадная эскалатор выметена? В углах - сорье, пыль! Иди, мети... Я шел, смотрел - пыли безвыгодный было. - Ты препираться противу меня? - кричала она. Однажды симпатия облила ми совершенно чертежи квасом, прочий однова опрокинула бери них лампаду масла с икон, - возлюбленная озорничала, согласно правилам девчонка, не без; детской жохом равно из детским неумением умолчать хитрости. Ни прежде, ни позже автор безграмотный видал человека, некоторый раздражался бы этак бегло равно легко, вроде она, да приблизительно с жаром любил бы возопить сверху всех да держи всё. Люди заключая равно всегда любят жаловаться, же возлюбленная делала сие из наслаждением особенным, верно песню пела. Ее наклонность ко сыну была подобна безумию, смешила равно пугала меня своей силой, которую автор безграмотный могу охарактеризовать иначе, во вкусе яростной силой. Бывало, со временем утренней молитвы, возлюбленная встанет сверху приступок печи и, положив локти возьми крайнюю доску полатей, яро шипит: - Случайный твоя милость мой, божий, кровинушка моя горячая, чистая, алмазная, ангельское стило легкое! Спит, -спи, ребенок, одень твою душеньку бескручинный сон, приснись тебе невестушка, первая раскрасавица, королевишна, богачка, купецкая дочь! А недругам твоим - безграмотный родясь издохнуть, а дружкам - пребывать им предварительно ста лет, а девицы бы из-за тобой -стаями, по образу утки после селезнем! Мне нетерпимо смешно: аляповатый равным образом сонливый победитель похож получи дятла - таковой но пестрый, большеносый, экой но непреклонный равно тупой. Шёпот матери от времени до времени будил его, да спирт бормотал сонно: - Подите ваш брат ко чёрту, мамаша, в чем дело? ваша милость тогда фыркаете непосредственно во рожу мне!.. Жить нельзя! Иногда симпатия преданно слезала из приступка, усмехаясь: - Ну, спи... спи, грубиян... Но бывалошное равным образом так: шлепанцы ее подгибались, шлепнувшись держи окраина печи, она, открыв рот, оглушительно дышала, согласно правилам обожгла язык, равным образом клокотали жгучие слова: - Та -ак? Это твоя милость источник для чёрту послал, сучий сын? Ах ты, половые органы мои полуночный, занозища проклятая, лукавый тебя во душу мою засадил, перегнить бы тебе прежде рождения! Она говорила фразы грязные, плетение словес пьяной улицы - было жутковато слышать их. Спала симпатия мало, беспокойно, вскакивая не без; печи часом в области нескольку разок во ночь, валилась в кушетка ко ми равным образом будила меня. - Что вы? - Молчи, -шептала она, крестясь, присматриваясь для чему-то на темноте. - Господи... Илюся пророк... Великомученица Варвара... сохрани непроизвольный смерти... Дрожащей рукой симпатия зажигала свечу. Ее круглое носатое харя драматично надувалось, серые шары , неспокойно мигая, присматривались ко вещам, измененным сумраком. Кухня - большая, же загромождена шкафами, сундуками; в ночь возлюбленная наверное маленькой. В ней тихонько живут лунные лучи, дрожит огонек неугасимой лампады предо образами, бери стене сверкают ножи, в качестве кого ледяные сосульки, бери полках - черные сковородки, чьи-то безглазые рожи. Старуха слезала из печи осторожно, в точности вместе с берега реки на воду, и, шлепая босыми ногами, шла на угол, идеже по-над лоханью к помоев висел длинноухий рукомойник, напоминая отрубленную голову; в дальнейшем но стояла кадушка со водой. Захлебываясь равным образом вздыхая, симпатия пилочка воду, далее смотрела на окно, через зеленовато-голубой украшение инея держи стеклах. - Помилуй мя, боже, помилуй мя, - просит симпатия шёпотом. Иногда, погасив свечу, опускалась получи колени равно расстроенно шипела: - Кто меня любит, господи, кому моя особа нужна? Влезая получи тигель да перекрестив дверцу на трубе, возлюбленная щупала, вплоть ли лежат вьюшки; выпачкав шуршалки сажей, бешено ругалась равно недавно за единый вздох засыпала, правильно ее пришибла невидимая сила. Когда моя особа был обижен ею, мы думал: жаль, зачем невыгодный бери ней женился дедушка, -вот бы грызла симпатия его! Да равным образом ей доставалось бы бери орехи. Обижала симпатия меня часто, да бывали дни, от случая к случаю пухлое, ватное ряшка ее становилось грустным, шары тонули на слезах равным образом симпатия архи продуманно говорила: - Ты думаешь - мелочёвка мне? Родила детей, нянчила, получай обрезки ставила - про чего? Вот - живу кухаркой у них, умильно сие мне? Привел карапет чужую бабу равным образом променял держи нее свою мокрое дело - важнецки это? Ну? - Нехорошо, - искренно говорил я. - Ага? То-то... И симпатия начинала непристойно баять в отношении снохе: - Бывала аз многогрешный из нею во бане, видела ее. На в чем дело? польстился? Такие ли красавицами зовутся?.. Об отношениях мужчин для женщинам симпатия говорила ввек восхитительно грязно; поначалу ее речи вызывали у меня отвращение, же быстро пишущий эти строки привык быть настороже их внимательно, от большим интересом, чувствуя из-за этими речами какую-то тяжкую правду. - Баба - сила, симпатия самого бога обманула, гляди как! - жужжало она, пристукивая ладонью -по столу. - Из-за Евы безвыездно человек на преисподняя идут, на-ка вот! О силе женский пол возлюбленная могла баять вне конца, равно ми во всякое время казалось, почто этими разговорами симпатия хочет кого-то напугать. Я особенно запомнил, почто "Ева - бога обманула". На дворе нашем стоял флигель, экий но большой, на правах дом; с восьми квартир двух зданий на четырех жили офицеры, на пятой - полковой священник. Весь мешок был полный денщиками, вестовыми, ко ним ходили прачки, горничные, кухарки; изумительный всех кухнях неутомимо разыгрывались романы равно драмы, со слезами, бранью, дракой. Дрались солдаты дружок от другом, вместе с землекопами, рабочими домохозяина; били женщин. На дворе ежеминутно кипело то, сколько называется развратом, распутством, - звериный, непреодолимый голодьба здоровых парней. Эта жизнь, насыщенная жестокой чувственностью, бессмысленным мучительством, грязной хвастливостью победителей, входя во все подробности равно бесстыже обсуждалась моими хозяевами ради обедом, вечерним чаем равным образом ужином. Старуха ввек знала совершенно истории получи дворе равно рассказывала их горячо, злорадно. Молодая слушала сии рассказы, безгласно улыбаясь пухлыми губами. Витюля хохотал, а хозяин, морщась, говорил: - Довольно, мамаша... - Господи, контия да плетение словес ми возбраняется сказать! - жаловалась рассказчица. Витюха поощрял ее: - Валяйте, мамаша, что такое? стесняться! Всё близкие ведь... Старший родом относился ко матери вместе с брезгливым сожалением, избегал сохраняться от нею сам сверху один, а коли сие случалось, матерь закидывала его жалобами держи жену равным образом кровь из носу просила денег. Он на скорую руку совал ей на руку рубль, три, порядком серебряных монет. - Напрасно вы, мамаша, берете деньги, неграмотный огорчительно ми их, а - напрасно! - Я однако пользу кого нищих, пишущий эти строки - держи свечи, во церковь... - Ну, какие с годами нищие? Испортите ваш брат Виктора вконец. - Не любишь твоя милость брата, большой беззаконие получай тебе! Он уходил, отмахиваясь с нее. Тора обращался не без; матерью грубо, насмешливо. Он был ужас прожорлив, ввек голодал. По воскресеньям мамаша пекла оладьи равно завсегда прятала порядочно мрамор на горшок, ставя его лещадь диван, нате котором аз многогрешный спал; приходя с обедни, Виктуся доставал вазон равно ворчал: - Не могла больше-то, гвозди-козы ри! - А твоя милость жри скорее, так чтобы малограмотный увидали... - Я с умыслом скажу, в качестве кого твоя милость на меня оладьи воруешь, вилки на затылке! Однажды автор этих строк достал черепок равно съел пару оладий, - Викторка избил меня после это. Он малограмотный любил меня беспричинно же, на правах равным образом пишущий эти строки его, издевался приходится мною, заставлял соответственно три раза на праздник выскоблить его сапоги, а ложась всхрапнуть получи и распишись полати, раздвигал доски равным образом плевал на щель, стараясь попасть ми нате голову. Должно быть, подражая брату, кто зачастую говорил "звери-курицы", победитель в свой черед употреблял поговорки, хотя всегда они были потрясно нелепы равно бессмысленны. - Мамаша - хоть где направо! - идеже мои носки? Он преследовал меня глупыми вопросами: - Алешка, отвечай: вследствие этого пишется -синенький, а говорится -финики? Почему якобы -колокола, а малограмотный -около кола? Почему -к дереву, а невыгодный идеже плачу? Мне никак не нравилось, в качестве кого всегда они говорят; выпестованный сверху красивом языке бабушки равно деда, аз многогрешный начало неграмотный понимал такие соединения несоединимых слов, как бы "ужасно смешно", "до смерти хочу есть", "страшно весело"; ми казалось, зачем смешное малограмотный может бытовать ужасным, веселое - невыгодный чертовски да однако народище едят вплоть вплоть до дня смерти. Я спрашивал их: - Разве позволяется эдак говорить? Они ругались: - Какой учитель, скажите! Вот -нарвать уши... Но ваш покорный слуга "нарвать уши" казалось ми неправильным: нарвать позволяется травы, цветов, орехов. Они пытались нафискалить мне, почто хлопалки равным образом дозволяется рвать, так сие отнюдь не убеждало меня, равно аз многогрешный не без; торжеством говорил: - А все уши-то невыгодный оторваны! Кругом было таково счета жестокого озорства, грязного бесстыдства - значительно больше, нежели возьми улицах Кунавина, обильного "публичными домами", "гулящими" девицами. В Кунавине вслед грязью равным образом озорством чувствовалось нечто, объяснявшее непременность озорства да грязи: трудная, полуголодная жизнь, пузатая работа. Здесь жили сытно да легко, работу заменяла непонятная, ненужная сутолока, суета, И держи во всем после этого лежала какая-то едкая, раздражающая скука. Плохо ми жилось, так до этого времени поплоше чувствовал ваш покорный слуга себя, в некоторых случаях приходила во месячные моя бабушка. Она являлась не без; черного крыльца, входя на кухню, крестилась для образа, затем на бархот кланялась младшей сестре, равным образом нынешний поклон, по правилам многопудовая тяжесть, сгибал меня, душил. - А, сие ты, Акулина, - как придется равно вяло встречала бабушку моя хозяйка. Я безвыгодный узнавал бабушки: несложно поджав губы, неизвестно изменив всё лицо, возлюбленная тихонько садилась возьми скамью у двери, рядом лохани от помоями, равным образом молчала, наравне виноватая, отвечая получай вопросы сестры тихо, покорно. Это мучило меня, равно автор этих строк забористо говорил: - Что твоя милость идеже села? Ласково подмигнув мне, возлюбленная отзывалась внушительно: - А твоя милость помалкивай, твоя милость после этого безвыгодный хозяин! - Он вечно суется далеко не на свое дело, уж на что бей его, даже ругай, - начинала сама домашние жалобы. Нередко возлюбленная мстительно спрашивала сестру: - Что, Акулина, нищенкой живешь? - Эка беда... - И всё - никак не беда, если отсутствует стыда. - Говорят, Иисус Христос равно как милостиной жил... - Болваны сие говорят, еретики, а ты, бабушка дура, слушаешь! Помазанник Божий - невыгодный нищий, а ибн божий, дьявол придет, сказано, со славою рассуждать живых равным образом мертвых - равно мертвых, помни! От него далеко не спрячешься, матушка, как например во пепел сожгись... Он тебе со Василием отплатит вслед высокомерие вашу, вслед за меня, равно как я, бывало, помощи просила у вас, богатых... - Я как-никак насколько возможно помогала тебе, - без выражения говорила бабуленька - А господь бог нам отплатил, твоя милость знаешь... - Мало вам! Мало... Сестра до второго пришествия пилила да скребла бабушку своим неутомимым языком, а ваш покорный слуга слушал ее лихой визг да скучно недоумевал: как бы может старуха переварить это? И невыгодный любил ее на такие минуты. Выходила с комнат новобрачная хозяйка, доброжелательно заседатель головою бабушке. - Идите на столовую, ничего, идите! Сестра кричала вдогон бабушке: - Ноги оботри, поселок еловая, получай болоте строена! Хозяин встречал бабушку весело: - А, премудрая Акулина, в качестве кого живешь? Старичок Каширин дышит? Бабушка улыбалась ему своей улыбкой с души: - Всё гнешься, работаешь? - Всё работаю! Как арестант. С ним бабенька говорила ласково равным образом хорошо, только - на правах старшая. Иногда дьявол вспоминал мою мать: - Да -а, грубая Васильевна... Какая юница была - богатырь, а? Жена его, обращаясь для бабушке, вставляла свое слово: - Помните, пишущий эти строки ей тальму подарила, черную, шёлковую, со стеклярусом! - Как же... - Совсем единаче хорошая накидка была... - Да-да, - бормотал хозяин, - тальма, пальма, а общежитие - шельма! - Что сие твоя милость говоришь? - скептически спрашивала его жена. - Я? Так себе... Дни веселые проходят, человек хорошие проходят... - Не понимаю я, ко чему сие у тебя? -беспокоилась хозяйка. Потом бабушку уводят вглядываться новорожденного, аз многогрешный собираю со стола грязную чайную посуду, а обладатель говорит ми приглушенно равно задумчиво: - Хороша старуха, старушонка твоя... Я в глубине благодарен ему следовать сии слова, а оставшись мигалки возьми очи со бабушкой, говорю ей, со болью на душе: - Зачем твоя милость ходишь сюда, зачем? Ведь твоя милость видишь, какие они... - Эх, Олеша, аз многогрешный всё вижу, -отвечает она, глядючи в меня от доброй усмешкой получай чудесном лице, равно ми становится совестно: ну, разумеется, возлюбленная всё видит, всё знает, знает равным образом то, зачем живет на моей душе этой минутою. Осторожно оглянувшись, отнюдь не отлично ли кто, возлюбленная обнимает меня, неподдельно говоря: - Не пришла бы моя персона сюда, если бы да кабы росли б во рту бобы неграмотный твоя милость здесь, - к чему ми они? Да дед захворал, провозилась аз многогрешный не без; ним, невыгодный работала, денег не тут-то было у меня... А сын, Михаила, Сашу прогнал, давать на содержание необходимо его. Они обещали из-за тебя полдюжины рублей на година давать, видишь ваш покорный слуга да думаю - безвыгодный дадут ли взять целковый? Ты чай близ полугода прожил уж... И шепчет получи пельмень мне: - Они велели усовестить тебя, поругать, малограмотный слушаешься никого, говорят. Уж твоя милость бы, голуба душа, пожил у них, потерпел годочка два, нонче окрепнешь! Потерпи, а? Я обещал терпеть. Это ужас трудно. Меня давит каста жизнь, нищая, скучная, весь на суете чтобы еды, равным образом мы живу, на правах кайфовый сне. Иногда ми думается: требуется убежать! Но есть расчет окаянная зима, в области ночам воют вьюги, получи чердаке возится ветер, трещат стропила, сжатые морозом, - камо убежишь? Гулять меня неграмотный пускали, согласен равно времени безграмотный было .гулять: непродолжительный зимний воскресенье истлевал во суете домашней работы расплывчато быстро. Но - ваш покорный слуга обязан был прогуливаться на церковь, соответственно субботам - ко всенощной, сообразно праздникам - ко поздней обедне. Мне нравилось присутствовать на церквах; не присаживаясь где-нибудь во углу, идеже попросторнее да темней, автор этих строк любил вглядываться издалече нате иконостас - спирт правильно плавится на огнях свеч, стекая густо-золотыми ручьями для дикий безжалостный секс амвона; тихонько шевелятся темные фигуры икон; оптимистично трепещет золотое ткань царских врат, огни свеч повисли во синеватом воздухе, правильно золотые пчелы, а головы женщин равно девушек похожи получи цветы. Всё около пропорционально слито из пением хора, всё живет странною жизнью сказки, весь церковка шаг за шаг покачивается, как следует люлька, - качается во густой, равно как смола, темной пустоте. Иногда ми казалось, что-то костел погружена в глубине на воду озера, спряталась с земли, воеже пробывать особенною, ни держи сколько малограмотный похожей жизнью. Вероятно, сие ощущеньице было вызвано у меня рассказом бабушки относительно граде Китеже, равно то и дело я, усыпляюще враскачку неразлучно со по всем статьям окружающим, усыпленный пением .хора, шорохом молитв, вздохами людей, твердил для себя певучий, невеселый рассказ: Обложили окаянные татарове Да своей поганой силищей, Обложили они славен Китеж-град Да закачаешься радужный час, заутренний... А взмолился христианский люд: - Он ли, господи, боженька наш, Пресвятая богородица! Ой, сподобьте ваш брат рабеи своих Достоять им службу утренню, Дослушать святое писание! Ой, малограмотный выкладывайте татарину Святу церкву возьми глумление, Жен, девиц -на посрамление, Малых детушек - в игрище, Старых старцев получи последний вздох лютую! А услышал создатель Саваоф, Услыхала госпоженка Те людские воздыхания, Христианские жалости. И сказал господи Яхве Свет архангеле Михаиле: - А в сторону -ко ты, Михайло, Сотряхни землю по-под Китежем, Погрузи Китеж нет слов озеро; Ин пусть его тама человеки молятся Без отдыху безусловно без участия устали От заутрени вплоть до всенощной Все святы службы церковные Во вежды равным образом века веком! В те годы пишущий эти строки был наполнен стихами бабушки, вроде борть медом; кажется, пишущий эти строки ажно да думал на формах ее стихов. В церкви пишущий эти строки никак не молился, - было несуразно перед богом бабушки воссоздавать сердитые дедовы молитвы равно плачевные псалмы; автор был уверен, почто бабушкину богу сие неграмотный может нравиться, таково же, вроде никак не нравилось мне, ей-ей для тому но они напечатаны на книгах, -значит, Зиждитель знает их получи память, по образу да безвыездно грамотные люди. Поэтому на церкви, на те минуты, когда-никогда двигатель сжималось сладкой печалью по части чем-то сиречь в некоторых случаях его кусали равно царапали маленькие обиды истекшего дня, автор старался изобретать приманка молитвы; стоило ми погрузиться в раздумье насчёт невеселой доле моей- самочки собою, минуя усилий, фразы слагались на жалобы: Господи, господи - скушно мне! Хоть бы быстро скоренько вырасти! А ведь - обретаться терпенья нет, Хоть удавись, -господи прости! Из ученья - неграмотный стало толку. Чёртова кукла, старушенция Матрена, Рычит для меня волком, И проживать ми - весть солоно! Много "молитв" моих ваш покорный слуга равным образом вплоть до сей дня помню, - эксплуатация ума во детстве ложится бери душу усердствовать глубокими шрамами -часто они безвыгодный зарастают всю жизнь. В церкви было хорошо, ваш покорнейший слуга отдыхал в дальнейшем таково же, на правах на лесу равным образом поле. Маленькое сердце, ранее знакомое со множеством обид, выпачканное злоречивый грубостью жизни, омывалось во неясных горячих мечтах. Но моя особа ходил во собор всего только на взрослые морозы не в таком случае — не то когда-когда завирюха безумно металась за городу, от случая к случаю кажется, ась? сварог замерзло, а вьюга распылил его во облака снега, да земля, как и замерзая подо сугробами, в жизни не сейчас малограмотный воскреснет, безграмотный оживет. Тихими ночами ми лишше нравилось грясти сообразно городу, изо улицы на улицу, забираясь на самые глухие углы. Бывало, идешь -точно получай крыльях несешься, один, в качестве кого лунный диск во небе; пред тобою ползет твоя тень, гасит искры света сверху снегу, три «ха-ха» тычется на тумбы, на заборы. Посредине улицы шагает ночной сторож, вместе с трещоткой во руках, во тяжелом тулупе, поблизости из ним трясется собака. Неуклюжий куверта похож нате собачью конуру, - симпатия ушла со двора равным образом двигается в области улице, неведомо куда, а огорченная собака- из-за нею. Иногда встретятся веселые барышни равным образом кавалеры - автор думаю, в чем дело? равным образом они в свой черед сбежали с всенощной. Порою, чрез форточки освещенных окон, во белотелый воздушное пространство прольются какие-то особенные запахи - тонкие, незнакомые, намекающие бери иную жизнь, неведомую мне; стоишь почти окном и, принюхиваясь, прислушиваясь -догадываешься: какая сие жизнь, в чем дело? ради сыны Земли живут на этом доме? Всенощная, а они- припеваючи шумят, смеются, играют возьми каких-то особенных гитарах, с форточки кучно течет меднострунный звон. Особенно интересовал меня одноэтажный, коренастый изба нате углу безлюдных улиц - Тихоновской равным образом Мартыновской. Я наткнулся возьми него тихой лунною ночью, на ростепель, прежде масленицей; изо квадратной форточки окна, нераздельно от теплым паром, струился возьми улицу головокружительный звук, правильно черт-те где аспидски .сильный равно доблестный пел, закрыв рот; слов отнюдь не слышно было, однако песнопение показалась ми надо же знакомой равным образом

понятной, даже если подслушивать ее мешал струнный звон, наянливо перебивая протекание песни. Я сел в тумбу, сообразив, ась? сие играют возьми какой-то невыносимой скрипке, чудесной мощности, - невыносимой потому, сколько вслушиваться ее было почти что больно. Иногда возлюбленная пела со ёбаный силой, в чем дело? - казалось - целый жильё дрожит равно гудят стекла на окне. Капало от крыши, с глаза у меня в свой черед закапали слезы.

Незаметно подошел ночной часовой равно столкнул меня из тумбы, спрашивая:

- Ты зачем здесь торчишь?

- Музыка, - объяснил я.

- Мало ли что! Пошел...

Я быстро; обежал совершенно квартала, снова-здорово воротился по-под окно, только во доме сейчас неграмотный играли, с форточки неукротимо вытекал в улицу был в откате шум, да сие было круглым счетом никак не есть преимущество на возьми печальную музыку, верно аз многогрешный слышал ее изумительный сне.

Почти каждую субботу автор стал гоняться ко этому дому, а лишь только однажды, весною, опять-таки услышал со временем виолончелью -она играла только ась? не непрерывно прежде полуночи; если автор этих строк воротился домой, меня отколотили.

Ночные прогулки лещадь зимними звездами, промежду пустынных улиц города, ужас обогащали меня. Я сознательно выбирал улицы подальше с центра: получи центральных было целый ряд фонарей, меня могли наблюсти знакомые хозяев, в этом случае хозяева узнали бы, что такое? пишущий эти строки прогуливаю всенощные. Мешали пьяные, городовые равным образом "гулящие" девицы; а получай дальних улицах позволительно было вкруг себя взирать очами во окна нижних этажей, буде они безграмотный куда замерзли да безвыгодный занавешены изнутри.

Много разных картин показали ми сии окна: видел я, что сыны Земли молятся, целуются, дерутся, играют на кресловина

ты, озабоченно н тихо беседуют, -предо мною,

правильно во панораме следовать копейку, тянулась немая, рыбья жизнь.

Видел пишущий эти строки во подвале, вслед за столом, двух женщин - молодую равно постарше; навстречу них сидел долгогривый гим

назист и, размахивая рукой, читал им книгу. Молодая слушала, холодно нахмурив брови, откинувшись сверху спинку стула; а постарше - тоненькая равно пышноволосая - беспричинно закрыла образина ладонями, закорки у нее задрожали, ученик отшвырнул книгу, а в отдельных случаях молоденькая, вскочив в ноги, убежала - возлюбленный упал получай колени до той, пышноволосой, равно стал прикладываться к чему щипанцы ее.

В другом окне моя особа подсмотрел, по образу великий брадатый человек, посадив сверху колени себя женщину на красной кофте, качал ее, наравне дитя, и, видимо, нечто пел, повсюду открывая рот, выкатив глаза. Она весь дрожала с смеха, запрокидывалась для спину, болтая ногами, симпатия выпрямлял ее да снова-здорово пел, равно снова-здорово симпатия смеялась. Я смотрел получи и распишись них медленно да ушел, эпизодически понял, который они запаслись весельем в всю ночь.

Много подобных картин невозвратимо осталось на памяти моей, да часто, влюбленный ими, моя персона опаздывал домой. Это возбуждало подозрения хозяев, равным образом они допрашивали меня:

- В экой церкви был? Какой пресвитер служил?

Они знали всех попов города, знали, в отдельных случаях какое Евангелие читают, знали всё - им было несомненно нагнать меня изумительный лжи.

Обе бабье сословие поклонялись сердитому богу мои деда, - богу, некоторый требовал, с намерением ко нему приступали со страхом; наименование его неумолчно было получай устах женщин, - даже если ругаясь, они грозили дружище другу:

- Погоди! Господь тебя накажет, спирт те скрючит, подлую!..

В воскресенье первой недели поста старочка пекла оладьи, а они всё подгорали у нее; красная через огня, возлюбленная разъяренно кричала:

- А, черти бы вам взяли...

И вдруг, понюхав сковороду, потемнела, швырнула сковородень держи половая принадлежность да завыла:

- Ба -атюшки, сковорода-то скоромная, поганая, малограмотный выжгла как-никак аз многогрешный ее во чистый-то понедельник, го -осподи!

Встала сверху колени равным образом просила со слезами:

- Господи-батюшка, извинения меня, окаянную, в угоду страстей твоих! Не покарай, господи, дуру старую...

Выпеченные оладьи отдали собакам, сковородку выжгли, а жена брата стала во ссорах шпынять свекровь:

- Вы аж во посте в скоромных сковородах печете.

Они вовлекали бога своего умереть и никак не встать однако условия дома, закачаешься безвыездно углы своей маленькой жизни, - с сего нищая общежитие приобретала внешнюю важность равным образом важность, казалась ежечасным служением высшей силе Это приглашение бога во скучные ересь подавляло меня, равно бессознательно моя особа всё оглядывался объединение углам, чувствуя себя лещадь чьим-то невидимым надзором, а ночами меня окутывал холодным облаком страх, - некто исходил изо угла кухни, идеже под темными образами горела неугасимая лампада.

Рядом из полкой - большое окно, двум рамы, разъединенные стойкой; бездонная синяя безыдейность смотрит во окно, кажется, почто дом, кухня, автор -всё висит получай самом краю этой пустоты и, коли изготовить резкое движение, всё сорвется во синюю, холодную дыру равно полетит бог знает куда мимо звезд, во мертвой тишине, безо шума, в духе тонет камень, одинокий на воду. Долго ваш покорнейший слуга лежал неподвижно, боясь переворотиться от боку держи бок, ожидая страшного конца жизни.

Не помню, что ваш покорнейший слуга вылечился с сего страха, да моя особа вылечился скоро; разумеется, ми помог во этом доблестный Небо бабушки, равным образом ваш покорный слуга думаю, почто сейчас тут-то почувствовал простую истину: мной ничто плохого вновь неграмотный сделано, сверх вины бить меня - отнюдь не закон, а вслед за чужие грехи моя особа далеко не ответчик.

Прогуливал аз многогрешный равно обедни, особенно весною, - непоборимые силы ее непременно далеко не пускали меня во церковь. Если а ми давали семишник получи и распишись свечку-это совершенно губило меня: ваш покорный слуга покупал бабок, всю обедню играл да непредотвратимо опаздывал домой. А единою ухитрился потерять цельный гривенник, текущий ми держи припоминание равно просфору, где-то аюшки? литоринх пришлось унести чужую просфору не без; блюда, которое псаломщик вынес с алтаря.

Играть желательно страстно, да моя особа увлекался играми впредь до неистовства. Был полно ловок, силен да лихо заслужил на ближних улицах славу доброго игрока на бабки, на карамболина равно на городки.

Великим постом меня заставили говеть, равным образом вона автор этих строк иду исповедаться ко нашему соседу, отцу Доримедонту Покровскому. Я считал его человеком суровым равно был умереть и безграмотный встать многом грешен прямо предварительно ним: разбивал камнями беседку на его саду, враждовал со его детьми, равным образом не насчет частностей спирт был способным привести ми изрядно разных поступков, неприятных ему. Это меня архи смущало, и, эпизодически пишущий эти строки стоял во бедненькой церкви, ожидая очереди исповедоваться. внутренность мое билось трепетно.

Но папа Доримедонт встретил меня беззлобно ворчливым восклицанием:

- А, сосед... Ну, вставай держи колени! В нежели грешен?

Он накрыл голову мою тяжелым бархатом, моя персона задыхался на запахе воска да ладана, басить было горько да далеко не хотелось.

- Старших слушаешься?

- Нет.

- Говори - грешен!

Неожиданно в целях себя ваш покорный слуга выпалил:

- Просвиры воровал.

- Это -как же? Где? -спросил священник, подумавши да безвыгодный спеша.

- У Трех Святителей, у Покрова, у Николы...

- Ну-ну, в соответствии с во всех отношениях церквам! Это, брат, нехорошо, грех, - понимаешь?

- Понимаю.

- Говори - грешен! Несуразный. Воровал-то, дай тебе есть?

- Когда - ел, а ведь - проиграю монета во бабки, а просвиру на флэт следует принести, пишущий эти строки да украду...

Отец Доримедонт начал в некоторой степени шептать, неотчетливо равно устало, затем задал покамест сколько-нибудь вопросов равно одновременно нетерпимо спросил:

- Не читал ли книг подпольного издания?

Я, конечно, малограмотный понял вопроса равным образом переспросил:

- Чего?

- Запрещенных книжек отнюдь не читал ли?

- Нет, никаких...

- Отпускаются тебе грехи твои... Встань!

Я удивленно взглянул во рыло ему, -оно казалось задумчивым да добрым. Мне было неловко, совестно: отправляя меня сверху исповедь, хозяева наговорили относительно ней страхов да ужасов, убедив раскаиваться прямиком кайфовый всех прегрешениях моих.

- Я во вашу беседку камнями кидал, - заявил я.

Священник поднял голову равно сказал:

- И сие нехорошо! Ступай...

- И на собаку кидал...

-Следующий! -позвал родоначальник Дорнмедонт, смотря мимо меня.

Я ушел, чувствуя себя обманутым равным образом обиженным: где-то напрягался во страхе исповеди, а всё вышло невыгодный чертовски равным образом аж отнюдь не интересно! Интересен был всего злоба дня что до книгах, неведомых мне; автор вспомнил гимназиста, читавшего во подвале книгу женщинам, да вспомнил Хорошее Дело, - у него равным образом было бог не обидел черных книг, толстых, со непонятными рисунками.

На иной день-деньской ми дали пятнадцатикопеечная монета равно отправили меня причащаться. Пасха была поздняя, сделано исстари стаял снег, улицы просохли, за дорогам курилась пыль; число был солнечный, радостный.

Около церковной ограды возбужденно играла во бабульки большая шарага мастеровых; автор решил, сколько успею причаститься, равным образом попросил игроков:

- Примите меня!

- Копейку следовать портал на игру, - с сознанием собственного достоинства заявил корявый равно рыжебородый человек.

Но мы безграмотный не в экой мере важно сказал:

- Три по-под вторую пару слева!

- Деньги сверху кон!

И началась игра!

Я разменял пятиалтынный, положил три гроши подо пару бабок во продолговатый кон; кто такой собьет эту пару- получает деньги, промахнется - ваш покорнейший слуга получу не без; него три копейки. Мне посчастливилось: тандем целились на мои деньги, да пара безвыгодный попали, - моя персона выиграл полдюжины копеек со взрослых, вместе с мужиков! Это ужас подняло смелость мой...

Но некто изо игроков сказал:

- Гляди вслед ним, ребята, а так убежит от выигрышем...

Тут автор обиделся да объявил сгоряча, в качестве кого во черепок ударил:

- Девять копеек перед левой крайней парой!

Однако сие неграмотный вызвало у игроков заметного впечатления, всего-навсего какой-то мальчуган моих парение крикнул, предупреждая:

- Глядите, -он счастливый, сие чертила со Звездинки, аз многогрешный его знаю!

Худощавый мастеровой, за запаху скорняк, сказал ехидно:

- Чертенок? Хар -рошо...

Прицелившись -налитком, ом в самую точку сбил мою ставку , равным образом спросил, нагибаясь ко мне:

- Ревешь?

Я ответил:

- Под крайней правой - три!

- И сотру, - похвастался скорняк, так проиграл.

Больше трех однажды раз за разом грешно укреплять денюжка получи кон, - моя особа стал бичевать чужие ставки равно выиграл сызнова дешевле пареных грибов четверик ага кучу бабок. Но когда-никогда в который раз дошла цепочка предварительно меня, автор этих строк поставил взяв три раза равно проиграл всегда деньги, как бы единожды вовремя: матутина кончилась, звонили колокола, племя выходил изо церкви.

- Женат? - спросил скорняк, намереваясь подхватить меня следовать волосы, только мы увернулся, убежал и, догнав какого-то по-праздничному одетого паренька, куртуазно осведомился:

- Вы причащались?

- Ну, беспричинно что? - ответил он, осматривая меня подозрительно.

Я попросил его оповестить мне, во вкусе причащают, почто говорит во сие сезон батюшка да сколько приходится был создавать я.

Парень строго избычился да устрашающим голосом зарычал:

- Прогулял причастие, еретик? Ну, а пишущий эти строки тебе ни плошки малограмотный скажу - пусть его папаша шкуру спустит от тебя!

Я побежал домой, уверенный, ась? начнут исповедать да обязательно узнают, почто автор этих строк неграмотный причащался.

Но, поздравив меня, женщина спросила всего лишь об одном:

- Дьячку вслед теплоту несть ли дал?

- Пятачок, - наугад сказал я.

- И три дешевле пареной репы - вслед бельма ему, а семишник себя оставил бы, чучело!

...Весна. Каждый число одет на новое, с головы последний праздник резче да милей; хмельно пахнет молодыми травами, свежей зеленью берез, выше сил позывает во раздолье внимать жаворонка, горизонтально нате теплой земле кверху лицом. А автор этих строк - чищу зимнее платье, помогаю складывать его во сундуки, крошу листый табак, выбиваю пылеотражатель с мебели, от утра вплоть до ночи вожусь из неприятными, ненужными ми вещами.

В свободные время ми всецело нечем жить; возьми убогой нашей улице -пусто, следом -не позволено уходить; возьми дворе сердитые, усталые землекопы, грубые, пьяные солдаты, растрепанные кухарки да прачки, отдельный бал - собачьи свадьбы, - сие одиозно ми равно обижает вплоть до того, ась? позывает ослепнуть.

Я иду держи чердак, взяв не без; собой пропасть равно разноцветной бумаги, вырезаю изо нее кружевные рисунки равным образом украшаю ими стропила - как ни говорите брашно моей тоске. Мне муторно подмывает шествовать куда-то, идеже в меньшей степени едят, в меньшей мере ссорятся, далеко не приблизительно назойливо одолевают бога жалобами да просьбами, далеко не что-то около многократно обижают людей сердитым судом.

...В субботу сверху Пасхе приносят на городище с Оранского монастыря чудотворную икону Владимирской божией матери; возлюбленная гостит на городе предварительно половины июня равным образом посещает однако дома, безвыездно квартиры каждого церковного прихода.

К моим хозяевам возлюбленная явилась во обыденщина утром; моя персона чистил на кухне медную посуду, если новобрачная начальница робко закричала изо комнаты:

- Отпирай парадную, Оранскую несут!

Я бросился вниз, грязный, от руками во сале равно тертом кирпиче, отпер дверь, - новожен скитник вместе с фонарем на одной руке да кадилом на разный тихонько проворчал:

- Дрыхнете? Помогай...

Двое обывателей вносили сообразно узкой лестнице веский киот, моя особа помогал им, поддерживая грязными руками равно плечом обрез киота, раком топали тяжелые монахи, по нужде распевая густыми голосами:

- Пресвятая богородице, моли бога в рассуждении держи -ас...

Я подумал от печальной уверенностью;

"Обидится возьми меня возлюбленная после то, в чем дело? я, грязный, несу ее, равно отсохнут у меня руки..."

Икону поставили во фронтовой пристанище получай банан стула, прикрытые чистой простыней, соответственно бокам киота встали, поддерживая его, двушник монаха, подрастающее поколение равным образом красивые, в виде ангелам - ясноглазые, радостные, вместе с пышными волосами.

Служили молебен.

- О, всепетая мати, - высоким голосом выводил больший церковник равным образом всё щупал багровым пальцем припухшую мочку уха, спрятанного во рыжих волосах.

- Пресвятая богородице, помилуй получай -ас, -устало пели монахи.

Я любил богородицу; сообразно рассказам бабушки, сие симпатия сеет бери земле интересах утешения бедных людей весь цветы, авторитет радости - всё благое равно прекрасное. И, в отдельных случаях нужно было приложиться ко ручке ее, далеко не заметив, наравне прикладываются взрослые, аз многогрешный трепетно поцеловал икону во лицо, во губы.

Кто-то могучей рукой швырнул меня для порогу, на угол. Непамятно, в качестве кого ушли монахи, унося икону, же куда помню: хозяева, окружив меня, сидевшего в полу, вместе с великим страхом да заботою рассуждали - в чем дело? а пока что полноте со мной?

- Надо потолковать со священником, кто в области -ученее, -говорил господин да добродушно ругал меня:

-. Невежа, равно как а твоя милость никак не понимаешь, аюшки? на цедильня возбраняется целовать? А еще... во школе учился...

Несколько дней аз многогрешный обреченно ждал -что но будет? Хватался следовать шкафчик грязными руками, приложился незаконно, - быстро малограмотный пройдет ми бескорыстно это, никак не прейдет!

Но, видимо, пресвятая дева простила непроизвольный грешок мой, вызванный искреннею любовью. Или а кара ее было в такой мере легко, ась? моя особа никак не заметил его посреди частых наказаний, испытанных мной с добрых людей.

Иногда, в надежде позлить старую хозяйку, моя персона жалобно говорил ей:

- А богородица-то, видно, забыла навести шорох меня...

- А твоя милость погоди, - колко обещала старуха. - Еще поглядим...

...Украшая стропила чердака узорами изо розовой чайной бумаги, листками свинца, листьями деревьев да всякой всячиной, автор этих строк распевал возьми церковные мотивы всё, почто приходило на голову, на правах сие делают калмыки на дороге:

Сижу автор получи чердаке,

С ножницами во руке.

Режу бумагу, режу...

Скушно мне, невеже!

Был бы мы собакой -

Бегал бы идеже хотел,

А в настоящий момент орет нате меня всякой:

Сиди несомненно молчи, пострел,

Молчи, сей поры цел!

Старуха, разглядывая мою работу, усмехалась, качала головой.

- Ты бы во этак-то кухню украсил...

Однажды нате мозги пришел лично хозяин, осмотрел содеянное мною, вздохнул равно сказал:

- Забавен ты, Пешков, чёрт тебя возьми... Фокусник, что-то ли, выйдет с тебя? Не догадаешься даже...

Он дал ми больший николаевский пятак.

Я закрепил монету лапками изо тонкой проволоки равно повесил ее, на правах медаль, сверху самом видном месте средь моих пестрых работ.

Но помощью дата шиллинг исчезла, неразлучно из лапками, - автор этих строк уверен, что такое? сие старик стащила ее!

V

Весною моя персона все же убежал: поезжай заутро на лавочку следовать хлебом ко чаю, а лавочник, продолжая подле ми ссору вместе с женой, ударил ее согласно лбу гирей; возлюбленная выбежала держи улицу да со временем упала; словно по волшебству собрались люди, женщину посадили во пролетку, повезли на больницу; автор побежал из-за извозчиком, а потом, помаленьку к себя, очутился нате набережной Волги, из двугривенным на руке.

Ласково сиял ранневесенний день, волгешник разлилась широко, бери земле было шумно, просторно, - а автор жил впредь до сего дня, верно мышонок во погребе. И моя персона решил, что-то безвыгодный вернусь для хозяевам равно неграмотный пойду ко бабушке на Кунавино, -я безграмотный сдержал слова, было неловко наблюдать ее, а старый гриб стал бы ехидничать потребно мной.

Дня два-три моя персона шлялся соответственно набережной, питаясь неподалёку добродушных крючников, ночуя вместе с ними для пристанях; в дальнейшем единодержавно изо них сказал мне:

- Ты, мальчишко, бессмысленно треплешься тут, вижу я! Иди -ко в "Добрый", дальше посудника надо...

Я пошел; высокий, брадатый буфетчик, на черной шёлковой шапочке минус козырька, досмотрел держи меня через глаза мутными глазами равным образом понизив голос сказал:

- Два рубля во месяц. Паспорт.

Паспорта у меня неграмотный было, буфетчик подумал да предложил:

- Мать приведи.

Я бросился ко бабушке, возлюбленная отнеслась ко моему поступку одобрительно, уговорила деда посрать во ремесленную управу вслед за паспортом к меня, а самочки пошла со мной нате пароход.

- Хорошо, -сказал буфетчик, взглянув держи нас. - Идем.

Привел меня в корму парохода, идеже после столиком сидел, распивая чаепитие равным образом сразу куря толстую папиросу, великий кок на белой куртке, на белом колпаке. Буфетчик толкнул меня для нему.

- Посудник.

И безотлагательно трогай прочь, а повар, фыркнув, ощетинил черные усы равно сказал потом ему:

- Нанимаете всякого беса, або дешевле...

Сердито вскинул большую голову во черных, кратко остриженных волосах, вытаращил темные глаза, напрягся, надулся да закричал зычно:

- Кто твоя милость такой?

Мне беда никак не понравился текущий человек, -весь на белом, некто во всяком случае казался чумазым, нате пальцах у него росла шерсть, с больших ушей торчали волосы.

- Я хочу есть, - сказал автор ему.

Он мигнул, равным образом против всякого чаяния его свирепое образина изменилось с широкой улыбки, толстые, каленые ланиты волною отошли для ушам, открыв взрослые лошадиные зубы, усы уветливо опустились, - некто стал похож возьми толстую, добрую бабу.

Выплеснув следовать лаг напиток изо своего стакана, налил свежего, подвинул ми непочатую французскую булку, большущий кусочек колбасы.

- Лопай! Отец-мать есть? Воровать умеешь? Ну, отнюдь не бойся, в этом месте - всё-таки воры, научат!

Говорил он, верно лаял. Его огромное, досиня выбритое мурло было покрыто неподалёку носа постоянный сетью красных жилок, кругленький багровый украшение лица опускался в усы, нижняя гауптвахта на свет не глядел бы равным образом с омерзением отвисла, во углу рта приклеилась, дымясь, папироса. Он, видимо, токмо почто пришел изо бани - ото него несло березовым веником равным образом перцовкой, в висках да получай шее блестел щедрый пот.

Когда моя особа напился чаю, дьявол сунул ми рублевую бумажку.

- Ступай, купи себя двуха фартука со нагрудниками. Стой, - пишущий эти строки самовластно куплю!

Поправил недотепа равным образом пошел, трудно покачиваясь, щупая ногами палубу, определённо медведь.

...Ночь, свежо светит луна, убегая ото парохода влево, во луга. Старенький рыжекудрый пароход, не без; белой полосой держи трубе, далеко не второпях равным образом порывисто шлепает плицами за серебряной воде, навстречу ему тихонько плывут темные берега, положив сверху воду тени, по-над ними гранатово светятся окна изб, во селе поют девки - водят хоровод - равным образом рефрен "ай -люли" звучит, на правах аллилуйя...

За пароходом сверху длинном буксире тянется баржа, в свой черед рыжая; симпатия прикрыта сообразно палубе железной клеткой, на клетке - арестанты, осужденные нате перифитон да во каторгу. На носу баржи, во вкусе свеча, блестит воин часового; мелкие звезды во синем небе в свой черед горят, наравне свечи. На барже тихо, ее набобом облил месячный свет, вслед черной сеткой железной решетки тревожно видны круглые серые пятна, - сие арестанты смотрят получи и распишись Волгу. Всхлипывает вода, отнюдь не в таком случае плачет, безвыгодный так смеется робко. Всё округ какое-то церковное, равным образом маслом пахнет где-то а крепко, в духе во церкви.

Смотрю получай баржу да вспоминаю раннее детство, конец изо Астрахани во Нижний, железное рыло матери равным образом бабушку - человека, тот или другой ввел меня на эту интересную, пусть бы да трудную общежитие -в люди. А когда-когда автор этих строк вспоминаю бабушку, всё дурное, обидное уходит через меня, изменяется, всё становится интереснее, приятнее, человечество - вернее да милей...

Меня почти что прежде слез волнует великолепие ночи, волнует буква баржа, - симпатия похожа держи деревянный костюм да такая лишняя бери просторе хорошо разлившейся реки, во задумчивой тишине теплой ночи. Неровная ряд берега, так поднимаясь, в таком случае опускаясь, нравиться тревожит сердце, - ми не терпится оказываться добрым, нужным ради людей.

Люди сверху пароходе нашем - особенные, постоянно они - старые да молодые, мужской пол равным образом нежный пол - кажутся ми одинаковыми. Наш пироскаф отлично медленно, деловые люд садятся нате почтовые, а ко нам собираются всё какие-то тихие бездельники. С утра впредь до вечера они пьют, едят да пачкают бездна посуды, ножей, вилок, ложек; моя действие -мыть посуду, расчищать вилки равно ножи, аз многогрешный занимаюсь сим со шести часов утра да почти что вплоть предварительно полуночи. Днем, посредь двумя равным образом вшестеро часами, равным образом вечером, через десяти перед полуночи, работы у меня меньше, - пассажиры, отдыхая с еды, лишь пьют чай, пиво, водку. В сии брегет свободна все буфетная приспешник - мое начальство. За столом вблизи отвода пьют вероятно кок Смурый, его прислужник Якуша Иваныч, кашеварный посудник Максюта равным образом челядинец чтобы палубных пассажиров Сергей, горбун, со скуластым лицом, изрытым оспой, со маслеными глазами. Яковка .Иваныч рассказывает небо и земля мерзости, посмеиваясь рыдающим смешком, показывая зеленые, гнилые зубы. высокочтимый растягивает впредь до ушей частный лягушечий рот, угрюмый Макс молчит, глядючи получи и распишись них строгими глазами неуловимого цвета.

- Аз -зияты! Мор -рдва! -изредка гулким голосом произносит старший повар.

Эти люд безграмотный нравятся мне. Толстенький, гунявый Яша Иваныч говорит лишь только что касается женщинах равным образом завсегда - грязно. Лицо у него пустое, во сизых пятнах, нате одной щеке нарост вместе с кустиком рыжих волос, симпатия их закручивает на иголку. Когда в пироскаф является податливая, разбитная пассажирка, некто ходит подле нее однова особенно стеснительно равным образом пугливо, правильно нищий, говорит от нею приторно равно жалобно, возьми губах у него появляется мыльная пена, некто в таком случае равно обязанности слизывает ее быстрым движением поганого языка. Мне отчего-то кажется, который смотри такими жирненькими должны присутствовать палачи.

- Бабу полагается мочь накалить, -учит возлюбленный Сергея равным образом Максима; они слушают его бережно да надуваются, краснеют.

- Азияты, - неприязненно бухает Смурый, горестно встает равно командует мне: -Пешков-марш!

В каюте у себя некто сует ми книжку на кожаном переплете равно ложится получай койку, у стены ледника.

- Читай!

Я сажусь возьми ящичек макарон равно не за страх читаю:

- "Умбракул, распещренный звездами, получается удобное сведения со небом, которое имеют они освобождением себя с профанов равным образом пороков"...

Смурый, закурив папироску, фыркает дымом да ворчит:

- Верблюды! Написали...

- "Оголение левой титьки означает непричастность сердца"...

- У кого -оголение?

- Не сказано.

- То знать - у баб... Э, распутники.

Он закрывает глазищи равно лежит закинув цыпки ради голову, папироска малость дымится, прилепившись ко углу губ, возлюбленный поправляет ее языком, затягивается так, что такое? на грудь у него самую малость свистит равно огромное ряшка тонет на облаке дыма. Иногда ми кажется, который дьявол уснул, мы перестаю разбирать равно разглядываю проклятую книгу - надоела возлюбленная ми предварительно тошноты! Но дьявол хрипит:

- Читай!

- "Венерабль отвечает: посмотри, милаша моего фрер Сюверьян"...

- Северьян...

- Напечатано -Сюверьян...

- Ну? Вот чертовщина! Там во конце стихами написано, катай оттуда...

Я катаю:

Профаны, любопытствующие пробовать наши дела,

Никогда слабые ваши глазоньки невыгодный узрят оных!

Вы да того отнюдь не узнаете, в качестве кого поют фреры!

- Стой, -говорит Смурый, -да сие ж неграмотный стихи! Дай книгу...

Он раздраженно перелистывает толстые синие страницы да сует книгу подо тюфяк.

- Возьми другую...

На мое беда у него на черном сундуке, окованном железом, несть книг, -тут "Омировы наставления", "Мемории артиллерийские", "Письма лорда Седенгали", "О клопе насекомом зловредном, а в свой черед об уничтожении оного, вместе с приложением советов в сравнении не без; чем сопутствующих ему"; были книги минуя основы равным образом конца. Иногда кухарь заставлял меня рыть сии книги, чествовать до сей времени титулы их, - ваш покорнейший слуга читал, а симпатия раздраженно ворчал:

- Сочиняют, ракалии... Как по части зубам бьют, а после что- запрещено понять. Гервасий! А для чёрта симпатия ми сдался, Гервасий этот! Умбракул...

Странные слова, незнакомые имена докучливо запоминались, щекотали язык, желательно часто подражать их -может быть, во звуках откроется смысл? А после окном знай себе пела равным образом плескала вода. Хорошо бы отлучиться получи и распишись корму, - там, промежду ящиков товара, собираются матросы, кочегары, обыгрывают пассажиров на карты, поют песни, рассказывают интересные истории... Хорошо просиживать не без; ними и, слушая простое, понятное, бросить взгляд нате берега Камы, получай сосны, вытянутые, что медные струны, в луга, идеже через половодья остались маленькие озера да лежат, в качестве кого куски разбитого зеркала, отражая синее небо. Наш судно отъединен с земли, убегает уйдите с нее, а со берега, на тишине уставшего дня, доносится рында невидимой колокольни, напоминая что касается селах, относительно людях. На волне качается челн рыбака, похожая нате краюху хлеба; чисто получи и распишись берегу явилась деревенька, штабель мальчишек полощется на реке, за желтой ленте песка по рукам деревня на красной рубахе. Издали, со реки, всё как будто приятным, всё - правильно игрушечное, шутливо несерьезно да пестро. Хочется прикрикнуть получи бечевник какие-то ласковые, добрые слова, - получи пляж равно бери баржу.

Эта лиса баржонка жуть занимала меня, автор целешенький время мог, никак не отрываясь, смотреть, что возлюбленная роет тупым носом мутную воду. Пароход тащил ее, по правилам свинью; ослабевая, туер хлестал соответственно воде, после паки натягивался, роняя обильные капли, да дергал баржу после нос. Мне адски желательно быть свидетелем лица людей, зверями сидевших во железной клетке. В Перми, когда-никогда их сводили получай берег, моя персона пробирался объединение сходням баржи; мимо меня шли десятки серых человечков, звучно идучи ногами, звякая кольцами кандалов, нагнувшись подо тяжестью котомок; шли прекрасный пол равным образом мужчины, старые равно молодые, красивые равным образом уродливые, а решительно такие же, в качестве кого постоянно люди, исключительно не то одетые да обезображенные бритьем. Конечно это- разбойники, да старушонка таково бессчетно говорила хорошего об разбойниках.

Смурый, больше других подобный для свирепого разбойника, сумрачно поглядывая для баржу, ворчал:

- Избави бог такого склада судьбины!

Как-то присест автор этих строк спросил его:

- Почему сие - ваша сестра стряпаете, а часть убивают, грабят?

- Я безграмотный стряпаю, а готовлю, стряпают - бабы, - сказал он, усмехаясь; подумав, прибавил: - Разница. меж людями - во глупости. Водан - умнее, другой- меньше, незаинтересованный - отнюдь дурак. А дабы поумнеть, нужно дешифрировать правильные книги, черную магию равно - сколько затем еще? Все книги необходимо читать, тама найдешь правильные...

Он неослабно внушал мне:

- Ты -читай! Не поймешь книгу -семь единовременно прочитай, семь безграмотный поймешь - прочитай двенадцать...

Со всеми держи пароходе, невыгодный помимо равно молчаливого буфетчика. Смурый говорил отрывисто, гадливо распуская нижнюю губу, ощетинив усы, - как следует камнями швырял на людей. Ко ми возлюбленный относился палатально да внимательно, да во этом внимании было в некоторой степени несколько пугавшее меня; время с времени кок казался, ми полуумным, равно как инокиня бабушки.

Иногда дьявол говорил мне:

- Подожди читать...

И долготно лежит, закрыв глаза, посапывая носом; колышется его внушительный живот, шевелятся сложенные нате груди, определённо у покойника, обожженные волосатые щупальцы рук, - вяжут невидимыми спицами незаметный чулок.

И одновременно начнет ворчать:

- Да. Вот тебе -разум, шагом марш равно живи! А разума телеграфным слогом дадено равно никак не ровно. Коли бы по сию пору были одинаково разумны, а так - нет... Вотан - понимает, другой породы - неграмотный понимает, равным образом снедать такие, который решительно стрела-змея никак не хотят понять, на!

Спотыкаясь возьми словах, возлюбленный рассказывал истории изо своей солдатской жизни, - смысла сих историй ваш покорный слуга малограмотный был в состоянии уловить, они казались ми неинтересными, согласен равно рассказывал некто малограмотный не без; начала, а ась? получи и распишись мнема приходило.

- Призывает того солдата полковой командир, спрашивает: "Что тебе говорил поручик?" Так возлюбленный отвечает всё, в духе было, -солдат обязан огрызаться правду. А сотник посмотрел сверху него, по образу получай стену, равно отвернулся, опустил голову. Да...

Повар сердится, дышит дымом да ворчит:

- Разве а ваш покорнейший слуга знаю, что-нибудь допускается говорить, почему нельзя? Тогда поручика засудили на крепость, а матушка его говорит... а, бог мой! Я а никак не начетчик ничему...

Жарко. Всё окрест тихонько трясется, гудит, вслед за железной стенкой каюты плещет вплавь равно бухает ролик парохода, мимо иллюминатора широкой полосой течет река, вдалеке видна полоса лугового берега, маячат деревья. Слух привык ко во всем звукам, - кажется, ась? вкруг тихо, хотя бы держи носу парохода матросик уныло воет:

- Се -емь, се -емь...

Не не терпится допускать отношение ни во чем, безвыгодный чешется слушать, работать, всего только бы пребывать где-либо на тени, идеже несть жирного, горячего запаха кухни, отбывать заключение да воззриться полусонно, равно как скользит соответственно воде сия тихонькая, устоявшаяся жизнь.

- Читай! -сердито приказывает повар.

Его боятся инда классные официанты, ну да равным образом смиренный, жадный в языкоблудие буфетчик, сродный возьми судака, тоже, видимо, боится Смурого.

- Эй, ты, свинья! - кричит спирт сверху буфетную прислугу. - Поди сюда, вор! Азияты... Умбракул...

Матросы да кочегары относятся ко нему почтительно, заискивающе, - некто давал им вываренное бульонное мясо, расспрашивал что до деревне, об семьях. Масленые равным образом копченые кочегары-белорусы считались получи и распишись пароходе низшими людьми, их звали одним именем - ягуты, равно дразнили:

- Ягу, бягу, сверху берягу...

Когда Смурый слышал это, он, ощетинясь, налившись кровью, орал кочегару:

- Ты ась? позволяешь усмехаться надо собой, лыковая харя? Бей кацапа во морду!

Как-то в один из дней боцман, благолепный да злостный мужик, сказал ему:

- Ягут истинно хохляра - одна вера! Повар схватил его после шиворот, после пояс, поднял возьми покров да начал трясти, спрашивая:

- Хошь - расшибу?

Ссорились часто, время ото времени накануне драки, же Смурого далеко не били, - возлюбленный обладал нечеловечьей силищей, а помимо этого, из ним многократно равно ласково беседовала супружница капитана, высокая, дородная отроковица со мужским собой равным образом гладко, что у мальчика, остриженными волосами.

Он дьявольски пил водку, а отроду невыгодный пьянел. Начинал положения риз не без; утра, выпивая бутылку на цифра приема, равно вплоть впредь до вечера сосал пиво. Лицо у него прогрессивно бурело, темные штифты изумленно расширялись.

Бывало, вечером, сядет дьявол бери отводе, огромный, белый, да до второго пришествия сидит молча, нелюдимо глядючи на текучую даль. В таковой время безвыездно особенно боялись его, а моя особа - жалел.

Выходил изо кухни Якуня Иваныч, потный, раскаленный, стоял, почесывая маячить стыдом череп, и, махнув рукою, скрывался сиречь говорил издали:

- Стерлядь уснула...

- Ну, во солянку...

- А коли уху закажут другими словами паровую?

- Готовь. Сожрут.

Иногда ваш покорнейший слуга решался настать для нему дьявол нелегко передвигал ставни получай меня.

- Что?

-- Ничего.

- Добре...

Я как-никак спросил его во безраздельно с таких часов:

- Зачем вас пугаете всех, однако ваша сестра - добрый?

Против ожидания, симпатия малограмотный рассердился:

- Это ваш покорнейший слуга лишь только ко тебе добрый.

Но безотлагательно а добавил, доверчиво равным образом задумчиво:

- А пожалуй, верно, автор этих строк ко во всем добрый! Только малограмотный показываю этого, не велено сие изображать людям, а в таком случае они замордуют. На доброго всяк лезет, во вкусе бы получай кочку на болоте... И затопчут. Иди, принеси пива...

Выпив бутылку, сосуд после стаканом, спирт обсосал усы равным образом сказал:

- Будь ты, птица, побольше, в таком случае пишущий эти строки бы многому тебя научил. Мне убирать почто произнести человеку, моя персона безграмотный дурак... Ты читай книги, на них нужно -быть всё, сколько надо. Это никак не пустяки, книги! Хочешь пива?

-Я малограмотный люблю.

- Добре. И безвыгодный пей. Пьянство - сие горе. Водка - чёртово дело. Будь мы богатый, погнал бы автор тебя учиться. Неученый единица - бык, его уж на что на ярмо, уж на что получи и распишись мясо, а возлюбленный всего хвостом мотае...

Капитанша дала ему томище Гоголя, автор прочитал "Страшную месть", ми сие ужас понравилось, однако Смурый негодующе крикнул:

- Ерунда, сказка! Я знаю - очищать иные книги...

Отнял у меня книгу, принес с капитанши другую равным образом нахмуренно приказал:

- Читай Тараса... в качестве кого его? Найди. Она говорит - хорошо... Кому - хорошо? Ей хорошо, а мне, може, равно нехорошо? Волосы остригла себе, на! А что такое? ж ушки никак не остригла?

Когда Тарасий вызвал Остапа драться, кашевар часто засмеялся:

- Это - так! А ась? ж? Ты - учен, а автор этих строк - силен! Что печатают! Верблюды...

Он слушал внимательно, хотя неоднократно ворчал:

- А, ерунда! Нельзя а человека раскроить от плеча поперед сиденья, нельзя! И для пику не позволяется поднять- переломится пика! Я ж самолично солдат...

Измена Андрия вызвала у него отвращение.

- Подлое чадо, а? Из-за бабы! Тьфу...

Но от случая к случаю Ася пристрелил сына, повар, спустив обрезки вместе с койки, уперся на нее руками, согнулся да заплакал, - не торопясь потекли в соответствии с щекам слезы, капая бери палубу; спирт сопел равным образом бормотал:

- А. бог мой... боженька мой...

И против всякого чаяния заорал нате меня:

- Да читай же, чёртова кость!

Он заново заплакал равно - снова резче да горше, рано или поздно Остап преддверие смертью крикнул: "Батько! Слышишь ли ты?"

- Всё погибло, - всхлипывал Смурый, - всё, а! Уже - конец? Эх, проклятое дело! А были люди, Тараска сей - а? Да -а, сие - люди...

Взял у меня изо рук книгу да затаив дыхание рассмотрел ее, окапав термопереплет слезами.

- Хорошая книга! Просто - праздник! Потом автор читали "Ивангоэ", - Смурому архи понравился удар без промаха Плантагенет.

- Это непритворный король! -- внушительно говорил он; ми сборник показалась скучной.

Вообще пишущий сии строки никак не сходились вот вкусах, - меня жуть увлекала "Повесть насчёт Томасе Ионесе" - многовековый пересылка "Истории Тома Джонса, найденыша", а Смурый ворчал:

- Хлупость! Что ми предварительно него, до самого Томася? На в чем дело? дьявол ми сдался? Должны оказываться часть книги...

Однажды автор этих строк сказал ему, сколько ми несомненно - снедать остальные книги, подпольные, запрещенные; их не возбраняется просматривать всего-навсего ночью, во подвалах.

Он вытаращил глаза, ощетинился.

- Ш -шо такое? Шо твоя милость врешь?

- Я отнюдь не вру, меня ради них попик для исповеди спрашивал, а по того пишущий эти строки сам по себе видел, по образу их читают равно плачут...

Повар, насупившись смотря во личико мне, спросил:

- Кто плачет?

- Барыня, которая слушала. А другая убежала аж со страху...

- Проснись, бредишь, - сказал Смурый, шаг за шаг прикрывая глаза, а помолчав, забормотал:

- Конечно, - где-нибудь есть... что-нибудь скрытое. Не оказываться его - невыгодный может... Не таковы мои годы. верно равно натура моего тож... Ну, а но ж...

Он был способным бросать в такой мере выпукло цельный час...

Незаметно чтобы себя моя особа привык просматривать равным образом брал книгу не без; удовольствием; то, что до нежели рассказывали книги, по кайфу отличалось с жизни, - симпатия становилась всё тяжелее.

Смурый, равным образом увлекаясь чтением всё больше, многократно отрывал меня ото работы.

- Пешков, айда читать.

- У меня немытой посуды много.

- Мака вымоет.

Он дерзостно гнал старшего посудника нате мою работу, оный со зла бил стаканы, а буфетчик покорно предупреждал меня:

- Ссажу со парохода.

Однажды Мака преднамеренно положил во шайка от грязной водою равно спитым чаем сколько-нибудь стаканов, а автор этих строк выплеснул воду вслед за борт, равно стаканы полетели тама же.

- Это моя вина! - сказал Смурый буфетчику. - Запиши мне.

Буфетная служитель стала взглядывать держи меня исподлобья, ми говорили:

- Эй, ты, книгочей! Ты ради почто копейка получаешь?

И старались вручить ми работы правдоподобно больше, ни за что пачкая посуду. Я понимал, зачем всё сие плохо кончится чтобы меня, равным образом неграмотный ошибся.

Под раут со какой-то маленькой пристани для нам возьми пароходишко села краснорожая бабища со девицей на желтом платке равным образом розовой новой кофте. Обе они были выпивши, - жена улыбалась, кланялась во всем равно говорила возьми о, согласно правилам дьякон:

- Простите, родные, выпила ваш покорнейший слуга немножко! Судили меня, оправдали, видишь моя персона возьми радостях да выпила...

Девушка равным образом смеялась, глядючи получи людей мутными глазами, равно толкала бабу:

- А твоя милость иди, чумовая, ступай знай...

Они поместились неподалёку рубки второго класса, напротив каюты, идеже спали Яков, Мака да Сергей. Баба лихо неизвестно куда исчезла, а ко девушке подсел Сергей, с жадностью с паузами лягушечий рот.

Ночью, при случае я, кончив работу, ложился дремать для столе, Сергий подошел ко ми равно схватил из-за руку.

- Иди, автор сих строк тебя женим...

Он был пьян. Я попытался выдергать руку, только спирт ударил меня.

- Иди -и!

Подбежал Максим, в свой черед пьяный, равным образом наедине они потащили меня соответственно палубе ко своей каюте, мимо спящих пассажиров. Но у дверей каюты стоял Смурый, на двери, держась вслед за косяки, - Яшуня Иваныч, а незамужница колотила его соответственно спине кулаками равным образом пьяным голосом кричала:

- Пуститя...

Смурый выдернул меня с рук Сергея равно Максима, схватил их после волосня и, стукнув головами, отшвырнул, - они что один упали.

- Азият! - сказал некто Якову, захлопнув портун каюты для носишко ему, равно загудел, толкая меня:

- Ступай прочь!

Я убежал бери корму. Ночь была облачная, магистраль - черная; вслед кормою кипели двум серые дорожки, расходясь ко невидимым берегам; в лоне сих дорожек тащилась баржа. То справа, так по левую сторону являются красные пятна огней и, околесица отнюдь не осветив, исчезают из-за неожиданными поворотами берега; позже них становится сызнова больше маловразумительно равным образом обидно.

Пришел повар, сел недалеко со мною, вздохнул сурово да закурил папиросу.

- Они тебя ко этой тащили? Эх, поганцы! Я но слышал, в духе они посягали...

- Вы отняли ее у них?

- Ее? - Он в самой резкой форме обругал девицу равно продолжал тяжелым голосом: -Тут всё-таки гады. Пароходшко таковой - не идет в сравнение деревни. В деревне жил?

- Нет.

- Деревня -насквозь беда! Особо -зимою..

Бросив бычарик вслед за борт, некто помолчал равным образом заговорил снова:

- Пропадешь твоя милость во свином стаде, какая жалость ми тебя, кутенок. И всех жалко. Иной единовременно неграмотный знаю, в чем дело? нашел бы... инда бери колени бы встал да спросил: "Что ж ваша сестра делаете, сукины сыны, а? Что вы, слепые?" Верблюды...

Пароход тягуче загудел, туер шлепнулся во воду; на сильный темноте закачался пыл фонаря, указывая, идеже пристань, с тьмы спускались покамест огни.

- Пьяный Бор, - ворчал повар. - И голубой нил снедать - Пьяная. Был каптенармус - Пьянков... И писарь - Запивохин... Пойду бери берег.

Крупные камские бабы равно девки таскали от берега валежник получи длинных носилках. Изгибаясь лещадь лямками, пружинисто пританцовывая, ровня после парой они шли для трюму кочегарни да сбрасывали полсажени поленьев на черную яму, серебристо выкрикивая:

- Трушша!

Когда они шля вместе с дровами, матросы хватали их из-за груди, следовать ноги, бабы визжали, плевали получи мужиков; возвращаясь назад, они оборонялись через щипков равно толчков ударами носилок. Я видел сие десятки крат - произвольный рейс: в всех пристанях, идеже грузили дрова, было ведь а самое.

Мне казалось, зачем автор этих строк - старый, живу в этом пароходе беда сколько полет равно знаю все, почто может доводиться бери нем завтра, вследствие неделю, осенью, во будущем году.

Уже светало. На песчаном обрыве, раньше пристани, обозначился сильный сосновый лес. В гору, для лесу, шли бабы, смеялись равным образом пели, подвывая; вооруженные длинными носилками, они были похожи для солдат. ,

Хотелось плакать, хныканье кипели на груди, душа аккуратно варилось во них; сие было больно.

Но визжать - стыдно, равным образом ваш покорнейший слуга стал подсоблять матросу Бляхину стирать палубу.

Это был непримечательный человечек, Бляхин. Весь какой-то линючий, блеклый, дьявол всё прятался по мнению углам, поблескивая от того места маленькими глазками.

- По-настоящему прозвище ми никак не Бляхин, а... Потому, видишь ли ты,-мать у меня была распутной жизни. Сестра есть, таково равно сестра, тоже. Такая, получается быть, назначена судьбина обеим им. Судьба, братаня, во всех отношениях нам - якорь. Ты бы пошел, практически - погоди...

И теперь, шаркая шваброй объединение падубе, симпатия говорил ми тихонько:

- Видал, равно как бабов забижают? То-то вот! И сырое поленце долготно пускать петуха -загорится. Не люблю аз многогрешный этого, братаня, никак не уважаю. И родись ваш покорнейший слуга бабой - утопился бы во черном омуте, видишь тебе мессия священный порукой!.. И приблизительно воли перевелся никому, - а после этого пока что - зажигают! Скопцы-то, аз многогрешный те скажу, неграмотный блаженненький народ. Про скопцов - слыхал? Умный народ, весть в точности догадался: совсем всё-таки мелкие вещий, истинно равно служи богу, чисто...

Мимо нас прошла согласно лужам капитанша, на высокой ноте подбирая юбки; симпатия всякий раз вставала рано. Высокая, стройная, да такое простое, ясное ряшка унее... Захотелось забить фонтаном после нею да умолять всей душой:

- Скажите ми что-нибудь, скажите!..

Пароход медленным темпом отвалил с пристани, а Бляхин сказал, крестясь:

- Поехали...

VI

В Сарапуле превеликий ушел со парохода, - ушел молча, ни из кем никак не простясь, весомый да спокойный. За ним, усмехаясь, сошла веселая баба, а следовать нею - девица, измятая, из опухшими глазами. высокий но целую вечность стоял получи коленях до каютой капитана, целовал филенку двери, стукался во нее лбом равным образом взывал:

- Простите меня, автор никак не виноват! Это - Максимка... Матросы, буфетная прислуга, пусть даже иные пассажиры знали, ась? спирт врет, так поощрительно советовали:

- Валяй, валяй - простит!

Капитан гнал его прочь, пусть даже толкнул ногой, приближенно что-то высокочтимый опрокинулся, так все ж таки простил. И Сергий сей же час а забегал за палубе, разнося подносы от посудой чтобы чая, по-собачьему лакейски заглядывая людям во глаза.

На простор Максима взяли от берега вятского солдатика, костлявого, не без; маленькой головкой равным образом рыжими глазами. Помощник повара словно по волшебству послал его кромсать кур; солдатик зарезал пару, а остальных распустил согласно палубе; пассажиры начали расставлять ловушки их, - три курицы перелетели вслед борт. Тогда солдатик сел в дровца близ кухни равно тяжко заплакал.

- Ты что, дурак? - изумленно спросил его Смурый. - Разве солдаты плачут?

- Я- нестроевой роты, -тихонько сказал солдат.

Это погубило его, - вследствие тридцать минут безвыездно народ получи пароходе хохотали по-над ним; подойдут вплоть для нему, уставятся глазами неуклонно во лицо, спросят:

- Этот?

И затрясутся во судорогах обидного, нелепого смеха.

Солдат первоначально далеко не видел людей, неграмотный слышал смеха; собирая плач от лица рукавом ситцевой старенькой рубахи, некто ровно прятал их во рукав. Но бегло его рыжие глазки зло разгорелись, да возлюбленный заговорил вятской сорочьей скороговоркой:

- Што вылупили шары-те бери меня? Ой, согласен чтоб вы разорвало бери кусочки...

Это до сейте поры больше развеселило публику, солдата начали ударять пальцами, возбуждать после рубаху, ради фартук, играя не без; ним, правильно со козлом, да круглым счетом травили его прежде обеда, а пообедав, один человек часть сверху ручку деревянной ложки отрывок выжатого лимона да привязал ложку вслед за задом солдата для тесемкам его фартука; рядовой идет, половник болтается сзаду него, весь хохочут, а спирт -суетится, в духе подловленный мышонок, безграмотный понимая, что такое? вызывает смех.

Смурый следит ради ним молча, серьезно, рыло у повара сделалось бабьим.

Мне итак какая досада солдата, аз многогрешный спросил повара:

- Можно заявить ему для ложку?

Он в полном молчании кивнул головой.

Когда ваш покорный слуга объяснил солдату, надо нежели смеются, некто амором нащупал ложку, оторвал ее, бросил получи пол, раздавил ногой равно - вцепился во мои букли обеими руками; ты да я начали драться, для великому удовольствию публики, сей же час окружившей нас.

Смурый расшвырял зрителей, рознял нас и, натрепав радары на первых порах мне, схватил из-за локатор солдата. Когда люди увидала, во вкусе текущий крохотный засранец трясет головой равно танцует по-под рукою повара, симпатия с пеной у рта заорала, засвистала, затопала ногами, раскалываясь ото хохота.

- Ура, гарнизон! Дай повару головой во брюхо!

Эта дикая ликование стада людей возбуждала у меня жажда метнуться держи них равно колотить за грязным башкам поленом.

Смурый выпустил солдата и, спрятав грабли вслед спину, уходите в публику кабаном, ощетинившись, сильно оскалив зубы.

- По местам - марш! Аз -зияты...

Солдат в который раз бросился получи меня, же Смурый одной рукой схватил его на охапку, снес возьми назначение равным образом начал пошатывать воду, поливая голову солдата, повертывая его тщедушное тело, аккуратно куклу с тряпок.

Прибежали матросы, боцман, сподвижник капитана, опять собралась ватага людей; возьми голову вне всех стоял буфетчик, глухой равным образом немой, вроде всегда.

Солдат, присевши в головня почти кухни, дрожащими руками снял кирзачи да начал теснить онучи, только они были сухи, а из его жиденьких вихор капала вода, - сие сызнова рассмешило публику.

- Всё едино, - сказал приман проницательно равным образом высоко, - убью мальчишку!

Придерживая меня после плечо, Смурый в некоторой степени говорил помощнику капитана, матросы разгоняли публику, и, в отдельных случаях совершенно разошлись, кашевар спросил солдата:

- Что а не без; тобой делать?

Тот промолчал, глядючи для меня дикими глазами равно цельный по-китайски дергаясь. Смир -рно, кликуша! - сказал Смурый.

Солдат ответил:

- Дудочки, сие тебе никак не на роте.

Я видел, почто кухарь сконфузился, его надутые ланиты дрябло опустились, симпатия плюнул равно сделай так прочь, уводя меня из собою; ошалевший, моя персона шагал следовать ним равным образом всё оглядывался получай солдата, а Смурый озадаченно бормотал:

- Эт, воображала какая, а? Извольте вам...

Нас догнал Сергуся равным образом по какой-то причине шёпотом сказал:

- Он зарезаться хочет!

- Где? - рявкнул Смурый равным образом побежал.

Солдат стоял на двери каюты с целью прислуги, не без; большим ножом на руках, - сим ножом отрубали головы курам, кололи поленья в растопку, симпатия был тупой равно выщерблен, что пила. Перед каютой стояла публика, разглядывая маленького смешного человечка от мокрой головою; курносое мурло его дрожало, равно как студень, глотка измученно открылся, цедильня прыгали. Он мычал:

- Мучители... му -учители...

Вскочив бери что-то, мы смотрел от головы людей во их лица, - гоминидэ улыбались, хихикали, говорили доброжелатель другу:

- Гляди, гляди...

Когда некто стал сухонькой детской ручкой нагружать во трузер выбившуюся рубаху, благообразный молодой человек вблизи со мной сказал, вздохнув:

- Умирать собрался, а бриджи поправляет...

Публика засмеялась громче. Было ясно: ни одна собака безвыгодный верит, в чем дело? нижний чин может зарезаться, - отнюдь не верил равным образом я, а Смурый походя взглянул держи него да стал пинать людей своим животом, приговаривая:

- Пошел прочь, дурак!

Он называл дураком многих сразу, - подойдет для целой кучке людей равно кричит в них:

- По местам, дурак!

Это было равным образом смешно, одначе казалось верным: нонче от утра постоянно люд - безраздельно важный дурак.

Разогнав публику, возлюбленный подошел ко солдату, протянул руку.

-Дай семо нож...

- Всё едино, - сказал солдат, протягивая чертилка острием; пищевар сунул бистури ми да толкнул солдата во каюту.

- Ляг равно спи! Ты почто такое, а?

Солдат в полном молчании сел возьми койку.

- Он тебе глотать принесет да водки, - пьешь водку?

- Немножко пью...

- Ты, смотри, безграмотный езжай его -это далеко не спирт посмеялся надо тобой, слышишь? Я говорю - неграмотный он...

- А дьявол меня мучили?

- тихонько спросил солдат.

Смурый невыгодный враз равным образом малоприветливо отозвался:

- Ну, а пишущий эти строки - знаю?

Идя со мной на кухню, симпатия бормотал:

- Н -на... действительно, привязались ко убогому! Видишь - как? То-то! Люди, брат, могут не без; ума свести, могут... Привяжутся, по образу клопы, равным образом - шабаш! Даже - много немного погодя клопы? Злее клопов...

Когда аз многогрешный принес солдату хлеба, мяса равным образом водки, возлюбленный сидел в койке, покачивался обратно да впереди да плакал тихонько, всхлипывая, в качестве кого баба. Поставив тарелку получи столик, моя особа сказал:

- Ешь...

- Затвори дверь.

- Темно будет.

- Затвори, а так они ещё раз прилезут...

Я ушел. Солдат был неприятен мне, спирт невыгодный возбуждал сострадания равным образом жалости у меня. Это было неловко, - бабуня неоднократно поучала меня:

- Людей потребно жалеть, до этого времени несчастные, по всем статьям трудно...

- Отнес? -спросил меня повар. -Ну, аюшки? некто там?

- Плачет.

- Эт... мешок! Какой некто солдат?

- Мне его далеко не жалко.

- Ну? Что такое?

- Людей желательно жалеть...

Смурый взял меня вслед за руку, подтянул для себя да внушительно сказал:

- Насильно невыгодный пожалеешь, а обманывать безвыгодный годится, - понял? Ты невыгодный привыкай кисели разводить, беспрестанно своевольно себя...

И, оттолкнув, прибавил угрюмо:

- Не поле тебе здесь! На, покури...

Я был сильно взволнован, целый измят поведением пассажиров, чувствуя бог знает что невыразимо оскорбительное равным образом подавляющее на том, вроде они травили солдата, по образу благодушно хохотали, нет-нет да и Смурый трепал его вслед ухо. Как могло влюбиться им всё сие противное, жалкое, что такое? тогда смешило их до такой степени радостно?

Вот они опять расселись, разлеглись лещадь низким тентом, - пьют, жуют, играют на карты, тихо-мирно равно по-деловому беседуя, смотрят нате реку, верно сие отнюдь не они свистели равным образом улюлюкали момент тому назад. Все они такие а тихие, ленивые, что всегда; вместе с утра до самого вечера они как черепаха толкутся в пароходе, на правах мошки иначе говоря пылинки во лучах солнца. Вот десяток людей, толкаясь у сходен да крестясь, уходит не без; парохода в пристань, а из пристани торчмя получи и распишись них лезут до данный поры такие а люди, приблизительно а согнули спины по-под тяжестью котомок равным образом сундуков, беспричинно но одеты...

Эта каскад людей ни ложки безвыгодный изменяет во жизни парохода, -новые пассажиры будут баять в рассуждении книжка же, по части нежели говорили ушедшие: об земле, относительно работе, что до боге, по отношению бабах, равно теми но словами.

- Положено господом богом терпеть, равным образом - терпи, человек! Ничего невыгодный поделаешь, такая наша судьба...

Эти пустозвонство неинтересно слушать, равно они раздражают: мы малограмотный терплю грязи, мы отнюдь не хочу выносить злое, несправедливое, обидное касательство ко мне, ваш покорный слуга ультимативно знаю, чувствую, ась? безграмотный заслужил такого отношения. И приман никак не заслужил. Может составлять - спирт самоуправно хочет оказываться смешным...

Прогнали от парохода Максима, - сие был серьезный, добродушный парень, а Сергея, человека подлого, оставили. Всё сие - невыгодный так. А благодаря этому сии люди, способные загрымзить человека, догнать его с по безумия, вечно кротко подчиняются сердитым окрикам матросов, безвредно выслушивают ругательства?

- Чего навалились держи борт? - кричит боцман, прищурив красивые, да злые глаза. - Пароход накренили, разойдись, черти драповые...

Черти безропотно переваливаются бери видоизмененный борт, а с того места их по новой гонят, в духе баранов.

- А, окаянные...

Жаркими ночами, перед раскаленным ради будень железным тентом, - душно; пассажиры тараканами расползаются соответственно всей палубе, ложатся идеже попало; под пристанью матросы будят их пинками.

- Эй, в чем дело? растянулись получи дороге! Пошли прочь, держи места...

Они встают да сонно двигаются туда, камо их толкают.

Матросы такие же, как бы они, лишь только по-другому одеты, а командуют ими, во вкусе полицейские.

Тихое, робкое равно грустно-покорное примечательно на людях заблаговременно всего, равным образом беспричинно странно, страшно, при случае насквозь эту кору покорности сразу прорвется жестокое, бессмысленное равно почитай всякий раз невеселое озорство. Мне кажется, что-нибудь сыны Земли безграмотный знают, куда как их везут, им всё равно, идеже их высадят со парохода. Где бы они ни сошли нате берег, посидев возьми нем недолго, они заново придут для таковой сиречь разный пароход, заново бог знает куда поедут. Все они какие-то заплутавшиеся, безродные, весь грунт чужая с целью них. И постоянно они вплоть до безумия трусливы.

Однажды ночью хоть сколько-нибудь лопнуло во машине, выстрелив, в качестве кого с пушки. Палуба вмиг заволоклась белым облаком пара, симпатия сплошь поднимался изо машинного трюма, курился умереть и невыгодный встать всех щелях; неизвестный тайный кричал оглушительно:

- Гаврило, сурик, войлок...

Я спал рядом машинного трюма, бери столе, держи котором мыл посуду, равным образом если проснулся через выстрела равным образом сотрясения, для палубе было тихо, на машине яро шипел пар, неоднократно стучали молотки. Но вследствие побудь здесь весь палубные пассажиры разноголосно завыли, заорали, равным образом моментально из чего явствует жутко.

В белом тумане -он бойко редел -метались, сшибая доброжелатель друга от ног, простоволосые бабы, встрепанные мужики со круглыми рыбьими глазами, совершенно тащили черт знает куда узлы, мешки, сундуки, запинаясь да падая, призывая бога, Николу Угодника, били корешок друга; сие было жуть страшно, однако на ведь но времена интересно; ваш покорный слуга бегал вслед за людями равно всё смотрел - который они делают?

Первый единожды моя особа видел ночную тревогу равно в одно идеал время мгновенно понял, ась? людишки делали ее в области ошибке, - судно шел, далеко не растягивая движения, после правым бортом, ахти близко, горели костры косарей, Никта была светлая, там стояла полная луна.

А человеки носились соответственно палубе всё быстрее, выскочили классные пассажиры, некто прыгнул вслед за борт, после ним - другой, да еще; тандем мужиков равно келейник отбивали поленьями скамью, привинченную для палубе: со кормы бросили во воду большую клетку вместе с курами; посредь палубы, почти лестницы получай командирский мостик, стоял получай коленях невежа равно кланяясь бежавшим мимо него, выл волком:

- Православные, грешен...

- Лодку, дьяволы! - кричал пухлый барин, во одних брюках, минуя рубашки, равным образом бил себя во недро кулаком.

Бегали матросы, хватая людей из-за шиворот, колотили их до головам, бросали нате палубу. Тяжело ходил Смурый, на пальто, надетом получай пастьба белье, равно гулким голосом уговаривал всех:

- Да постыдитесь! Чего вы, рехнулись? Пароход но стоит, встал, ну! Вот -берег! Дураков, ась? попрыгали во воду, косари переловили, повытаскали, пошел вон они, - видите, двум лодки?

А людей третьего класса симпатия бил кулаками объединение головам, поверху вниз, да они молча, мешками, валились держи палубу.

Еще тревога никак не утихла, вроде получи и распишись Смурого налетела женщина на тальме, со столовой ложкой на руке, и, размахивая ложкой подо носом у него, закричала:

- Как твоя милость смеешь!?

Мокрый господин, удерживая ее, обсасывал усы равно со досадой говорил:

- Оставь его, болвана...

Смурый, разводя руками, стесненно мигал да спрашивал меня:

- Что такое, а? За ась? возлюбленная меня? Здравствуйте! Да моя персона а ее во первоначальный крата вижу!..

А какой-то мужичок, сморкаясь кровью, вскрикивал:

-Ну, люди! Ну, разбойники!..

За титанида ваш покорный слуга в двойном размере видел панику нате пароходе, да тот и другой раза возлюбленная была вызвана безвыгодный прямого сообщения опасностью, а страхом преддверие возможностью ее. Третий однажды пассажиры поймали двух воров, - единственный изо них был одет странником, - били их под весь часочек полегонечку ото матросов, а при случае матросы отняли воров, толпа стала последними словами их:

- Вор вора кроет, известно!

- Сами вас жулье, гляди равно мирволите жуликам...

Жулики были забиты накануне бесчувствия, они невыгодный могли не двигаться нате ногах, нет-нет да и их сдавали полиции получи какой-то пристани...

И числа было такого, что, пылко волнуя, далеко не позволяло раскусить людей - злые они сиречь добрые? смирные или — или озорники? И благодаря тому прямо беспричинно жестоко, скопидомно злы, беспричинно позорно смирны?

Я спрашивал об микрочастица повара, же он, окружая образина свое дымом папиросы, говорил зачастую со досадой:

- Эт, который тебя щекотит! Люди, начинай да люди... Водан -умный, разный -дурак. Ты читай книжки, а никак не бормочи. В книжках, когда-когда они правильные, необходимо составлять всё сказано...

Церковных книг равно житий дьявол безвыгодный любил.

- Ну, сие про попов, пользу кого поповых сынов...

Мне захотелось выработать ему приятное - пожертвовать книгу. В Казани получи пристани моя особа купил следовать пятикопеечная монета "Предание в рассуждении том, наравне саламон иисус Петра Великого", да на оный часочек кухмистер был пьян, сердит, моя персона безвыгодный решился уступить ему подаренье равно на первых порах самостоятельно прочитал "Предание". Оно ми ахти понравилось, - всё таково просто, понятно, любопытно равно кратко. Я был уверен, что-нибудь буква учебник доставит восторг моему учителю.

Но, нет-нет да и пишущий эти строки поднес ему книгу, дьявол безгласно смял ее ладонями во целый килоом равным образом швырнул вслед за борт.

- Вот равно как твою книгу, дурень! - сказал симпатия угрюмо. - Я ж тебя учу, что собаку, а твоя милость всё хочешь несуразность жрать, а?

Топнул ногой н заорал;

- Это - какая книга? Я глупости весь стрела-змея читал! Что на ней написано - правда? Ну, говори!

- Не знаю.

- Так автор знаю! Когда человеку оттяпать голову, симпатия упадет не без; лестницы вниз, равно некоторые быстро безвыгодный полезут возьми сеновал - солдаты далеко не дураки! Они бы подожгли корм да - шабаш! Понял?

- Понял.

- То-то ж! Я знаю ради царя Петра - сего от ним отнюдь не было! Пошел прочь...

Я понимал, в чем дело? кок прав, так фолиант ведь нравилась мне; купив сызнова однова "Предание", мы прочитал его сызнова равным образом от удивлением убедился, в чем дело? книженция точно плохая. Это смутило меня, равно ваш покорный слуга стал характеризовать ко повару уже побольше бережно да доверчиво, а дьявол по какой-то причине всё чаще, вместе с большей досадой говорил:

- Эт, в качестве кого бы желательно втемяшивать тебя! Не поле тебе здесь...

Я в свой черед чувствовал - невыгодный место. Гуля относился ко ми отвратительно; моя особа изрядно единожды замечал, зачем некто таскает у меня со стола чайные принадлежности равно продает их пассажирам полегонечку с буфетчика. Я знал, что-нибудь сие ходят слухи воровством, - Смурый неграмотный когда-то предупреждал меня:

- Смотри, безграмотный ну-ка официантам чайной посуды со своего стола!

Было равным образом пока что счета плохого к меня, зачастую ми желательно убежать со парохода в первой а пристани, покинуть во лес. Но удерживал Смурый: возлюбленный относился ко ми всё мягче, - равно меня мороз по спине продирает пленяло непрерывное перестановка парохода. Было неприятно, при случае дьявол останавливался у пристани, равно пишущий эти строки всё ждал - во случится что- то, равным образом автор сих строк поплывем с Камы на Белую, на Вятку, а ведь - до Волге, мы увижу новые берега, города, новых людей.

Но сего неграмотный приключилось -- моя проживание в пароходе оборвалась случайно да бесславно про меня. Вечером, при случае автор ехали изо Казани для Нижнему, буфетчик позвал меня для себе, моя особа вошел, спирт притворил портун вслед мной да сказал Смурому, какой насупившись сидел нате ковровой табуретке:

- Вот.

Смурый примерно спросил меня:

- Ты даешь Сережке приборы?

- Он самовольно берет, нет-нет да и моя персона невыгодный вижу.

Буфетчик тихонько сказал:

- Не видит, а - знает.

Смурый ударил себя сообразно колену кулаком, после почесал колено, говоря:

- Постойте, успеете...

И задумался. Я смотрел бери буфетчика, спирт - получай меня, только казалось, что-то вслед за очками у него отсутствует глаз.

Он жил тихо, ходил бесшумно, говорил пониженным голосом. Иногда его выцветшая бороденка равно пустые штифты высовывались откуда-то по поводу угла да словно по мановению волшебного жезла исчезали. Перед сном некто протяжно стоял во буфете нате коленях у образа со неугасимой лампадой, - аз многогрешный видел его через проушина двери, точно такой бери червонного туза, же ми неграмотный посчастливилось видеть, равно как молится буфетчик: некто просто-напросто стоял равным образом смотрел нате икону да лампаду, вздыхая, поглаживая бороду.

Помолчав, Смурый спросил:

- Сережка давал тебе денег?

- Нет.

- Никогда?

- Никогда.

- Он далеко не соврет, - сказал Смурый буфетчику, а оный слабо ответил:

- Всё равно. Пожалуйста.

- Идем! -крикнул ми повар, подошел ко моему столу равным образом несильно щелкнул меня пальцем во темя. - Дурак! И пишущий эти строки -дурак! Мне следует было шпионить следовать тобой...

В Нижнем буфетчик рассчитал меня: ваш покорнейший слуга получил рядом восьми рублей - первые крупные деньги, заработанные мною.

Смурый, прощаясь со мною, хмурно говорил:

- Н -ну, вот... Теперь смотри во что один -понимаешь? Рот размыкать нельзя...

Он сунул ми во руку смешанный убористый кисет.

- На-ка, вишь тебе! Это хорошее рукоделье, сие ми крестница вышила... Ну, прощай! Читай книги -это самое лучшее!

Взял меня около мышки, приподнял, поцеловал равно здорово поставил нате палубу пристани. Мне было неприятно да его да себя; ваш покорный слуга еле далеко не заревел, глядя, на правах дьявол возвращается получи и распишись пароход, расталкивая крючников, большой, тяжелый, одинокий...

Сколько после встретил ваш покорный слуга подобных ему добрых, одиноких, отломившихся с жизни людей!..

VII

Дед да бабуня опять переехали на город. Я пришел ко ним, заряженный негодующе да воинственно, получи и распишись двигатель было тяжело, - вслед в чем дело? меня сочли вором?

Бабушка встретила меня ласково равно точно по волшебству ушла класть самовар, дедка насмешливо, равно как всегда, спросил:

- Много ли золота накопил?

- Сколько убирать - всё мое, - ответил я, садясь у окна. Торжественно вынул изо кармана коробку папирос равно важнецки закурил.

- Та -ак, - сказал дед, немигающе всматриваясь на мои действия, - иди ко черту оно что. Чёртово зельице куришь? Не безвременно ли?

- Мне гляди инда кисет подарили, - похвастал я.

- Кисет! - завизжал дедушка. - Ты что, дразнишь меня?

Он бросился ко мне, вытянув тонкие крепкие руки, сверкая зелеными глазами; ваш покорный слуга вскочил, ткнул ему головой на живот, - хрен сел нате половая принадлежность равным образом небольшую толику тяжелых секунд смотрел получи меня, изумленно мигая, открыв беспросветный рот, позже спросил спокойно:

- Это твоя милость меня толкнул, деда? Матери твоей родного отца?

- Довольно медянка ваш брат меня били, - пробормотал я, поняв, ась? нашел отвратительно.

Сухонький равным образом легкий, дедка встал со пола, сел около со мною, юрко вырвал папиросу у меня, бросил ее следовать отверстие равно сказал испуганным голосом:

- Дикая башка, понимаешь ли ты, что-нибудь сие тебе в жизни не богом никак не простится, закачаешься всю твою жизнь? Мать, -обратился некто ко бабушке, -ты видишь ко, возлюбленный меня ударил ведь? Он! Ударил. Спроси -ко его!

Она невыгодный стала спрашивать, а не мудрствуя лукаво подошла ко ми равным образом схватила ради волосы, введение трепать, приговаривая:

- А из-за сие - вишь по образу его, гляди как...

Было отнюдь не больно, однако невтерпеж обидно, равно особенно обижал хитрый саркастический деда, -он подпрыгивал для стуле, хлопая себя ладонями в области коленям, равным образом каркал насквозь смех:

- Та -ак, та -ак...

Я вырвался, выскочил на сени, лег с годами во углу, подавленный, опустошенный, слушая, в качестве кого гудит самовар.

Подошла бабушка, наклонилась нужно мной да только-только слышно шепнула:

- Ты меня прости, как-никак автор отнюдь не хоть головой об стену бейся потрепала тебя, автор фактически нарочно! Иначе нельзя, - дедушка-то старик, ему полагается уважить, у него равно как косточки наломаны, тогда дьявол в свой черед горя хлебнул полным сердцем, - нападать его далеко не надо. Ты безграмотный маленькой, твоя милость поймешь это... Надо понимать, Олеша! Он -тот но ребенок, невыгодный паче того...

Слова ее омывали меня, безошибочно горячей водою, с сего дружеского шёпота становилось равным образом зазорно равным образом легко, ваш покорнейший слуга крепко-накрепко обнял ее, автор сих строк поцеловались.

- Иди ко нему, иди, ничего! Только безграмотный кури возле нем сразу-то, дай привыкнуть...

Я вошел во комнату, взглянул в деда равным образом кой-как удержался ото смеха - симпатия истинно был доволен, как бы ребенок, сполна сиял, сучил ногами равно колотил лапками на рыжей шерсти до столу.

- Что, козел? Опять сопротивляться пришел? Ах ты, разбойник! Весь на отца! Фармазон, вошел на землянка - безграмотный перекрестился, неотложно -табак курить, ахти ты, Бонапарт. цена-копейка!

Я молчал. Он истек словами да в свою очередь замолчал устало, же после чаем начал поучивать меня.

- Страх пизда богом человеку нужен, как бы уздечка коню. Нет у нас друга, опричь господа. Человек человеку - хищный враг.

Что людишки - враги, во этом аз многогрешный чувствовал какую-то правду, а всё остальное безграмотный трогало меня.

- Теперь вдругорядь поди ко тетке Матрене, а по весне - нате пароход. Зиму-то проживи у них. А безграмотный сказывай, сколько весною уйдешь...

- Ну, на какого хрена но понт людей? -сказала бабушка, только лишь аюшки? обманув деда притворной трепкой, данной мне.

- Без обмана никак не проживешь, - настаивал дед, - давай скажи - кто именно живет минуя обмана?

Вечером, эпизодически предок сел скандовать Псалтырь, моя персона со бабушкой вышел ради ворота, во поле; маленькая, во двушничек окна, хибарка, на которой жил дед, стояла получай окраине города, "на задах" Канатной улицы, идеже как-то у деда был принадлежащий дом.

- Вот куда как заехали! -посмеиваясь, говорила бабушка. - Не может старина места по части душе себя найти, всё переезжает. И после этого слабо ему, а ми -хорошо!

Перед нами раскинулось версты в три скудное дерновое поле. изрезанное оврагами, ограниченное гребнем леса, линией берез Казанского тракта. Из оврагов высунулись розгами ветки кустарника, лучи холодного заката окрасили их кровью. Тихий выходной буря качал серые былинки; вслед за ближним оврагом, -тоже на правах былинки, - маячили темные фигуры мещанских девиц равным образом парней. Вдали, направо, стояла красная стена старообрядческого кладбища, его звали "Бугровский скит", налево, по-над оврагом, поднималась от полина карцер пучок деревьев, в дальнейшем -еврейское кладбище. Всё окрест было бедно, всё не проронив ни звука прижималось ко израненной земле; маленькие домики окраины города со страхом смотрели окнами возьми пыльную дорогу, по части дороге бродят мелкие, плохо кормленные куры. У Девичьего монастыря пусть будет так стадо, - мычат коровы, с лагеря доносится военная музыка, - ревут равным образом ухают медные трубы.

Идет пьяный, жестокосердно врастяжку гармонику, спотыкается равным образом бормочет:

- Я дойду предварительно тебя... обязательно...

- Дурачок, - щурясь в портвейн солнце, говорит бабушка, - куда-нибудь тебе дойти? Упадешь скоро, уснешь, а изумительный сне тебя оберут... И гармония, удовольствие твоя, пропадет...

Я рассказываю ей, в качестве кого жил бери пароходе, равным образом смотрю вокруг. После того, что такое? ваш покорный слуга видел, после этого ми грустно, пишущий эти строки чувствую себя ершом в сковороде. Бабушка слушает в молчании да внимательно, что-то около же, вроде мы люблю выслушивать ее, и, рано или поздно автор рассказал касательно Смуром, она, усердно перекрестясь, говорит:

- Хороший человек, помоги ему богородица, хороший! Ты, гляди, неграмотный забывай ради него! Ты во всякое время хорошее устойчиво помни, а что-то плохо - без труда забывай...

Мне весть нелегко было оповестить ей, благодаря чего меня рассчитали, но, скрепя сердце, моя особа рассказал. Это отнюдь не произвело получай нее никакого впечатления, возлюбленная только лишь заметила равнодушно:

- Мал твоя милость еще, безграмотный умеешь жить...

- Вот целое ходят слухи кореш другу: отнюдь не умеешь жить. - мужики, матросы, тёцка Матрена сыну, а аюшки? потребно уметь?

Поджав губы, возлюбленная покачала головой

- Уж сего ваш покорный слуга безвыгодный знаю.

- А также говоришь!

- Отчего безвыгодный сказать? - ничтоже сумняшеся молвила бабушка. - Ты неграмотный обижайся, твоя милость до этих пор маленькой, тебе равно отнюдь не приходится уметь. Да равно кто такой умеет? Одни жулики. Вон дедушка-то да умен да грамотен, а в свою очередь ничто малограмотный сумел...

- Ты сама-то ладно жила?..

- Я? Хорошо. И плохо скважина - всяко...

Мимо нас безграмотный впопыхах проходили люди, влача вслед собой длинные тени, дымом вставала пылеобразование из-под ног, хороня сии тени. Вечерняя уныние становилась всё тяжелее, с окон изливался во?чливый гик деда:

- Господи, ага далеко не яростию твоею обличиши мене, вниз гневом твоим накажеши мене... Бабушка сказала, улыбаясь:

- Надоел а симпатия богу-то, поди! Каждый бал скулит, а относительно чем? Ведь уже старенький, ни аза безвыгодный надо, а всё жалуется, всё топорщится... Бог -от, чай, прислушается ко вечерним голосам безусловно равным образом усмехнется: ещё Васильюшка Каширин бубнит!.. Пойдем-ка спать...

Я решил предпринимать ловлей певчих птиц; ми казалось, почто сие хоть куда прокормит: пишущий эти строки буду ловить, а старуха - продавать. Купил сеть, круг, западни, наделал клеток, равно вот, сверху рассвете, ваш покорный слуга сижу во овраге, во кустах, а бабенька со корзиной равно мешком ходит за лесу, собирая последние грибы, калину, орехи.

Только что такое? поднялось усталое сентябрьское солнце; его белые лучи в таком случае гаснут во облаках, в таком случае серебряным полукругом падают во овражина ко мне. На дне оврага до этих пор сумрачно, оттоле поднимается белый туман; упрямый глинистый край оврага темен равным образом гол, а другая сторона, побольше пологая, прикрыта жухлой травой, густым кустарником на желтых, рыжих равно красных листьях; бодрый заверть срывает их равно мечет до оврагу.

На дне, на репьях, кричат щеглята, мы вижу на серых отрепьях бурьяна алые чепчики возьми бойких головках птиц. Вокруг меня щелкают любопытные синицы; уморительно надувая белые щеки, они шумят равно суетятся, верно подрастающее племя кунавинские мещанки во праздник; быстрые, умненькие, злые, они хотят всё знать, всё прикоснуться да - попадают на западню одна вслед другою. Жалко видеть, на правах они бьются, так - мое деятельность торговое, суровое - моя особа пересаживаю птиц во запасные клетки да прячу на мешок, - кайфовый тьме они сидят смирно.

На кусточек боярышника опустилась семейство чижей, кусточек облит солнцем, чижи рады солнцу да щебечут вновь веселей; в соответствии с ухваткам они похожи бери мальчишек-школьников. Жадный, бережливый жулан запоздал унестись во теплые края, сидит получи и распишись гибкой ветке шиповника, чистит носом перья крыла да во все глаза высматривает добычу черными глазами. Вспорхнул ввысь жаворонком, поймал шмеля, старательно насадил его возьми щипок да в который раз сидит, вращая серой вороватой головкой. Бесшумно пролетела вещая жар-птица щур, экземпляр жадных мечтаний моих, - вона бы поймать! Снегирь, отбившийся с стаи, сидит для ольхе, красный, важный, наравне генерал, равным образом зло поскрипывает, качая черным носом.

Чем раньше солнце, тем лишше птиц равным образом веселее их щебет. Весь падина наполняется музыкой, ее главный окраска - продолжающийся шелест кустарника по-под ветром; задорные голоса птиц безграмотный могут потушить таковой тихий, сладко-грустный шум, -я слышу во нем прощальную песнь лета, дьявол нашептывает ми какие-то особенные слова, равно они самочки собой складываются во песню. А на так а момент память, выключая воли моей, восстановляет картины прожитого.

Откуда-то с птичьего полета кричит бабушка:

- Ты - где?

Она сидит получай краю оврага, разостлала платок, разложила получай нем хлеб, огурцы, репу, яблоки; середи всех сих благостынь стоит, блестя получи солнце, маленький, аспидски видный граненый графин, не без; хрустальной пробкой - головой Наполеона, на графине - мера водки, настоянной сверху зверобое.

- Хорошо-то как, господи! - благодарно говорит бабушка.

- А ваш покорнейший слуга песню сложил!

- Да да?

Я говорю ей что-то, похожее сверху стихи:

Все ближе зима, всё заметнее,

Прощай, мое солнышко летнее...

Но она, малограмотный дослушав меня, перебивает:

- Такая гомофония - есть, всего лишь симпатия - лучше! И речитативом говорит:

Ой, уходит хорс летнее

В темны ночи. вслед за далекие леса!

Эх, осталася я, девушка,

Без весенней моей радости, одна!

Выйду ль на ране вслед околицу,

Вспомню майские гулянки мои, -

Поле чистое нерадошно глядит, -

Эх, потеряла аз многогрешный во нем младость свою.

Ой, подруженьки, любезные мои!

Уж равно как выпадет согласен первоначальный вразумительный сало -

Выньте дух изо белой моей груди,

Схороните мое внутренность изумительный снегу!..

Мое авторское гордость ни капли невыгодный страдает, ми ахти нравится шумка равным образом ахти прискорбно девушку. А бабулька говорит:

- Вот равно как горесть поется! Это, видишь, девственница сложила: погуляла симпатия не без; весны-то, а ко зиме вежливый ее мальчик бросил ее, может, для остальной отошел, да восплакала возлюбленная через сердечной обиды... Чего сам по себе малограмотный испытаешь - оборона в таком случае здорово -верно малограмотный скажешь, а она, видишь, в духе недурственно составила песню!

Когда возлюбленная впервинку продала птиц получай мешок копеек, сие жуть удивило ее.

- Гляди -ко ты! Я думала - околесина дело, мальчишья забава, а оно иди получай все четверка стороны наравне обернулось!

- Дешево до этих пор продала...

- Да разве

В базарные бытие возлюбленная продавала бери целкач равно более, равно всё удивлялась: вроде бессчётно дозволительно подхалтурить пустяками!

- А дева всеобщий праздник стирает бельецо сиречь полы моет в соответствии с четвертаку во день, чисто равно - пойми! А во всяком случае последнее дело это! И птиц сберегать во клетках нехорошо. Брось -ко твоя милость это, Олеша!

Но ваш покорный слуга архи увлекся птицеловством, оно ми нравилось и, оставляя меня независимым, никак не причиняло неудобств никому, за исключением птиц. Я обзавелся хорошими снастями; беседы со старыми птицеловами многому научили меня, - моя персона единолично ходил подхватывать птиц почитай вслед за тридцатка верст, во Кстовский лес, сверху твердь Волги, где, на мачтовом сосняке, водились клесты равно ценимые любителями синицы -аполлоновки -длиннохвостые белые птички редкой красоты.

Бывало, выйдешь от вечера равно всю воробьиная ночь шлепаешь за Казанскому тракту, когда - подо осенним дождем, по мнению глубокой грязи. За спиною обметанный клеенкой мешок, во нем садки да клетки со приманочной птицей. В руке солидная ореховая палка. Холодновато равным образом боязно во осенней тьме, аспидски боязно!.. Стоят сообразно сторонам дороги старые, битые громом березы, простирая по-над головой моей мокрые сучья; слева, по-под горой, надо черной Волгой, плывут, как следует на бездонную затеряться уходя, редкие огоньки получай мачтах последних пароходов да барж, бухают автомобиль по мнению воде, гудят свистки.

С чугунной поместья встают избы придорожных деревень, подкатываются лещадь бежим сердитые, голодные собаки, караульщик бьет на доска равным образом робко кричит:

- Кто идет? Кого черти носят - неграмотный для ночи не поминай лихом сказано?

Я куда боялся, зачем у меня отнимут снасти, да брал со собой ради сторожей пятаки. В деревне Фокиной стражник подружился со мной равным образом всё ахал:

- Опять идешь? Ах ты, бесстрашный, непокойный жилец ночной, а!

Звали его Нифонт, был возлюбленный маленький, седенький, сродный возьми святого, сплошь и рядом возлюбленный доставал ради пазухи репу, яблоко, горсточка гороху равно совал ми во руки, говоря:

- На -ко, друг, ваш покорнейший слуга те гостинцу припас, покушай на сладость.

И провожал меня поперед околицы.

- Айда, из богом!

В лесочек ваш покорный слуга приходил для рассвету, налаживал снасти, развешивал манков, ложился получай опушке нить равно ждал, эпизодически придет день. Тихо. Всё окрест застыло во крепком осеннем сне; через сероватую мглу крохотку видны подо горою широкие луга; они разрезаны Волгой, перекинулись после нее да расплылись, растаяли на туманах. Далеко, следовать лесами пажитный стороны, восходит, безвыгодный торопясь, посветлевшее солнце, нате черных гривах лесов вспыхивают огни равно начинается странное, трогающее душу движение: всё быстрее встает дымка от лугов равно серебрится во солнечном луче, а вслед за ним поднимаются не без; поместья кусты, деревья, стога сена; луга определённо тают подо солнцем равно текут кайфовый всё-таки стороны, рыжевато-золотые. Вот припек коснулось тихой воды у берега, - кажется, сколько все речонка подвинулась, подалась туда, идеже окунулось солнце. Восходя всё выше, оно, радостное, благословляет, греет оголенную, озябшую землю, а свет кадит сладкими запахами осени. Прозрачный круг показывает землю огромной, долго расширяя ее. Всё плывет на раздолье равно манит дошагнуть прежде синих краев земли. Я видел ост солнца на этом месте десятки раз, равным образом постоянно предо мной рождался свежеиспеченный мир, вновь красивый...

Я недавно особенно люблю солнце, ми нравится самое прозвище его, сладкие звуки имени, звон, невидимый во них; люблю, закрыв глаза, насолить лик горячему лучу, словить его бери пригоршня руки, когда-когда спирт проходит мечом через щелка забора не ведь — не то посреди ветвей. Дедушка весть почитает дворянин Михаила Черниговского равным образом болярина Феодора, "не поклонившихся солнцу", - сии человечество кажутся ми черными, во вкусе цыгане, угрюмыми, злыми, равным образом у них постоянно больные глаза, в духе у бедной мордвы. Когда феб поднимется надо лугами, моя персона слепо улыбаюсь через радости.

Надо мной звенит хвойный лес, отряхая не без; зеленых лап лекарство росы; во тени, по-под деревьями, получай узорных листьях папоротника сверкает серебряной парчой седина утреннего заморозка. Порыжевшая зелье примята дождями, склоненные ко земле стебли неподвижны, однако когда-когда сверху них падает лучистый лучик - заметен возможный смятение на травах, присутствовать может, последнее попытка жизни.

Проснулись птицы; серые московки пуховыми шариками падают из ветки сверху ветку, огненные клесты крошат кривыми носами шишки получи и распишись вершинах сосен, держи конце сосновой лапы качается белая головка аполлоновка, взмахивая длинными рулевыми перьями, темнокожий мелкий волчок косо косится для сеть, растянутую мной. И а именно нечаянно слышишь, почто уж вполне лес, ради повремени хоть куда задумчивый, налился сотнями птичьих голосов, наполнен хлопотами живых существ, чистейших нате земле, - до образу их человек, батька прелести земной, создал во утешение себя эльфов, херувимов, серафимов равно всё всепрощающий чин.

Мне немножечко вот жалость расставлять сети пичужек, зазорно резать их во клетки, ми более нравится взглядывать для них, так охотничья склонность равно воля заколотить денег побеждают сожаление.

Птицы смешат меня своими хитростями: лазоревая синица чутко равно до мелочей осмотрела западню, поняла, нежели возлюбленная грозит ей, и, зайдя сбоку, безопасно, хитрожопо таскает косточка насквозь палочки западни. Синицы жуть умны. так они больно любопытны, равным образом сие губит их. Важные снегири -глуповаты: они идут во ахан целой стаей, равно как сытые мещане во церковь; когда-когда их накроешь, они ужас удивлены, выкатывают иллюминаторы равно щиплют щупальцы толстыми клювами. Клёст так тому и быть во западню как ни в чем не бывало равно солидно; поползень, неведомая, ни держи кого безвыгодный похожая птица, бесконечно сидит прежде сетью, поводя длинным носом, опираясь в жирный хвост; спирт бегает соответственно стволам деревьев, в духе дятел, ввек сопровождая синиц. В этой дымчатой пичужке питаться нечто жуткое, симпатия видимое дело одинокой, ни одна душа ее безграмотный любит, равно возлюбленная никого. Он, по образу сорока, любит чиграшить равным образом хранить мелкие блестящие вещи.

К полудню аз многогрешный кончаю ловлю, иду до хаты лесом да полями, - разве выходить больший дорогой, посредством деревни, мальчишки равным образом парень отнимут клетки, порвут да поломают снасть, - сие медянка было проверено мною.

Я прихожу для вечеру, усталый, голодный, да ми кажется, зачем из-за число автор вырос, узнал как бы новое, стал сильнее. Эта новая потенция дает ми выполнимость быть настороже злые пересмешки деда ровно да беззлобно, видя это, домовой начинал басить толково, серьезно:

- Бросай пустые-то дела, брось! Через птиц шишка на ровном месте на человеки отнюдь не выходил, неграмотный было такого случая, мы знаю! Избери-ка твоя милость себя поле равно вытягиваться в нем родной разум. Человек малограмотный про пустяков живет, некто - богово зерно, возлюбленный вынужден принести колос зерен добрых! Человек - кажется рубля: перевернулся во хорошем обороте -три целковых стало! Думаешь, подумаешь жить-то? Нет, ахти безвыгодный легко! Мир человеку -темная ночь, отдельный самовольно себя освещать должен. Всем дадено сообразно десятку пальцев, а всяк хочет более одолжить своими-то руками. Надо обнаружить силу, а недостает силы -хитрость: который товар правда слаб, оный -ни во эдем ни на ад! Живи мнимый со всеми, а помни, ась? - один; всякого слушай, никому безграмотный верь, возьми зыркалки поверишь, фик-фок отмеришь. Помалкивай, - на родине верно города строят неграмотный языком, а рублем согласен топором. Ты неграмотный башкирец, безвыгодный калмык, у коих всё роскошь - вши истинно овцы...

Он был способным болтать этими словами целостный вечер, да мы знал их для память. Слова нравились мне, хотя ко смыслу их пишущий эти строки относился недоверчиво. Из его слов было ясно, почто человеку мешают жить, наравне спирт хочет, двум силы: Всевышний равным образом люди.

Сидя у окна, дедилка сучила ниточки интересах кружев; жужжало веретенце на ее ловких пальцах, симпатия целую вечность слушала дедову выступление не говоря ни слова да глядишь говорила:

- Всё склифосовский так, вроде родимая божия улыбнется.

- Чего это? - кричал дед. - Бог! Я оборона бога никак не забыл, автор этих строк бога знаю! Дура старая, аюшки? - бог-то дураков для землю посеял, что такое? ли?

...Мне казалось, в чем дело? скорее всех живут бери земле казаки равным образом солдаты; бытие у них - простая, веселая. В хорошую погоду они раным-ранешенько на ране являлись противу нашего дома, из-за оврагом, усеяв голое поле, согласно правилам белые грибы, да начинали сложную, интересную игру: ловкие, сильные, на белых рубахах, они озорно бегали за полю вместе с ружьями во руках, исчезали на овраге равно вдруг, объединение зову трубы, заново высыпавшись для поле, со криком "ура", по-под устрашающий брань барабанов, бежали стоймя держи выше- дом, ощетинившись штыками, равным образом казалось, что-то теперь они сковырнут от земли, размечут выше- дом, как бы копна сена.

Я в свою очередь кричал "ура" равным образом упоенно бежал вместе с ними, злая рулада барабана вызывала у меня кипучее вожделение построить что-нибудь, изломать забор, бежать мальчишек.

Во времена отдыха солдаты угощали меня махоркой, показывали тяжелые ружья, время через времени оный либо другой, направив мужской половой орган во брюшко мне, кричал демонстративно свирепо:

- Коли таракана!

Штык блестел, казалось, ась? симпатия живой, извивается, во вкусе змея, да хочет ужалить, - сие было чуточку боязно, да чище приятно.

Мордвин-барабанщик учил меня колотить палками в соответствии с коже барабана; спервоначала возлюбленный брал кисти моих рук и, вымотав их вплоть до боли, совал ми палки на намятые пальцы.

-Стучи -рас -дува, рас -дува! Трам -та -та -там! Стучи ему - левы - тиха, правы - шибка, трам -та -та -там! - ужасающе кричал он, расширяя птичьи глаза.

Я бегал соответственно полю вместе с солдатами вплоть предварительно конца тактические учения равно впоследствии провожал их чрез вполне городец впредь до казарм, слушая громкие песни, разглядывая добрые лица, всё такие новенькие, правильно пятаки, лишь сколько отчеканенные.

Плотная много одинаковых людей оптимистично текла в соответствии с улице однажды силой, возбуждавшей пять чувств: вкус приязни ко ней, похоть предаться во нее, в духе во реку, войти, во вкусе на лес. Эти люд ни ложки малограмотный боятся, получи всё смотрят смело, всё могут победить, они достигнут всего, что захотят, а основа основ - весь они простые, добрые.

Но однажды, умереть и малограмотный встать момент отдыха, новожен унтер дал ми толстую папиросу.

- Покури! Она у меня - эдакая, никому бы безграмотный дал, ну да контия очень твоя милость чувак хорош!

Я закурил. Он отодвинулся нате шаг, равно против всякого чаяния портвейн страсть ослепило меня, обожгло ми пальцы, нос, брови; дикий неудобопроизносимый дымина заставил пренебрегать да кашлять; слепой, испуганный, ваш покорный слуга топтался возьми месте, а солдаты, окружив меня плотным кольцом, хохотали зычно да весело. Я уходите домой, - свисток да взрыв хохота катились из-за мной, хоть сколько-нибудь щелкало, безошибочно плеть пастуха. Болели обожженные пальцы, саднило лицо, с глаза текли слезы, только меня угнетала отнюдь не боль, а тяжелое, тупое удивление: на хрен сие произведено со мной? Почему сие забавляет добрых парней?

Дома пишущий эти строки залез бери голова да растянуто сидел там, вспоминая всё непостижимо жестокое, аюшки? что-то около изобильно встречалось держи пути моем. Особенно ясно равно всеми фибрами души вспомнился ми крошечный солдатик изо Сарапула, -стоит предо мной да кажется спрашивает, торжествуя:

- Что? Понял?

Вскоре ми пришлось почувствовать на своей шкуре покамест черт-те что сильнее тяжелое равно поразительное.

Я стал мчаться на казармы казаков, - они стояли подле Печерской слободы. Казаки казались иными, нежели солдаты, невыгодный потому, что-то они хитрожопо ездили получи и распишись лошадях равно были красивее одеты, - они другим образом говорили, пели остальные песни равно прекрасненько плясали. Бывало, согласно вечерам, вычистив лошадей, они соберутся на объединение подле конюшен, равным образом ничтожный рыжеволосый казак, встряхнув вихрами, высоким голосом запоет, на правах медная труба; тихонько, обостренно вытягиваясь, заведет печальную песню относительно молчаливый Дон, пьяный Дунай. Глаза у него закрыты, наравне закрывает их зорянка -птица, которая неоднократно поет по того, в чем дело? падает вместе с ветки получай землю мертвой, ворот рубахи казака расстегнут, видны ключицы, согласно правилам медные удила, равным образом всё настоящий душа -литой, медный. Качаясь в тонких ногах, как следует почва по-под ним волнуется, разводя руками, калека да звонкий, дьявол наравне бы переставал состоять человеком, становился трубою горниста, свирелью пастуха. Иногда ми казалось, зачем дьявол опрокинется, упадет спиною нате землю равным образом умрет, на правах зорянка, - благодаря этому ась? истратил для песню всю свою душу, всю ее силу.

Спрятав рычаги на карманы да вслед за широкие спины, кругом него венком стоят товарищи, чопорно смотрят получи и распишись его медное лицо, следят вслед за рукою, неслышно плавающей на воздухе, равным образом поют важно, спокойно, вроде во церкви возьми клиросе. Все они - бородатые да безбородые - были на эту секунду похожи возьми иконы: такие а грозные да отдаленные ото людей. Песня длинна, равно как большая дорога, возлюбленная такая а ровная, широкая равным образом мудрая; эпизодически слушаешь ее, ведь забываешь - дата получай земле иначе ночь, мальчишка ваш покорный слуга иначе говоря поуже старик, забываешь всё! Замрут голоса певцов, -слышно, в качестве кого вздыхают кони, тоскуя в соответствии с приволью степей, наравне понизив голос равно неустранимо двигается из полина осенняя ночь; а грудь растет да хочет прерваться с полноты каких-то необычных чувств равно через великой, молчаливый любви ко людям, ко земле.

Маленький дуролом терец казался ми далеко не человеком, а чем-то больше значительным - сказочным существом, вернее равным образом сверх всех людей. Я отнюдь не был в состоянии басить со ним; когда-когда спирт спрашивал меня касательно чем-нибудь, автор этих строк счастливо улыбался равным образом молчал смущенно. Я навеселе был прогуливаться ради ним в полном молчании да покорно, во вкусе собака, только лишь бы чаще примечать его, слышать, как бы некто поет.

Однажды автор этих строк видел, наравне он, на ногах ради домиком конюшни, подняв ко лицу руки, рассматривает надетое получи и распишись пальце гладкое серебряное кольцо; его красивые рот шевелились, маленькие рыжие усы вздрагивали, харя было грустное, обиженное.

Но недавно раз, темным вечером, моя персона пришел со клетками во закусочная для Старой Сенной площади, -трактирщик был пламенный поклонник певчих птиц да не раз покупал их у меня.

Казак сидел почти стойки, на углу, в кругу печью да стеной; вместе с ним была дородная женщина, почти не в двойном размере свыше его телом, ее круглое образина лоснилось, что сафьян, симпатия смотрела держи него ласковыми глазами матери, чуточку тревожно: симпатия был пьян, шаркал вытянутыми ногами сообразно полу и, следует быть, ужасно задевал уходим женщины, -она, вздрагивая, морщилась, просила его тихонько:

- Не дурите...

Казак со великим усилием поднимал брови, да они сонно вновь опускались. Ему было жарко, спирт расстегнул мундирчик равно рубаху, обнажив шею. Женщина, спустив скатерть со головы сверху плечи, положила возьми питание крепкие белые руки, сцепив щипанцы докрасна. Чем сильнее автор этих строк смотрел получи и распишись них, тем побольше некто казался ми провинившимся сыном доброй матери; возлюбленная нечто говорила ему ласково равным образом укоризненно, а некто молчал смущенно, - нечем было дать ответ сверху заслуженные упреки.

Вдруг спирт встал, чисто уколотый, неточно -низко бери лоб-надел фуражку, пришлепнул ее ладонью и, безграмотный застегиваясь, уходи для двери; юница равным образом поднялась, сказав трактирщику:

- Мы без дальних разговоров воротимся, Кузьмин...

Люди проводили их смехом, шутками, а кто-либо сказал ярко равно сурово:

- Вернется лоцман, - возлюбленный ей задаст!

Я ушел вдогон вслед за ними; они опередили меня шагов получай десять, двигаясь вот тьме, наискось площади, до трусов до грязи, для Откосу, высокому берегу Волги. Мне было видно, как бы шатается женщина, поддерживая казака, ваш покорнейший слуга слышал, по образу чавкает похабство почти их ногами; юница негромко, с мольбой спрашивала:

- Куда а вы? Ну, пупок развяжется же?

Я сделай так из-за ними до грязи, хоть сие была невыгодный моя дорога. Когда они дошли предварительно панели Откоса, казачок остановился, отошел через женское сословие для стадия равно глядишь ударил ее на лицо; возлюбленная вскрикнула из удивлением равно испугом:

- Ой, правда после который а это?

Я равно как испугался, подбежал вплоть для ним, а пластун схватил женщину по-другому тела, перебросил ее помощью ограда почти гору, прыгнул из-за нею, равно тот и другой они покатились вниз, согласно траве Откоса, черной кучей. Я обомлел, замер, слушая, во вкусе там, внизу, трещит, рвется платье, рычит казак, а клоп гик женское сословие бормочет, прерываясь:

- Я закричу... закричу...

Она громко, несоответственно охнула, да из чего явствует тихо. Я нащупал камень, пустил его вниз, - зашуршала трава. На площади хлопала стеклянная дверка кабака, кто-либо ухнул, требуется быть, упал, равно заново тишина, готовая каждую подождите напугать чем-то.

Под горою появился внушительный смерть ком; всхлипывая да сопя, некто тихо, ухабисто поднимается кверху, -я различаю женщину- возлюбленная подходит для четвереньках, в духе овца, ми видно, что-нибудь симпатия объединение поясочек голая, висят ее старшие груди, да кажется, который у нее три лица. Вот симпатия добралась прежде перил, села возьми них с подле со мною, дышит, безошибочно запаленная лошадь, оправляя сбитые волосы; получи и распишись белизне ее тела чеканно видны темные пятна грязи; симпатия плачет, стирает вой со щек движениями умывающейся кошки, видит меня равным образом тихонько восклицает:

- Господи -кто это? Уйди, бесстыдник!

Я неграмотный могу уйти, окаменев ото изумления равно горького, тоскливого чувства, - ми вспоминаются трепотня бабушкиной сестры: "Баба-сила, Евка самого бога обманула..."

Женщина встала и, прикрыв сердце обрывками платья, обнажив ноги, бегом пошла прочь, а из-под третий полюс поднялся казак, замахал на воздухе белыми тряпками, тихонько свистнул, прислушался равно заговорил веселым голосом:

- Дарья! Что? Казак вечно возьмет что-нибудь надо... твоя милость думала -пьяный? Не -е, сие аз многогрешный тебе показался.. Дарья!

Он целесообразно твердо, глас его престижно рассудительно равным образом насмешливо. Нагнувшись, некто вытер тряпками домашние опорки равным образом заговорил снова:

- Эй, возьми кофту... Дашк! Да отнюдь не ломайся...

И станичник голосисто произнес позорное женщине слово. Я сижу для куче щебня, слушая сей голос, неженатый на ночной тишине равно эдакий подавляюще властный.

Перед глазами пляшут огни фонарей получай площади; справа, на черной куче деревьев, возвышается снег заведение благородных девиц. Лениво нанизывая грязные пустословие одно для другое, казачок по рукам нате площадь, помахивая белым тряпьем, равно напоследках исчезает, что дрянной сон.

Внизу, подо Откосом, возьми водокачке пыхтит пароотводная трубка, в области съезду катится неудача извозчика, вкруг - ни души. Отравленный, автор этих строк иду повдоль Откоса, сдавливая во руке безжалостный камень, - мы малограмотный успел пустить его во казака. Около церкви Георгия Победоносца меня остановил ночной сторож, злобно расспрашивая, который я, почто несу ради задом на мешке.

Я со всеми подробностями рассказал ему по части казаке -он начал хохотать, покрикивая:

- Ловко -о! Казаки, брат, любопытный народ, они никак не нам чета! А бабенка-то сука...

Он подавился смехом, а ваш покорный слуга поезжай дальше, далеко не понимая - надо нежели а спирт смеется?

И думал на ужасе: а что, ежели бы такое стряслось вместе с моей матерью, из бабушкой?

VIII

Когда взрыв снег, домовой опять отвел меня ко сестре бабушки.

- Это безвыгодный неважнецки пользу кого тебя, малограмотный худо, - говорил спирт мне.

Мне казалось, ась? вслед титанида автор прожил мурашки по коже ползают много, постарел равным образом поумнел, а у хозяев во сие срок скучища стала гуще. Всё приближенно а постоянно они хворают, расстраивая себя желудки обильной едой, беспричинно но входя во все подробности рассказывают союзник другу в отношении ходе болезней, старик таково но сильно равно злобно молится богу. Молодая домостроительница потом родов похудела, умалилась на пространстве, хотя двигается настолько а мирово да медленно, равно как беременная. Когда симпатия шьет детьми белье, в таком случае тихонько поет постоянно одну песню:

Спиря, Спиря, Спиридон,Спиря, братик моего родной;

Сама сяду во саночки,

Спирю - бери запяточки...

Если взойти на комнату, возлюбленная словно по мановению волшебного жезла перестает драть козла равно раздраженно кричит:

- Чего тебе?

Я уверен, что-нибудь возлюбленная безвыгодный знала ни одной песни, не считая этой.

Вечером хозяева зовут меня на комнату равным образом приказывают:

- Ну -ко, расскажи, равно как твоя милость жил держи пароходе!

Я сажусь в испражнения подле двери уборной равным образом говорю; ми мягко хватиться чего об второй жизни во этой, гораздо меня сунули противу моей воли. Я увлекаюсь, забываю что касается слушателях, же -ненадолго; нежный пол отродясь отнюдь не ездили возьми пароходе равным образом спрашивают меня:

- А все-таки, поди-ка, боязно?

- Я никак не понимаю- аюшки? бояться?

- А против всякого чаяния некто свернет получи и распишись глубокое луг согласен равно потонет!

Хозяин хохочет, а автор этих строк - хоть равно знаю, зачем пароходы безвыгодный тонут получи глубоких местах, - отнюдь не могу утвердить на этом женщин. Старуха уверена, почто пароходишко неграмотный плавает за воде, а идет, упираясь колесами во почва реки, наравне наговор объединение земле.

- Коли симпатия железный, в духе а возлюбленный плывет? Небось, пальстаб невыгодный плавает...

- А дуршлаг как-никак никак не тонет на воде?

- Сравнил! Ковш-маленький, пустой... Когда пишущий эти строки говорю в рассуждении Смуром равным образом его книгах, они смотрят получи меня подозрительно; женщина говорит, в чем дело? книги сочиняют дураки да еретики.

- А Псалтырь? А ирод Давид?

- Псалтырь - священное писание, несомненно да так приам Дава прощенья просил у бога из-за Псалтырь.

- Где сие сказано?

- На ладони у меня, - аз многогрешный те гляди хвачу в соответствии с затылку, равным образом узнаешь - где!

Она всё знает, о во всем говорит смело равно во всякое время - дико.

- На Печорке крымчанин помер, таково человек у него горлом излилась, черная, наравне деготь!

- Душа-дух, -говорю я, только возлюбленная с высоты своего величия кричит:

- У татарина-то? Дурак!

Молодая руководительница в свою очередь боится книг.

- Это куда плохо книжки читать, а особливо- во молодых летах, -говорит она. -У нас в Гребешке одна юнгфера хорошего семейства читала-читала, так точно -в дьякона равным образом влюбилась. Так дьяконова благоверная где-то срамила ее - трагичность даже! На улице, подле людях...

Иногда мы употреблял фразы изо книг Смурого; на одной изо них, без участия азбука равно конца, было сказано: "Собственно говоря, ни одна собака невыгодный изобрел пороха; что всё, - спирт явился во конце длинного ряда мелких наблюдений равным образом открытий".

Не знаю почему, только ми ужас запомнилась сия фраза, особенно а полюбилось выравнивание двух слов: "собственно говоря". Эти стихи казались ми убедительными, моя персона чувствовал на них силу, - беда сколько они принесли горя мне, смешного горя. Есть такое.

Однажды, получай формулировка хозяев расславить им до этого времени что-нибудь относительно пароходе, ваш покорный слуга ответил:

- Мне ужак ни к чему рассказывать, если разобраться говоря...

Это их изумило, они закаркали:

- Как? Как твоя милость сказал?

И совершенно четверо начали разом хохотать, повторяя:

- Собственно говоря, а -ба -атюшки!

Даже обладатель сказал мне:

- Плохо твоя милость выдумал, чудак!

С праздник поры они век звали меня:

- Эй, собственно говоря говоря! Иди-ка, подотри настил ради ребенком, по существу говоря говоря...

Это бестолковое глум безвыгодный обижало, да ахти удивляло меня.

Я жил на тумане отупляющей тоски и, с тем нанести поражение ее, старался наравне не возбраняется значительнее работать. Недостатка во работе безграмотный ощущалось, - во доме было тандем младенцев, няньки невыгодный угождали хозяевам, их неослабно меняли; ваш покорнейший слуга потребно был шалить со младенцами, с головы воскресенье мыл пеленки да каждую неделю ходил держи Жандармский треншальтер полоскать белье, - с годами меня осмеивали прачки.

- Ты почто следовать прекрасный пол обязанности взялся?

Иногда они доводили меня перед того, аюшки? автор этих строк шлепал их жгутами мокрого белья, они по-царски платили ми тем же, только вместе с ними было весело, интересно.

Жандармский родничок бежал по мнению дну глубокого оврага, спускаясь ко Оке, ложбина отрезал через города поле, названное именем древнего бога - Ярило. На этом поле, сообразно Семикам, городское обывательщина устраивало гулянье; бабуня говорила мне, в чем дело? на годы ее молодости племя пока что веровал Яриле равным образом приносил ему жертву: брали колесо, обвертывали его смоленой паклей и, пустив подина гору, из криками, не без; песнями, следили - докатится ли огненное маховик поперед Оки. Если докатится, Небо Ярило принял жертву: летига довольно солнечное равным образом счастливое.

Прачки были, во большинстве, из Ярила, всё бойкие, зубастые бабы; они знали всю век города, равно было весть любопытно подслушивать их рассказы относительно купцах, чиновниках, офицерах, для которых они работали. Полоскать бельецо зимою, во безразличный воде ручья - каторжное дело; у всех женщин грабки накануне того мерзли, что такое? трескалась кожа. Согнувшись по-над ручьем, запертым на деревянную колоду, перед стареньким, щелявым навесом, который-нибудь безвыгодный защищал с снега равно ветра, бабы полоскали белье; лица их налиты кровью, нащипаны морозом; дубарь жжет мокрые пальцы, они далеко не гнутся, с око текут слезы, а женское сословие неуемно гуторят, передавая доброжелатель другу различные истории, относясь ко по всем статьям равным образом ко всему от какой-то особенной храбростью.

Лучше всех рассказывала Наталья Козловская, девочка парение ради тридцать, свежая, крепкая, от насмешливыми глазами, от каким-то особенно гибким равно острым языком. Она пользовалась вниманием всех подруг, вместе с нею советовались об разных делах да уважали ее ради уловка во работе, следовать аккуратную одежду, следовать то, сколько возлюбленная отдала дочка изучать во гимназию. Когда она, сгибаясь подина тяжестью двух корзин вместе с мокрым бельем, спускалась из крыша мира объединение скользкой тропе, ее встречали весело, любовно спрашивали:

- Как дочка-то?

- Ничего, спасибо, учится, хвала богу!

- Гляди - барыней будет?

- А того вследствие равным образом учу. Откуда баре, холеные хари? Всё с нас, изо черноты земной, а откудова еще-то? Чем лишше науки, тем длинней руки, лишше возьмут; а кем чище взято, у того труд равно свято. Бог посылает нас семо глупыми детьми, а обратно требует умными стариками, чисто -надо учиться!

Когда симпатия говорила, постоянно молчали, чутко слушая складную, уверенную речь. Ее хвалили на глазищи равным образом из-за глаза, удивлялись ее выносливости, разуму, да - ни один человек невыгодный подражал ей. Она обшила себя рукава кофты рыжей кожей ото голенища сапога, - сие позволяло ей неграмотный обнажать рук в области локти, безграмотный увлажнять рукава. Все говорили, который возлюбленная недурно придумала, так ни один человек безвыгодный есть сего себе, а в отдельных случаях ес ваш покорнейший слуга - меня осмеяли.

- Эх ты, у бабы разуму учишься!

Про старшуха ее говорили:

- Эко важное дело! Ну, одной барыней пуще будет, несомненно ли? Да, может, до сей времени да безграмотный доучится, помрет...

- Тоже тогда равно ученые малограмотный дольче живут: иди для черту у Бахилова дочь-то училась-училась, правда равным образом самоё во учительши пошла, ну, а если учительша, следовательно - вековуша...

- Конешно! Замуж-то да не принимая во внимание грамоты возьмут, было бы ради зачем взять...

- Бабий догадка безграмотный на голове...

Было по-китайски да стесненно слушать, зачем они самочки относительно себя якобы до того бесстыдно. Я знал, на правах прошел слух насчёт женщинах матросы, солдаты, землекопы, мы видел, что-то мужской элемент издревле хвастаются корешок преддверие другом своей ловкостью на обманах женщин, выносливостью во сношениях со ними; автор этих строк чувствовал, который они относятся для "бабам" враждебно, да только что такое? не во всякое время вслед рассказами мужчин по части своих победах, совместно со хвастовством, звучало что-то, позволявшее ми думать, что-то во сих рассказах хвастовства да выдумки больше, нежели правды.

Прачки невыгодный рассказывали товарищ другу относительно своих любовных приключениях, да нет слов всем, почто говорилось ими что до мужиках, автор слышал пять чувств: вкус насмешливое, злое начало да думал, что, пожалуй, сие правда: баба- сила!

- Как ни кружись, вместе с кем ни дружись, а ко бабе придешь, безвыгодный минуешь, -сказала раз как-то Наталья, да какая-то старушоночка простуженным голосом крикнула ей:

- А слабо кроме? От бога да так ко нам уходят, монахи-те, отшельники-те...

Эти сплетни около хнычущий плеск воды, ухлопывание мокрых тряпок, держи дне оврага, на грязной щели, которую аж зимний зазимье безвыгодный был способным зашторить своим чистым покровом, сии бесстыдные, злые беседы что до тайном, по части том, чей всё-таки племена да народы, вызывали у меня пугливое отвращение, отталкивая дума да чувствование во сторону с "романов", назойливо окружавших меня; не без; понятием - "роман" у меня надёжно связалось изображение по отношению грязной, распутной истории...

Но все же на овраге, посредь прачек, на кухнях у денщиков, во подвале у рабочих-землекопов было несравнимо интереснее, нежели дома, идеже застывшее однообразие речей, понятии, событий вызывало исключительно тяжкую да злую скуку. Хозяева жили во заколдованном кругу еды, болезней, сна, суетливых приготовлений для еде, ко сну; они говорили по отношению грехах, по части смерти, архи боялись ее, они толклись, вроде зерна кругом жёрнова, вечно ожидая, почто видишь симпатия раздавит их.

В свободные час мы уходил во сараище упрекать дрова, желая побыть один от самим собою, а сие редко когда удавалось, -приходили денщики да рассказывали относительно жизни нате дворе.

Чаще других ко ми являлись во здание Ермохин равно Сидоров. Первый - длинный, сгорбленный калужанин, вполне сученый изо толстых да крепких жил, малоголовый, от мутными, маслеными глазами. Он был ленив, прискорбно глуп, двигался медленно, неловко, а при случае видел женщину, в таком случае мычал равно наклонялся вперед, согласно правилам хотел осесть на шлепанцы ей. Все в дворе удивлялись быстроте его побед надо кухарками, горничными, завидовали ему, боялись его медвежьей силы. Сидоров, худощавый равно отощалый туляк, был ввек печален, говорил тихонько, кашлял осторожно, ставни его мнительно горели, спирт весть любил воззриться на темные углы; рассказывает ли что-нибудь вполголоса, либо — либо сидит молча, а ввек смотрит на оный угол, идеже темнее.

- Ты который смотришь?

- А может, мыша выбежит... Люблю мышей, такие, катаются, тихонькие...

Я писал денщикам переписка на деревни, мемуары возлюбленным, ми сие нравилось: же было приятнее, нежели про других, выводить переписка с целью Сидорова, -он бережно каждую субботу посылал переписка сестре во Тулу.

Пригласив меня ко себя во кухню, симпатия садился вслед верстак возле со мною, устойчиво растирал ладонями стриженую голову равным образом шептал на слух мне:

- Ну, валяй! Сначала - равно как надо: любезнейшая моя сестрица, ни инжир себе! держи целый ряд парение - равно как надо! Теперь пиши: деревянный ваш покорный слуга получил, только лишь сего никак не требуется равным образом благодарю. Мне шиш малограмотный надо, наш брат живем хорошо, - наш брат живем окончательно никак не хорошо, а как бы собаки, ну, твоя милость насчет ведь безграмотный пиши, а пиши - хорошо! Она - маленькая, ей четырнадцать полет токмо - на хренища ей знать? Теперь пиши сам, по образу тебя учили...

Он наваливался получи и распишись меня со левого бока, взволнованно равно зловонно дышал во локатор ми равным образом шептал настойчиво:

- Чтоб возлюбленная безграмотный давала парням обниматься не без; нею равно беспокоить ее ради титечки да никак! Пиши: разве кто такой говорит ласково, твоя милость ему безграмотный верь, сие дьявол хочет обмануть вас, испортить...

От усилий подавить перхота серое личико его наливалось кровью, возлюбленный надувал щеки, получай глазах выступали слезы, возлюбленный ерзал за стулу равным образом толкал меня.

- Ты мешаешь!

- Ничего, пиши!.. Господам никак не верь чище всего, они обманут девушку во одинокий раз. Он знает приманка болтология равным образом всё может сказать, а наравне твоя милость ему поверила, ведь - тебя во падший дом. А ежели накопишь рубль, этак отдай попу, некто равно сохранит, когда-никогда блестящий человек. А полегче зарывай во землю, чтоб ни одна собака неграмотный видел, равно помни -где.

Было жуть меланхолично развесить уши нынешний шёпот, заглушаемый визгом жестяного вертуна форточки. Я оглядываюсь сверху закопченное отверстие печи, в поставец от посудой, запачканный мухами, - мебель невообразимо грязна, обильна клопами, скорбно пропахла жареным маслом, керосином, дымом. На печи, на лучине, шуршат тараканы, уныние вливается на душу, только что-нибудь не прежде слез какая жалость солдата, его сестру. Разве можно, да не сделаете мирово водиться так?

Я пишу что-то, поуже невыгодный слушая шёпот Сидорова, пишу насчёт том, по образу горько да обидный жить, а он, вздыхая, говорит мне:

- Много пишешь, спасибо! Теперь симпатия полноте знать, в чем дело? должно бояться...

- Ничего отнюдь не следует бояться, - свирепо говорю я, хоть самостоятельно боюсь многого.

Солдат смеется, прикашливая:

- Чудачок! Как но безграмотный бояться? А - господа, а - бог? Да недостаточно ли!

Получив письмишко через сестры, дьявол суетливо просил:

- Читай, пожалуйста, скорее...

И заставлял меня перечитывать написанное каракулями, какая жалость краткое равно ерунда письмишко за три раза.

Был дьявол добрый, мягкий, так для женщинам относился приближенно же, наравне все, - по-собачьему ориентировочно равным образом просто. Вольно да нечаянно наблюдая сии отношения, постоянно со поразительной да поганой быстротой развивающиеся бери моих глазах со вводные положения до самого конца, ваш покорный слуга видел, как бы Сидоров возбуждал у бабы доброе зрение жалобами нате свою солдатскую жизнь, в качестве кого некто опьяняет ее ласковой ложью, а впоследствии всего, рассказывая Ермохину по части своей победе, неприязненно морщится равным образом плюет, определённо принял горького лекарства. Это доска меня соответственно сердцу, ваш покорнейший слуга сурово спрашивал солдата - дьявол весь они обманывают баб, лгут им, а потом, издеваясь надо женщиной, передают ее единственный другому равно зачастую - бьют?

Он только лишь тихонько усмехался равно говорил:

- Тебе никак не надлежит интересоваться этими делами, сие всё плохо, это-грех! Ты -маленький, тебе рано...

Но единою аз многогрешный добился ответа побольше определенного да весть памятного мне.

- Думаешь- симпатия неграмотный знает, который моя персона ее обманываю? - сказал он, подмигнув равно кашляя. - Она - зна -ет! Она хозяйка хочет, чтоб обманули. Все врут на этом деле, сие уже такое дело, как не стыдно всем, пустое место пусто невыгодный любит, а без труда - баловство! Это смерть до чего стыдно, вот, погоди, самоуправно узнаешь! Нужно, чтоб было ночью, а средь бела дня - во темноте, на чулане, да! За сие Жизнедавец с раиса прогнал, по причине сего однако несчастливы...

Он говорил приближенно хорошо, круглым счетом грустно, покаянно, аюшки? сие одну каплю примирило меня со его романами; пишущий эти строки относился ко нему сильнее дружественно, нежели ко Ермохину, которого ненавидел равным образом на все лады старался высмеять, раздражить, - сие ми удавалось, равно часто симпатия бегал вслед за мной в соответствии с двору вместе с недобрыми намерениями, которые только лишь объединение неловкости его иногда удавались ему.

- Это - запрещено, - говорил Сидоров.

Что запрещено -я знал, а что-нибудь с сего народище несчастны- малограмотный верилось. И видел, в чем дело? несчастны, а отнюдь не верил потому, в чем дело? сплошь и рядом наблюдал необычное вид во глазах влюбленных людей, чувствовал особенную доброту любящих; испытывать нынешний пятидесятница сердца век было приятно.

Но во всяком случае жизнь, помню, казалась ми всё сильнее скучной, жесткой, устойчиво установленной вовек на тех формах да отношениях, вроде ваш покорный слуга видел ее из дня на день. Не думалось по части внутренние резервы чего-либо лучшего, нежели то, ась? есть, что-то неустранимо является под глазами отдельный день.

Но раз как-то солдаты рассказали ми историю, изо всех сил взволновавшую меня: на одной изо квартир жил закройщик лучшего портного во городе, тихий, скромный, неправильный человек. У него была маленькая, бездетная жена, которая воскресенье да найт читала книги. На шумном дворе, во домах, плотно набитых пьяными людьми, сии два жили незаметно да безмолвно, гостей далеко не принимали, самочки никуда неграмотный ходили, лишь по части праздникам во театр.

Муж от утра до самого позднего вечера был в службе, жена, похожая бери девочку-подростка, раза двушничек на неделю в дневное время выходила во библиотеку. Я нередко видел, на правах она, покачиваясь, можно подумать прихрамывая, мелкими шагами согласен сообразно дамбе, вместе с книгами во ремнях, можно представить гимназистка, простенькая, угодно новая, чистая, во черных перчатках для маленьких руках. Лицо у нее птичье, вместе с быстрыми глазками, все симпатия красивенькая, на правах фарфоровая статуэтка возьми подзеркальнике. Солдаты говорили, сколько у нее отнюдь не пей — не хочу ребра на правом боку, почему симпатия равным образом качается эдак чудеса да и только возьми ходу, так ми сие казалось приятным да враз отличало ее с других дам для дворе -офицерских жен; эти, вопреки получи и распишись их громкие голоса, пестрые наряды равным образом высокие турнюры, были какие-то подержанные, правильно они растянуто равным образом забыто лежали во темном чулане, посредь разных ненужных вещей.

Маленькая закройщица считалась умереть и далеко не встать дворе полуумной, говорили, аюшки? возлюбленная потеряла ум на книгах, дошла накануне того, что такое? никак не может делать хозяйством, ее спутник жизни сам по себе ходит сверху толкучка следовать провизией, сам по себе заказывает пир равно пирушка кухарке, огромной, нерусской бабе, угрюмой, из одним красным глазом, вечно мокрым, равным образом узенькой розовой щелью возмещение другого. Сама а белоручка - говорили относительно ней -не умеет отличить буженину через телятины равно как-то со стыдом купила где бы петрушки -хрен. Вы подумайте, каковой ужас!

Все трое, они были чужими на доме, равно как предлогом ненамеренно попали во одну с клеток сего большого спаривание для того кур, напоминая синиц, которые, спасаясь ото мороза, влетают вследствие форточку на душное равно грязное жилое помещение людей.

И внезапно денщики рассказали мне, сколько господа офицеры затеяли вместе с маленькой закройщицей обидную равным образом злую игру: они около ежедневно, ведь один, так другой, передают ей записки, во которых пишут в рассуждении любви для ней, в рассуждении своих страданиях, об ее красоте. Она отвечает им, просит отбросить ее во покое, сожалеет, почто причинила горе, просит бога, с тем спирт помог им охладеть ее. Получив такую записку, офицеры читают ее всё-таки вместе, смеются надо женщиной да сообща но вновь составляют послание для ней ото лица кого-либо одного.

Рассказывая ми эту историю, денщики равным образом смеялись, ругали закройщицу.

- Дура несчастная, кривуля, - говорил Ермохин басом, а Сидоров тихонько поддерживал его:

- Всякая каменная баба хочет, чтоб ее обманули. Она всё знает...

Не поверил я, почто закройщица знает, на правах смеются по-над нею, да в тот же миг решил заметить ей об этом. Выследив, в некоторых случаях ее стряпуха пошла на погреб, моя особа вбежал по мнению черной лестнице на квартиру маленькой женщины, сунулся во кухню - немного погодя было пусто, вошел на комнаты - закройщица сидела у стола, во одной руке у нее беременная золоченая чашка, на непохожий - раскрытая книга; возлюбленная испугалась, прижала книгу для маркоташки равно стала пиано кричать:

- Кто это? Августа! Кто ты?

Я начал бурно равно путано беседовать ей, ожидая, который возлюбленная бросит во меня книгой другими словами чашкой. Она сидела во большом малиновом кресле, одетая во лазоревый платье вместе с бахромою сообразно подолу, не без; кружевами получи вороте да рукавах, по мнению ее плечам рассыпались русые волнистые волосы. Она была похожа бери ангела от царских дверей. Прижимаясь для спинке кресла, симпатия смотрела сверху меня круглыми глазами, поначалу сердито, позднее удивленно, со улыбкой.

Когда ваш покорный слуга сказал всё, зачем хотел, и, потеряв храбрость, обернулся ко двери, возлюбленная крикнула мне:

- Постой!

Ткнула чашку сверху поднос, бросила книгу в стол, и, сложив ладошки, заговорила густым голосом взрослого человека...

- Какой твоя милость диковинный мальчик... Подойди поближе!

Я подвинулся беда осторожно, возлюбленная взяла мою руку и, гладя ее маленькими холодными пальцами, спросила:

- Тебя ноль без палочки безвыгодный научил проговорить ми это, нет? Ну, хорошо, ваш покорнейший слуга вижу, верю - твоя милость самовластно придумал...

Выпустив мою руку, возлюбленная закрыла лупилки да тихонько, длительно сказала:

- Так об этом по слухам грязные солдаты!

- Вы бы съехали не без; квартиры-то, -солидно посоветовал я.

- Зачем?

- Одолеют они вас.

Она по кайфу засмеялась, впоследствии спросила:

- Ты учился? Книжки пробегать любишь?

- Некогда ми читать.

- Если бы любил, нашлось бы время. Ну - спасибо!

Она протянула ми щепотью сложенные грабки равным образом на них серебряную монету, - было как не стыдно ухватить эту холодную вещь, а мы безграмотный посмел отступиться с нее, и, уходя, положил ее сверху столбик перил лестницы.

Я унес через этой дамское сословие импрессия глубокое, новое ради меня; предо мной безошибочно зорька занялась, равно порядочно дней мы жил во радости, вспоминая просторную комнату равным образом на ней закройщицу во голубом, похожую в ангела. Вокруг всё было неведомо красиво, богатый лимонный тус кииз лежал лещадь ее ногами, через серебряные стекла окон смотрел, греясь вблизи нее, зимний день.

Мне захотелось поглядеть получи нее сызнова раз, - ась? будет, если бы автор этих строк пойду, попрошу у нее книжку?

Я ес сие равным образом паки увидал ее получай томик а месте, и от книгой на руках, хотя карман у нее была подвязана каким-то рыжим платком, зеницы запух. Давая ми книгу во черном переплете, закройщица малопонятно промычала что-то. Я ушел от грустью, унося книгу, через которой веяло креозотом да анисовыми каплями. Книгу автор этих строк спрятал в чердак, завернув ее на чистую рубашку равным образом бумагу, боясь, дабы хозяева малограмотный отняли, малограмотный испортили ее.

Они, получая "Ниву" за выкроек да премий, далеко не читали ее, но, посмотрев картинки, складывали сверху термошкаф во спальне, а на конце лета переплетали да прятали подина кровать, идеже поуже лежали три тамара "Живописного обозрения". Когда ваш покорнейший слуга мыл настил во спальной, подина сии книги подтекала грязная вода. Хозяин выписывал газету "Русский курьер" да вечерами, читая ее, ругался:

- Чёрт их поймет, с какой-нибудь сие радости они пишут всё это! Скучища же...

В субботу, развешивая получи и распишись чердаке белье, автор этих строк вспомнил по отношению книге, достал ее, развернул равно прочитал начальную строку: "Дома -как люди: любой имеет свою физиономию". Это удивила меня своей правдой, - моя особа стал заглядывать дальше, на ногах у слухового, окна, да читал, непостоянно неграмотный озяб, а вечером, в некоторых случаях хозяева ушли ко всенощной, снес книгу на кухню да утонул на желтоватых, изношенных страницах, подобных осенним листьям; они усилий уводили меня на иную жизнь, ко новым именам равно отношениям, показывая ми добрых героев, мрачных злодеев, непохожих возьми людей, приглядевшихся мне. Это был интимные отношения Ксавье -де Монтепэна, длинный, на правах однако его романы, полный людьми равным образом событиями, изображавший незнакомую, стремительную жизнь. Всё во романе этом было эка не мудрствуя лукаво равным образом ясно, во вкусе личиной неведомый свет, тайный в лоне строк, освещал доброе равно злое, помогая предаваться чему равно ненавидеть, заставляя интенсивно наблюдать после судьбами людей, спутанных на компактный рой. Сразу возникло настойчивое охота помочь этому, помочь тому, забывалось, что такое? все каста сверх ожидания открывшаяся дни во всех отношениях бумажная; всё забывалось на колебаниях борьбы, поглощалось чувством радости получи одной странице, чувством огорчения нате другой.

Я зачитался предварительно того, что, нет-нет да и услыхал звонок колокольчика держи парадном крыльце, неграмотный разом понял, кто именно сие звонит равно зачем.

Свеча почти не догорела, подсвечник, лишь только который утречком выметенный мною, был залит салом; светильня лампадки, из-за которою ваш покорный слуга полагается был следить, выскользнула изо держальца равным образом погасла. Я заметался по мнению кухне, стараясь прикрыть пахта моих преступлений, сунул книгу на подпечек да начал оправлять лампадку. Из комнаты выскочила нянька:

- Оглох? Звонят!

Я бросился замыкать двери.

- Дрых? -сурово спросил хозяин; наложница его, тяжко поднимаясь за лестнице, жаловалась, который автор этих строк ее простудил, старушонка ругалась. В кухне возлюбленная приёмом увидала сожженную свечу равно основы исповедовать меня - ась? ваш покорнейший слуга делал.

Я молчал, безошибочно свалившись откуда-то вместе с высоты, вполне разбитый, на страхе, зачем симпатия найдет книгу, а возлюбленная кричала, почто автор сожгу дом. Пришел большак от женой ужинать, старица пожаловалась им:

- Вот, глядите, всю свечу сжег равно дворец сожгет...

Ужиная, они совершенно четверо пилили меня своими языками, вспоминая вольные равным образом невольные проступки мои, угрожая ми погибелью, только ваш покорный слуга уж знал, что такое? всё сие они ходят слухи безвыгодный со зла равным образом далеко не изо добрых чувств, а только лишь ото скуки. И было в диковинку видеть, какие они пустые да смешные сообразно сравнению со людьми изо книги.

Вот они кончили есть, отяжелели, истомленно разошлись спать; старуха, потревожив бога сердитыми жалобами, забралась получи каменка да примолкла. Тогда пишущий эти строки встал, вынул книгу изо подпечка, подошел ко окну; нощь была светлая, серп смотрела лично во окно, так ерундовский перл безвыгодный давался зрению. А дешифрировать желательно мучительно. Взяв из армия медную кастрюлю, пишущий эти строки отразил ею планета луны возьми книгу - таким образом покамест хуже, темнее. Тогда моя особа забрался бери лавку, на угол, ко образам, начал произносить стоя, возле свете лампады, и, утомленный, заснул, опустясь нате лавку, а проснулся через крика равным образом толчков старухи. Держа книгу во руках, симпатия страсть до чего стучала ею за плечам моим, красная со зла, бешено вскидывая рыжей головою, босая, на одной рубахе. С полатей выл Виктор:

- Мамаша, так точно отнюдь не орите вы! Жить нельзя...

"Пропала книга, изорвут", - думал я.

За утренним чаем меня судили. Хозяин сурово спрашивал:

- Где твоя милость взял книгу?

Женщины кричали, перебивая товарищ друга, Витюля недоверчиво нюхал страницы равным образом говорил:

- Духами пахнет, ей-богу...

Почему-то автор малограмотный был способным говорить правду да сказал, что-то сборник взята мной у Сидорова, денщика полкового священника.

- Отнеси ему, равным образом чтоб сего вовеки значительнее далеко не было! - сказал хозяин.

Узнав, почто журнал принадлежит священнику, они совершенно единаче единожды осмотрели ее, удивляясь равным образом негодуя, почто пастырь читает романы, однако что ни говори сие малость успокоило их, и так господин пока что долготно внушал мне, аюшки? скандовать - нежелательно равно опасно.

- Вот они, читатели-то, железную отвали взорвали, хотели убить...

Хозяйка сурово равным образом опасливо крикнула мужу:

- Ты со ума сошел! Что твоя милость ему говоришь?

Я отнес Монтепэна солдату, рассказал ему, на нежели дело, - Сидоров взял книгу, не проронив ни слова открыл капельный сундучок, вынул чистое утирка и, завернув на него роман, спрятал во сундук, сказав мне:

- Не слушайся их - приходи ко ми да читай, пишущий эти строки никому отнюдь не скажу! А даже если придешь - не имеется меня, источник висит вслед за образом, отопри укладка равным образом читай...

Отношение хозяев для книге мгновенно подняло ее во моих глазах держи высоту важной равно страшной тайны. То, почто какие-то "читатели" взорвали приблизительно железную дорогу, желая кого-то убить, безвыгодный заинтересовало меня, хотя ваш покорный слуга вспомнил вопросительный знак священника в исповеди, читание гимназиста на подвале, языкоблудие Смурого в отношении "правильных книгах" да вспомнил дедовы рассказы насчёт чернокнижниках-фармазонах:

"А рядом Благословенном государе Александре Павлыче дворянишки, совратясь для чернокнижию да фармазонству, затеяли продать цельный рассейский толпа римскому папе, езуиты! Тут Аракчеев -генерал изловил их нате деле да, невыгодный взирая в чины -звания, - всех на Кашлык во каторгу, со временем они да исхизли, как тле..."

Вспоминался "умбракул, распещренный звездами", "Гервасий" да торжественные, насмешливые слова:

"Профаны, любопытствующие смыслить наши дела! Никогда слабые ваши зеницы малограмотный узрят оных!"

Я чувствовал себя у порога каких-то великих тайн равно жил, на правах помешанный. Хотелось кончить книгу, было боязно, сколько симпатия пропадет у солдата alias симпатия с грехом пополам испортит ее. Что ваш покорный слуга скажу в то время закройщице?

А старуха, пристально следя, чтоб ваш покорнейший слуга отнюдь не бегал для денщику, грызла меня:

- Книжник! Книжки-то иди сверху все цифра стороны распутству учат, чтоб сматываем удочки твоей здесь далеко не было она, книгочея, перед что такое? дошла, - возьми беспорядок самочки поссать далеко не может, только лишь со офицерами путается, средь бела дня принимает их, моя персона зна -аю!

Мне желательно кричать:

"Это неправда! Она безграмотный путается..."

Но моя особа боялся отстаивать закройщицу - внезапно старушечка догадается, почто книга-то ее?

Несколько дней ми жилось бешено плохо; мной овладела рассеянность, тревожная тоска, автор этих строк отнюдь не был в силах спать, на страхе после судьбу Монтепэна, равно гляди один раз кулинарка закройщицы, остановив меня получи дворе, сказала:

- Принеси книгу!

Я выбрал пора потом обеда, от случая к случаю хозяева улеглись отдыхать, равно явился ко закройщице сконфуженный, подавленный.

Она встретила меня такая же, какою автор ее встретил на главнейший раз, всего только одета иначе: во серой юбке, черной бархатной кофте, от бирюзовым наперекрест получи открытой шее. Она была похожа возьми самку снегиря.

Когда аз многогрешный сказал ей, зачем безграмотный успел разгадать книгу равным образом который ми запрещают читать, у меня с обиды равно через радости смотреть эту женщину ставни налились слезами.

- Ф -фу, какие глупые люди! - сказала она, сдвинув тонкие брови. - А уже у твоего хозяина такое интересное лицо. Ты побудь на месте огорчаться, пишущий эти строки подумаю. Я напишу ему!

Это меня испугало, пишущий эти строки объявил ей, что-то солгал хозяевам, сказал, в чем дело? журнал взята невыгодный у нее, а у священника.

- Не надо, никак не пишите! -просил ваш покорный слуга ее. -Они будут осклабляться по-над вами, бесславить вас. Вас как-никак ноль без палочки невыгодный любит закачаешься дворе, совершенно осмеивают, говорят, аюшки? ваш брат петая дура равным образом у вам никак не до черта ребра...

Выпалив всё это, автор этих строк сей же час понял, в чем дело? сказал лишек равно обидное про нее, -она закусила верхнюю губу равно хлопнула себя в соответствии с бедру, что примерно сидела верхами получай лошади. Я сконфуженно опустил голову, желая исчезнуть через землю, же закройщица повалилась бери кресло равным образом мажорно захохотала, повторяя:

- Ой, в качестве кого глупо... как бы глупо! Но аюшки? но делать? - спросила возлюбленная самочки себя, неотрывно разглядывая меня, а потом, вздохнув, сказала: - Ты бог удивительный мальчик, очень...

Взглянув во трюмо поблизости со нею, моя особа увидал скуластое, широконосое образина от большим синяком возьми лбу, давнёшенько безграмотный стриженные волосья торчали в всегда стороны вихрами, - вишь сие равным образом называется "очень чудный мальчик"?.. Не похож чудаковатый мальчонок получи фарфоровую тонкую фигурку...

- Ты безграмотный взял в этом случае денежку, которую моя особа дала. Почему?

- Мне далеко не надо.

Она вздохнула.

- Ну, что-нибудь ж делать! Если тебе позволят читать, приходи, пишущий эти строки тебе дам книги...

На подзеркальнике лежали три книги; та, которую ваш покорнейший слуга принес, была самая толстая. Я смотрел держи нее из грустью. Закройщица протянула ми маленькую розовую руку.

- Ну, прощай!

Я расчетливо дотронулся до самого ее шуршалки равным образом бегом ушел.

А пожалуй, по-видимому прошел слух ради нее, который возлюбленная ни ложки никак не знает, - во двугривенник назвала денежкой, согласно правилам ребенок.

Но сие ми нравилось...

IX

И уныло равно уморительно вспоминать, сколько стоит тяжелых унижений, обид да тревог принесла ми ахнуть никак не успеешь вспыхнувшая стремление для чтению!

Книги закройщицы казались очень дорогими, и, боясь, зачем старуха домостроительница сожжет их во печи, ваш покорнейший слуга старался невыгодный не далеким через какой-либо мысли об сих книгах, а стал овладевать маленькие разноцветные книжки на лавке, идеже сообразно утрам покупал черняшка для чаю.

Лавочник был аспидски досадный юноша - толстогубый, потный, не без; белым дряблым лицом, на золотушных шрамах равно пятнах, со белыми глазами да коротенькими, неловкими пальцами сверху пухлых руках. Его торговая точка являлась местом вечерних собраний на подростков равным образом легкомысленных девиц улицы; братишка мой хозяина в свой черед примерно первый попавшийся вечеринка ходил для нему вдребезги брага да исполнять на карты. Меня нередко посылали подзывать его ко ужину, да моя особа малограмотный раз видел во тесной, маленькой комнатке после лавкою придурковатую румяную жену лавочника сидевшей держи коленях Викторушки другими словами другого парня. Это, видимо, неграмотный обижало лавочника; невыгодный обижался симпатия равно тогда, нет-нет да и его сестру, которая помогала ему барышничать во лавке, здорово обнимали певчие, солдаты равно все, кому сие нравилось. Товару во лавочке было немного, некто объяснял сие тем, что-то деятельность у него новое, - спирт невыгодный успел привести в порядок его, ежели и лавочка была открыта единаче осенью. Он показывал гостям равным образом покупателям грязные картинки, давал -желающим- выписывать бесстыдные стихи.

Я читал пустые книжонки Миши Евстигнеева, платя в соответствии с копейке ради объяснение каждой; сие было дорого, а книжки малограмотный доставляли ми никакого удовольствия. "Гуак, иначе Непреоборимая верность", "Франциль Венециан" "Битва русских не без; кабардинцами, иначе Прекрасная магометанка, умирающая получай гробе своего супруга" равно все словесность сего рода в свой черед невыгодный удовлетворяла меня, то и дело возбуждая злую досаду казалось, что-то комикс издевается требуется мною, наравне надо дурачком, рассказывая тяжелыми словами невероятные вещи.

"Стрельцы", "Юрий Милославский", "Таинственный монах", "Япанча, татарский наездник" равным образом подобные книги нравились ми в большинстве случаев -от них вещь оставалось; а снова сильнее меня увлекали жития святых - тогда было в некоторой степени серьезное, чему верилось равным образом сколько порой по-серьезному волновало. Все великомученики отчего-то напоминали ми Хорошее Дело, великомученицы - бабушку, а преподобные - деда, на его хорошие часы.

Читал пишущий эти строки на сарае, уходя обижать дрова, либо возьми чердаке, который было одинаково неудобно, холодно. Иногда, если бы словарь интересовала меня alias требуется было разгадать ее скорее, автор этих строк вставал в ночь равным образом зажигал свечу, же бабушка хозяйка, заметив, зачем свечи согласно ночам умаляются, стала вымеривать их лучинкой равным образом неизвестно куда прятала мерки. Если на ране во свече недоставало вершка тож буде я, найдя лучинку, безграмотный обламывал ее. для сгоревший обломок свечи, во кухне начинался разъяренный крик, равно как-то раз Викторушка возмущенно провозгласил со полатей:

- Да хорош но лаяться, мамаша! Жить нельзя! Конечно, возлюбленный жгет свечи, вследствие этого аюшки? книжки читает, у лавочника берет, автор знаю! Поглядите-ка у него возьми чердаке...

Старуха сбегала получи и распишись чердак, нашла какую-то книжку равно разодрала ее на клочья.

Это, разумеется, огорчило меня, только любовь дешифрировать уже сильнее окрепло. Я понимал, зачем коли во настоящий хата прибытие святой, - мои хозяева начнут его учить, станут перечерчивать в кровный лад; они будут создавать сие ото скуки. Если они перестанут разбирать дело людей, кричать, подымать на смех по-над ними - они разучатся говорить, онемеют, им далеко не видать полноте самих себя. Для того, в надежде душа чувствовал себя, необходимо, ради спирт а именно относился ко людям. Мои хозяева отнюдь не умели глядеть ко ближним иначе, по образу учительно, от осуждением, ч разве бы сделать первые шаги обретаться беспричинно же. вроде они, - беспричинно но думать, чувствовать, - всё в равной степени - они осуждали бы да после это. Уж такие люди.

Я во зачем бы в таком случае ни стало исхитрялся читать, старица мало-мальски крата уничтожала книги, равно против всякого чаяния ваш покорнейший слуга оказался на долгу у лавочника сверху огромную сумму на сороковник семь копеек! Он требовал денег да грозил, аюшки? горазд отнимать у меня ради кредит хозяйские, от случая к случаю ваш покорный слуга приду во лавку ради покупками.

- Что в то время будет? - спрашивал спирт меня, издеваясь.

Был симпатия непереносно противен ми и, видимо, чувствуя это, мучил меня разными угрозами, вместе с наслаждением особенным: если ваш покорнейший слуга входил во лавку, его пятнистое рыло расплывалось, да дьявол спрашивал ласково:

- Долг принес?

- Нет.

Это его пугало, спирт хмурился.

- Как же? Что но ми - ко мировому предлагать держи тебя, а? Чтобы тебя описали верно - во колонию?

Мне неоткуда было занять денег - ставка мое платили деду, автор этих строк терялся, малограмотный предвидя - в качестве кого быть? А лавочник, во отповедь возьми мою просьбу пересидеть из уплатою долга, протянул ко ми масленую, пухлую, вроде оладья, руку да сказал:

- Поцелуй - подожду!

Но если ваш покорнейший слуга схватил со прилавка гирю да замахнулся возьми него, он, приседая, крикнул:

- Что, ась? ты, что-нибудь твоя милость - пишущий эти строки шучу!

Понимая, что-то возлюбленный отнюдь не шутит, моя особа решил выкрать деньги, воеже закончить со ним. По утрам, рано или поздно ваш покорный слуга чистил мини хозяина, во карманах его брюк звенели монеты, по временам они выскакивали с кармана равно катились согласно полу, один раз какая-то провалилась во прореха почти лестницу, во дровяник; моя особа позабыл заявить об этом равно вспомнил только что вследствие сколько-нибудь дней, найдя двадцать копеек во дровах. Когда автор отдал его хозяину, наложница сказала ему:

- Вот видишь? Надо вычислять деньги, когда-когда оставляешь на карманах.

Но собственник сказал, улыбаясь мне:

- Он малограмотный украдет, аз многогрешный знаю!

Теперь, решив украсть, моя персона вспомнил сии слова, его доверчивую улыбку равно почувствовал, во вкусе ми хоть в петлю полезай достаточно украсть. Несколько в один из дней автор вынимал изо кармана серебро, считал его да неграмотный был в силах посметь взять. Дня три ваш покорнейший слуга мучился со этим, да нечаянно всё разрешилось беда бурно равным образом просто; владелец вдруг спросил меня:

- Ты что, Пешков, неинтересный стал, нездоровится, что-то ли?

Я по чести рассказал ему постоянно мои печали; некто нахмурился.

- Вот видишь, ко чему они ведут, книжки-то! От них - этак тож ориентировочно - несомненно беда...

Дал полста равно посоветовал строго:

- Смотри же, невыгодный проболтайся жене или матери - гук будет!

Потом, простосердечно усмехаясь, сказал:

- Настойчив ты, чёрт тебя возьми! Ничего, сие хорошо. Однако - книжки брось! С Нового годы моя персона выпишу хорошую газету, видишь в то время равно читай...

И вот, вечерами, ото чая по ужина, аз многогрешный читаю хозяевам во всеуслышание "Московский листок" - романы Вашкова, Рокшанина, Рудниковского равным образом прочую литературу к пищеварения людей, наповал убиенных скукой.

Мне невыгодный нравится перелистывать вслух, сие мешает ми раскусить читаемое; так мои хозяева слушают внимательно, из некоторою в духе бы благоговейною жадностью, ахают, изумляясь злодейству героев, да не без; гордостью чу кореш другу:

- А мы-то живем - тихо, смирно, околесица безвыгодный знаем, хвала те, господи!

Они путают события, приписывают образ действий знаменитого разбойника Чуркина ямщику Фоме Кручине, путают имена; аз многогрешный поправляю ошибки слушателей, - сие весть изумляет их.

- Ну. да кэш но у него!

Нередко на "Московском листке" встречаются строфы Леонида Граве, ми они жуть нравятся, ваш покорный слуга списываю есть такие изо них во тетрадку, да хозяева будто в рассуждении поэте:

- Старик ведь, а вирши сочиняет.

- Пьяница, полоумный, ему всё равно.

Нравятся ми строфы Стружкина, рубрика Мементо -Мори, а женщины, равно старушка равным образом молодая, утверждают, что-нибудь стихотворение - балаганство.

- Это только лишь петрушки безусловно актеры стихами говорят.

Тяжелы были ми сии зимние вечера нате глазах хозяев, во маленькой, тесной комнате. Мертвая воробьиная ночь вслед окном; кое-где потрескивает мороз, человеки сидят у стола да молчат, вроде мороженые рыбы. А ведь - ветер шаркает согласно стеклам равно соответственно стене, гудит во трубах, стучит вьюшками; во детской плачут младенцы, - охота теснить во безграмотный раствор и, съежившись, нюнить волком.

В одном конце стола сидят женщины, шьют alias вяжут чулки; после другим - Викторушка, выгнув спину, копирует, нехотя, чертежи равным образом сезон от, времени кричит:

- Да отнюдь не трясите стол! Жить нельзя, гвозди-козыри, собаки получай мышах...

В стороне, из-за огромными пяльцами, сидит хозяин, вышивая крестиками сообразно холстине скатерть; из-под его пальцев появляются красные раки, синие рыбы, желтые бабочки равным образом рыжие осенние листья. Он самостоятельно составил изображение вышивки равно третью зиму сидит по-над этой работой, - симпатия беда надоела ему, равным образом часто, днем, от случая к случаю ваш покорнейший слуга свободен, дьявол говорит мне:

- Ну -ко, Пешков, садись вслед скатерть, действуй!

Я сажусь равным образом действую великий писатель земли русской иглой, - ми вот жалость хозяина равно всегда, вот по всем статьям охота по мере возможности помочь ему. Мне всё кажется, в чем дело? однова возлюбленный бросит чертить, вышивать, исполнять на картеж равно начнет уделывать хоть сколько-нибудь другое, интересное, в рассуждении нежели некто много раз думает, внезапно бросая работу равно глядючи нате нее пнем удивленными глазами, во вкусе возьми отчего-то незнакомое ему; волосня его спустились для гусь лапчатый равным образом щеки, симпатия похож получи и распишись послушника на монастыре.

- Ты что касается нежели думаешь? -спрашивает его жена.

- Так, - отвечает он, принимаясь ради работу.

Я в полном молчании удивляюсь: вы не запрещается спрашивать, что касается нежели смертный думает? И грешно дать ответ получай текущий вопрос, - во всякое время как моя особа погляжу зараз в отношении многом: о всем, аюшки? вкушать предварительно глазами, что касается том, который видели они накануне да бадняк тому назад; всё сие спутано, неуловимо, всё движется, изменяется. Фельетонов "Московского листка" невыгодный хватало получай вечер, автор предложил декламировать журналы, лежавшие во спальне по-под кроватью, новобрачная домостроительница скептически сказала:

- Чего а дальше читать? Там только лишь картинки...

Но по-под кроватью, исключая "Живописного обозрения", оказался до сей времени "Огонек", да вона я читаем Салиаса "Граф Тятин -Балтийский". Хозяину жуть нравится пустоголовый царица повести, симпатия нещадно равно по слез хохочет надо печальными приключениями барчука да кричит:

- Нет, сие забавная штука!

- Вранье, поди-ка, - говорит хозяйка, за оказания самостоятельности своего ума.

Литература из-под кровати сослужила ми великую службу: аз многогрешный завоевал себя власть захватывать журналы во кухню равным образом получил осуществимость декламировать ночами.

На мое счастье, бабка перешла дремать во детскую, - постоянно запила нянька. Викторушка отнюдь не мешал мне. Когда постоянно на доме засыпали, дьявол тихонько одевался равным образом поперед утра исчезал куда-то. Огня ми малограмотный давали, унося свечку на комнаты, денег нате покупку свеч у меня безвыгодный было; в то время пишущий эти строки стал тихонько набирать лярд из подсвечников, складывал его на жестянку из-под сардин, подливал тама лампадного масла и, скрутив светильню изо ниток, зажигал до ночам держи печи смрадный огонь.

Когда автор перевертывал страницу огромного тома, пунцовый язычок светильни трепетно колебался, грозя погаснуть, светильня неустанно тонула на растопленной пахучей жидкости, смог ел глаза, однако постоянно сии неудобства исчезали на наслаждении, со которым моя особа рассматривал иллюстрации равно читал объяснения ко ним.

Эти иллюстрации раздвигали предо мной землю всё пошире равно шире, украшая ее сказочными городами, показывая ми высокие горы, красивые берега морей. Жизнь хорошо разрасталась, вселенная становилась заманчивее, зажиточнее людьми, обильнее городами да и так разнообразнее. Теперь, глядючи на заволжские дали, пишущий эти строки уж знал, что-нибудь немного погодя пропал пустоты, а прежде, бывало, смотришь вслед Волгу, становится недавно особенно скучно: плоско лежат луга, во темных заплатах кустарника, сверху конце лугов зубчатая черная стена леса, надо лугами - мутная, острог синева. Пусто бери земле, одиноко. И ретивое также пустеет, тихая грустца щекочет его, безвыездно желания исчезают, вздумалось - невыгодный по части чем, позывает створить глаза. Ничего малограмотный обещает каста унылая пустота, высасывая изо сердца всё, сколько тама есть.

Объяснения для иллюстрациям популярно рассказывали для отдельные люди страны, иных людей, говорили касательно разных событиях на прошлом да настоящем; моя персона многого безграмотный могу понять, равным образом сие меня мучит. Иногда во вторая вселенная вонзаются какие-то странные сотрясение воздуха - "метафизика", "хилиазм", "чартист", - они невыносимо беспокоят меня, растут чудовищно, всё заслоняют, да ми кажется, ась? пишущий эти строки ввек безвыгодный пойму ничего, разве ми далеко не удастся показать лейтмотив сих слов, - собственно они стоят сторожами в пороге всех тайн. Часто целые красивые слова долготно живут во памяти, в духе занозища на пальце, мешая ми вздумалось в отношении другом. Помню, мы прочитал странные стихи:

В сталь закован, по мнению безлюдью,

Нем равным образом мрачен, наравне могила,

Едет гуннов царь, Атилла,

вслед ним черною тучею идут воины равным образом кричат:

Где а Рим, идеже вечный город могучий?

вечный город - город, сие автор ранее знал, да кто такой такие - гунны? Это надобно знать.

Выбрав хорошую минуту, моя персона спрашиваю хозяина.

- Гунны? - удивленно повторяет он. - Чёрт знает, зачем сие такое! Ерунда, наверное...

И отрицательно качает головою.

- Чепуха кипит на голове у тебя, сие плохо, Пешков!

Плохо ли, недурственно ли, так мы хочу знать.

Мне кажется, что-нибудь полковому священнику Соловьеву следует состоять ясный путь - что-то такое гунны и, поймав его бери дворе, моя особа спрашиваю.

Бледный, расслабленный равным образом вечно сердитый, вместе с красными глазами, помимо бровей, не без; желтой бородкой, дьявол говорит мне, тыкая во землю черным посохом:

- А тебе какое обязанности по этого, а?

Поручик Нестеров для мои дилемма грозно ответил:

- Что -о?

Тогда моя персона решил, что такое? относительно гуннах нужно узнать на аптеке у провизора; симпатия смотрит получай меня завсегда ласково, у него умное лицо, золотые глаза возьми большом носу.

- Гунны, - сказал ми аптекарь Павлуша Гольдберг, - были кочевым народом, почитай киргизов. Народа сего хлеще нет, огулом вымер.

Мне из чего можно заключить минорно равно какая жалость - малограмотный потому, что-нибудь гунны вымерли, а оттого, почто содержание слова, которое меня таково целую вечность мучило, оказался так простым да околесица безвыгодный дал мне.

Но ваш покорный слуга архи благодарен гуннам, - впоследствии столкновения ,с ними стихи стали меня не в этакий мере беспокоить, и, по причине Атилле, ваш покорнейший слуга познакомился не без; провизором Гольдбергом.

Этот особа знал безыскуственный значение всех мудрых слов, у него были ключи ко во всем тайнам. Поправив стеклышки двумя пальцами, дьявол сосредоточенно смотрел чрез толстые стекла на шары ми равным образом говорил, можно подумать мелкие гвозди вбивая во моего лоб.

- Слова, дружище, сие - равно как листья получи и распишись дереве, и, чтоб понять, с каких щей акьяб таков, а безвыгодный иной, нужно знать, в духе растет дерево, - нужно учиться! Книга, дружище, - что благодушный сад, идеже всё есть: равным образом приятное равно полезное...

Я зачастую бегал для нему на аптеку ради содой равным образом магнезией на взрослых, которые беспрестанно страдали "изжогой", ради бобковой мазью равно слабительными пользу кого младенцев. Краткие поучения провизора внушали ми всё больше серьезное подход ко книгам, равно помаленьку они стали необходимыми с целью меня, как бы пьянице водка.

Они показывали ми иную бытье - общежитие больших чувств равным образом желаний, которые приводили людей для подвигам равно преступлениям. Я видел, зачем люди, окружавшие меня, невыгодный способны нате похождения равно преступления, они живут в круглых цифрах на стороне через всего, относительно нежели пишут книги равным образом нелегко разгадать -что интересного во их жизни? Я безграмотный хочу проживать таковский жизнью... Это ми ясно, - безграмотный хочу...

Из пояснений ко рисункам аз многогрешный знал, что-то во Праге, Лондоне равным образом Париже пропал средь города оврагов да грязных дамб с мусора, с годами прямые, широкие улицы, другие на дому равным образом церкви. Там пропал шестимесячной зимы, которая запирает людей на домах, перевелся великого поста, когда-никогда не грех принимать лишь только квашеную капусту, соленые грибы, мука равным образом картофель, вместе с противным льняным маслом. Великим постом - не позволяется заглядывать книг, - у меня отобрали "Живописное обозрение", равно каста пустая, постная век в который раз подошла вплоть ко мне. Теперь, нет-нет да и пишущий эти строки был в состоянии поставить в один ряд ее со тем, аюшки? знал изо книг, симпатия казалась ми снова больше нищей равным образом безобразной. Читая, автор чувствовал себя здоровее, сильнее, работал успешно равным образом ловко, у меня была цель: нежели правильнее кончу, тем лишше останется времени ради чтения. Лишенный книг, автор стал вялым, ленивым, меня вводные положения овладевать незнакомая ми поначалу болезненная забывчивость.

Помнится, собственно на сии пустые пора приключилось неизвестно что таинственное: раз как-то вечером, в некоторых случаях постоянно ложились спать, нечаянно звучно прозвучал зуботычина соборного колокола, дьявол за единый вздох встряхнул всех на доме, полуодетые человечество бросились для окнам, спрашивая кореш друга:

- Пожар? Набат?

Было слышно, который равно на других квартирах в свой черед суетятся, хлопают дверями; кто-нибудь бегал в соответствии с двору не без; лошадью в поводу. Старая собственница кричала, ась? ограбили собор, владетель останавливал ее:

- Полноте, мамаша, тогда слышно же, аюшки? сие отнюдь не набат!

- Ну, этак иерарх помер...

Викторушка слез вместе с полатей, одевался равным образом бормотал:

- А моя особа знаю, что-нибудь случилось, знаю!

Хозяин послал меня нате чердачное помещение посмотреть, блистает своим отсутствием ли зарева, пишущий эти строки побежал, вылез чрез слуховое иллюминатор в крышу, - зарева неграмотный было видно; во тихом морозном воздухе бухал, никак не спеша, колокол; городец сонно прилег для земле; умереть и никак не встать тьме бежали, поскрипывая снегом, невидимые люди, взвизгивали полозья саней, да всё зловещее охал колокол. Я воротился на комнаты.

- Зарева нет.

- Фу ты, господи! -сказал хозяин, покрытый на коротайка равным образом шапку, приподнял ворот равным образом стал оробело всовывать лапти на калоши. Хозяйка умоляла его:

- Не ходи! Ну, далеко не ходи же...

- Ерунда!

Викторушка, равно как одетый, дразнил всех:

- А ваш покорнейший слуга знаю...

Когда братья ушли для улицу, женщины, приказав ми оценивать самовар, бросились ко окнам, хотя с словно по мановению волшебной палочки вместе с улицы позвонил хозяин, безмолвно вбежал в области лестнице и, отворив портун на прихожую, ручьем сказал:

- Царя убили!

- Убили-таки! - воскликнула старуха.

- Убили, ми золотопогонник сказал... Что ж сейчас будет?

Позвонил Викторушка и, из-под палки раздеваясь, сурово сказал:

- А аз многогрешный думал - война!

Потом по сию пору они сели зеленого змия чай, разговаривали спокойно, только - тихонько да осторожно. И сверху улице следственно тихо, колоколец еще далеко не гудел. Два дня они заговорщицки шептались, ходили куда-то, для ним равным образом являлись крови равным образом нечто поподробнее рассказывали. Я куда старался раскумекать - аюшки? случилось? Но хозяева прятали газету через меня, а эпизодически автор этих строк спросил Сидорова - после почто убили царя, некто тихонько ответил:

- Про ведь запрещено говорить...

И всё сие бегло стерлось, затянулось ежедневными пустяками, равно ваш покорный слуга абие пережил беда неприятную историю.

В одно с воскресений, в некоторых случаях хозяева ушли ко ранней обедне, а я, поставив самовар, отправился выключать комнаты, -старший ребенок, забравшись на кухню, вытащил стриппер изо самовара да уселся лещадь пища шалить краном. Углей во трубе самовара было много, и, когда-когда влага вытекла изо него, некто распаялся. Я покамест во комнатах услыхал, что-то жена гудит ходульно гневно, а войдя во кухню, вместе с ужасом увидал, что-нибудь дьявол круглый посинел равно трясется, аккуратно хочет подскочить из пола. Отпаявшаяся цанга крана пессимистически опустилась, крышечка съехала набекрень, из-под ручек стекали перлы олова, - лиловато -синнй механизм казался начистую пьяным. Я облил его водою, дьявол зашипел да нерадостно развалился нате полу.

Позвонили получи и распишись парадном крыльце, моя особа отпер двери равно получай задание старухи - будь по-твоему ли самовар, кратких ответил:

- Готов.

Это слово, сказанное, вероятно, во смущении равно страхе, было традиция следовать насмешку равно усугубило наказание. Меня избили. Старуха действовала пучком сосновой лучины, сие было безвыгодный ахти больно, только оставило по-под кожею спины пропасть глубоких заноз; ко вечеру позвонок у меня вспухла подушкой, а во полудня получи остальной праздник владетель принужден был свезти меня во больницу.

Когда доктор, продолжительный равным образом худой поперед смешного, осмотрел меня, симпатия сказал удобно глухим басом:

- Здесь нужно основать документ об истязании.

Хозяин покраснел, зашаркал ногами да стал вещь вполголоса бредить доктору, а тот, смотря путем голову его,

сжато отвечал:

- Не могу. Нельзя.

Но после спросил меня:

- Жаловаться хочешь?

Мне было больно, однако ваш покорный слуга сказал:

- Не хочу, лечите скорее...

Меня отвели на другую комнату положили сверху стол, ученый вытаскивал занозы по кайфу холодными щипчиками равно балагурил:

- Превосходно отделали кожу тебе, приятель, в эту пору твоя милость станешь непромокаемый...

Когда спирт кончил работу, невтерпеж щекотавшую меня, спирт сказал:

- Сорок двум щепочки вытащено, приятель, запомни, хвастаться будешь! Завтра на нынешний миг приходи бери перевязку. Часто бьют?

Я подумал равным образом ответил:

- Раньше - чаще били...

Доктор захохотал басом.

- Всё для лучшему идет, приятель, всё!

Когда симпатия вывел меня для хозяину, так сказал ему:

- Извольте получить, починен! Завтра пришлите, перевяжем. На ваше счастье-комик возлюбленный у вас...

Сидя сверху извозчике, домохозяин говорил мне:

- И меня, Пешков, также били - аюшки? поделаешь? Били, брат! Тебя что ни говори на худой конец моя особа жалею, а меня равным образом оплакивать некому было, некому! Людей на каждом шагу -теснота, а сжалиться -нет ни одного сукина сына! Эх, звери-курицы...

Он всю с дороги ругался, ми было обидно его, равно ваш покорный слуга был ужас благодарен ему, что такое? симпатия говорит со мной по-человечески.

Дома меня встретили, наравне именинника, женская полть человечества заставили до малейших подробностей рассказать, вроде проктолог лечил меня, который дьявол говорил, -слушали равно ахали, сладко причмокивая, морщась. Удивлял меня таковой их накаленный забота ко болезням, для боли да ко всему неприятному!

Я видел, во вкусе они довольны мною, в чем дело? ваш покорный слуга отказался взывать сверху них, да воспользовался этим, испросив у них чёткость занимать книги у закройщицы. Они невыгодный решились отказать мне, всего только старушонка удивленно воскликнула:

-Ну да бес!

Через день-деньской автор стоял до закройщицей равно симпатия ласково говорила:

- А ми сказали, что-то твоя милость болен, отвезен во больницу, -видишь, как бы превратно говорят?

Я промолчал. Стыдно было высказать правду - на какого хрена ей понимать грубое да печальное? Так хорошо, сколько симпатия малограмотный похожа держи других людей.

Снова автор читаю толстые книги Дюма-отца, Понсон -де Террайля, Монтепэна, Законнэ, Габорио, Эмара, Буагобэ, -я глотаю сии книги быстро, одну ради другой, равно ми -весело. Я чувствую себя участником жизни необыкновенной, симпатия сладостно волнует, возбуждая бодрость. Снова коптит моего кустарный светильник, аз многогрешный читаю ночи напролет, накануне утра, у меня понемногу заболевают глаза, да старушка начальница куртуазно говорит мне:

- Погоди, книгожора, лопнут зенки-то, ослепнешь!

Однако моя особа аспидски быстро понял, что-то в всех сих любопытно запутанных книгах, вопреки получи различие событий, держи расхождение стран да городов, фраза всё по рукам об одном да томище же: хорошие человеки -несчастливы да гонимы дурными, дурные -всегда больше удачливы равным образом умны, нежели хорошие, хотя на конце концов хоть сколько-нибудь неуловимое побеждает дурных людей да беспременно торжествуют хорошие. Надоела "любовь", об которой всегда мужской элемент равно прекрасный пол говорили одними равным образом теми но словами. Это однообразие становилось никак не всего-навсего скучным, же равно возбуждало смутные подозрения.

Бывало, поуже из первых страниц начинаешь догадываться, кто именно победит, который хорэ побежден, да что токмо довольно ясен агрегат событий, стараешься развязать его силою своей фантазии. Перестав заглядывать книгу, думаешь в отношении ней, в духе об задаче изо учебника арифметики, равным образом всё чаще удается по правилам решить, кто именно изо героев придет во эдем всяческого благополучия, кто именно хорэ ввергнут в узилище.

Но после по всем статьям сим ваш покорный слуга вижу проблески оживленный равно значительной на меня правды, внешность разный жизни, иных отношений. Мне ясно, ась? во Париже извозчики, рабочие, солдаты равно полный "черный народ" безграмотный таков, по образу во Нижнем, на Казани, во Перми, - некто смелее говорит со господами, держится от ними паче легко да независимо. Вот- солдат, а возлюбленный далеко не похож ни в одного изо тех, кого пишущий эти строки знаю, -ни возьми Сидорова, ни нате вятича не без; парохода, ни, тем более, сверху Ермохина; спирт - лишше человек, нежели совершенно они. В нем вкушать черт знает что точки соприкосновения со Смурым, так симпатия далеко не где-то звероват да груб. Вот -лавочник, только равным образом возлюбленный в свою очередь не чета всех известных ми лавочников. И священники во книгах невыгодный такие, каких моя персона знаю, - они сердечнее, паче сердечно относятся для людям. Вообще весь век следовать границей, по образу рассказывают относительно ней книги, интереснее, легче, самое лучшее пирушка жизни, которую ваш покорный слуга знаю: ради границей неграмотный дерутся таково то и дело да зверски, безвыгодный издеваются эдак не сахар надо человеком, во вкусе издевались надо вятским солдатом, невыгодный молятся богу этак яростно, вроде молится бабушка хозяйка.

Особенно заметно, что, рассказывая насчёт злодеях, людях жадных да подлых, книги далеко не показывают во них пирушка необъяснимой жестокости, того стремления подымать на смех надо человеком, которое что-то около знакомо мне, в такой мере много раз наблюдалось мною. Книжный насильник жесток деловито, примерно денно и нощно дозволительно понять, вследствие чего симпатия жесток, а автор вижу бесчеловечность бесцельную, бессмысленную, ею куверта лишь забавляется, безграмотный ожидая через нее выгод.

С каждой новой книгой буква несхожесть русской жизни вместе с жизнью иных стран выступает предо мной всё яснее, возбуждая смутную досаду, усиливая недоверие во правдивости желтых, зачитанных страниц из грязными углами.

И против всякого чаяния ми попал во рычаги шашни Гонкура "Братья Земганно", ваш покорнейший слуга прочитал его сразу, на одну ночь, и, озадаченный чем-то, зачем впредь до этой поры малограмотный испытывал, по новой начал произносить простую, печальную историю. В ней отнюдь не было ничто запутанного, нисколько на вывеску интересного, вместе с первых страниц возлюбленная казалась серьезной да сухой, на правах жития святых. Ее язык, такого типа полный равным образом недостаточный прикрас, сперва вломно удивил меня, только скупые слова, очень построенные говорение где-то мирово ложились держи сердце, в такой мере внушительно рассказывали касательно драме братьев-акробатов, что такое? у меня шуршалки дрожали через наслаждения произносить эту книгу. Я плакал навзрыд, читая, в духе многострадальный прыгун со сломанными ногами ползет получи чердак, идеже его брательничек втихомолку занимается любимым искусством.

Отдавая эту славную книгу закройщице, ваш покорнейший слуга просил ее предоставить ми до этого времени такую же.

- Как сие такую же? - спросила она, усмехаясь.

Эта усмешечка смутила меня, равным образом аз многогрешный далеко не сумел растолковать аюшки? ми хочется, а симпатия говорила:

- Это - скучная книга, вот, подожди, пишущий эти строки тебе принесу другую, интереснее...

Через до некоторой степени дней симпатия дала ми Гринвуда "Подлинную историю маленького оборвыша"; заглавие книги небольшую толику уколол меня, а первая но фронтиспис вызвала во душе улыбку восторга, -так от этою улыбкою автор да читал всю книгу перед конца, перечитывая отдельные люди страницы до два, объединение три раза.

Так смотри по образу несладко равным образом не сахар ажно вслед границею живут порой мальчики! Ну, ми ни получай лепту далеко не что-то около плохо, как видим - не грех никак не унывать!

Много бодрости подарил ми Гринвуд, а абие потом него ми попалась уж настоящая "правильная" книга- "Евгения Гранде".

Старик Гранде наглядно напомнил ми деда, было обидно, который том в такой мере мала, равно удивляло, что бездна во ней правды. Эту правду, беда знакомую ми равным образом надоевшую на жизни, сборник показывала во освещении абсолютно новом - незлобивом, спокойном. Все до тех пор прочитанные мной книги, исключая Гонкура, судили людей в такой мере но чинно равно крикливо, на правах мои хозяева, беда не раз они вызывали симпатию для преступнику равно наитие досады получай добродетельных людей. Всегда было прискорбно видеть, что, рядом огромной затрате разума равным образом воли, куверта все малограмотный может добиться желаемого, -добродетельные человечество стоят предварительно ним не без; первой до самого последней страницы незыблемо, правильно каменные столбы. Хотя об сии столбы фатально разбиваются постоянно злые ожидание порока, а - камни безграмотный возбуждают симпатии. Ведь вроде бы ни была красива равным образом крепка стена, но, нет-нет да и хочешь снять розмарин вместе с яблони из-за этой стеной, - не дозволяется глаз отвлечь не мог ею. А ми уж казалось, что-нибудь сугубо ценное равным образом живое спрятано около из-за добродетелью...

У Гонкура, Гринвуда, Бальзака -не было злодеев, малограмотный было добряков, были без затей люди, согласен живые; они малограмотный позволяли сомневаться, который всё рема равно сделанное ими было сказано да произведено в частности круглым счетом равно отнюдь не могло взяться завершенно иначе.

Таким образом аз многогрешный понял, какой-нибудь колоссальный празднество "хорошая, правильная" книга. Но в духе выискать ее? Закройщица безвыгодный могла помочь ми на этом.

- Вот хорошая книга, - говорила она, предлагая ми Арсена Гуссэ "Руки полны роз, золота равно крови", романы Бэло, Поль мол Кока, Поль Феваля, так моя персона читал их еще вместе с напряжением.

Ей нравились романы Марриета, Вернера, -мне они казались скучными. Не радовал да Шпильгаген, так архи понравились рассказы Ауэрбаха. Сю равным образом Гюго в свой черед невыгодный жуть увлекали меня, ваш покорнейший слуга предпочитал им управляющий людьми -Скотта. Мне желательно книг, которые волновали бы равным образом радовали, вроде кайфовый Бальзак. Фарфоровая девица в свой черед всё менее нравилась мне.

Являясь ко ней, ваш покорный слуга надевал чистую рубаху, причесывался, и эдак стараясь во хмелю благообразный вид, - насилу ли сие удавалось мне, только автор безвыездно ждал, почто она, заметив мое благообразие, заговорит со мной паче прямо-таки да дружески, лишенный чего этой рыбьей улыбки сверху чистеньком, ввек праздничном лице. Но она, улыбаясь, спрашивала усталым да сладким голосом:

- Прочитал? Понравилось?

- Нет.

Чуть приподняв тонкие брови, возлюбленная смотрела бери меня и, вздыхая, знакомо говорила во нос:

- Но вследствие этого же?

- Я стрела-змея читал об этом.

- О нежели - об этом ?

- О любви...

Прищурясь, симпатия смеялась сахарным смешком.

- Ах, же фактически изумительный всех книгах пишут что до любви!

Сидя во большом кресле, симпатия болтает маленькими ножками во меховых туфлях, позевывая, кутается на лазуревый халатик да стучит розовыми пальцами соответственно переплету книги возьми коленях у нее.

Мне позывает спросить: "Что а вам далеко не съезжаете вместе с квартиры? Ведь офицеры всё пишут труды вам, смеются надо вами..."

Но далеко не ешь — не хочу смелости высказать ей это, да мы ухожу, унося толстую книгу по части "любви", равным образом печальное отрезвление на сердце.

На дворе ходят слухи об этой женщине всё хуже, насмешливее равным образом злее. Мне беда обидный слышать сии россказни, грязные и, наверное, лживые; вслед за штифты моя особа жалею женщину, ми боязно вслед за нее. Но когда, возвратясь для ней, мы вижу ее острые глазки, кошачью недогматичность маленького тела да сие во всякое время праздничное лицо, - сожаление равно испуг исчезают, на правах дым.

Весною возлюбленная нечаянно уехала куда-то, а помощью мало-мальски дней да мужчина ее переменил квартиру.

Когда комнаты стояли пустые, на ожидании новых насельников, ваш покорный слуга зашел оценить бери голые стены от квадратными пятнами в местах, идеже висели картины, не без; изогнутыми гвоздями равным образом ранами с гвоздей. По крашеному полу были разбросаны разноцветные лоскутки, лохмотья бумаги, изломанные аптечные коробки, склянки ото духов равным образом блестела большая медная булавка.

Мне стало быть грустно, захотелось покамест однажды увидать маленькую закройщицу, -сказать, вроде пишущий эти строки благодарен ей...

Х

Еще предварительно отъезда закройщицы почти квартирою моих хозяев поселилась черноглазая невеста тетка вместе с девочкой равным образом матерью, седенькой старушкой, непрерывно курившей папиросы изо янтарного мундштука. Дама была ужас красива; властная, гордая, симпатия говорила густым, приятным голосом, смотрела бери всех вскинув голову, немного прищурив глаза, равно как предлогом люд ахти поодаль с нее равным образом симпатия плохо видит их. Почти любой число ко крыльцу ее квартиры темнокожий боец Тюфяев подводил тонконогого рыжего коня, партнерша выходила держи паперть во длинном, стального цвета, бархатном платье, на белых перчатках, вместе с раструбами, на желтых сапогах. Держа во одной руке хвост да прут со лиловым камнем на рукоятке, возлюбленная гладила маленькой рукой ласково оскаленную морду коня, - дьявол косился получи и распишись нее огненным глазом, цельный дрожал равным образом тихонько бил копытом в области утоптанной глине.

- Робэр, Ро -обэр, - неслышно говорила возлюбленная да несгибаемо хлопала коня сообразно художественно выгнутой шее.

Потом, поставив ногу держи пение Тюфяева, особа хватко прыгала возьми седло, равным образом конь, с гордостью танцуя, шел по мнению дамбе; возлюбленная сидела во седле в такой мере ловко, безошибочно приросла для нему.

Красива симпатия была праздник редкой красотой, которая постоянно что новой, невиданною равно денно и нощно наполняет машина опьяняющей радостью. Глядя бери нее, моя особа думал, почто вона таковы были Ана Пуатье, короличка Марго, девственница Ла -Вальер равно некоторые люди красавицы, героини исторических романов.

Ее неизменно окружали офицеры дивизии, стоявшей на городе, за вечерам у нее играли бери фортепиано да скрипке, возьми гитарах, танцевали равно пели. Чаще других рядом нее вертелся получи и распишись коротеньких ножках майор Олесов, толстый, краснорожий, белоголовый равным образом сальный, пунктуально инициатор со парохода. Он важнецки играл возьми гитаре да вел себя, во вкусе покорный, преданный лакей дамы.

Так но счастливо красива, вроде мать, была да пятилетняя девочка, кудрявая, полненькая. Ее огромные синеватые иллюминаторы смотрели серьезно, ничтоже сумняшеся ожидающим взглядом, равным образом было на этой девочке вещь недетски вдумчивое.

Бабушка вместе с утра накануне вечера занята хозяйством неразлучно со Тюфяевым, малоприветливо немым, равным образом толстой, косоглазой горничной; няньки у ребенка никак не было, д`евонька нить примерно беспризорно, целыми не сегодняшний день завтра играя нате крыльце либо — либо в куче бревен сравнительно из чем него. Я не раз сообразно вечерам выходил выступать от нею равным образом куда полюбил девочку, а симпатия бегом привыкла ко ми равным образом засыпала держи руках у меня, рано или поздно моя особа рассказывал ей сказку. Заснет, а ваш покорный слуга ее отнесу на постель. Скоро дошло давно того, что, ложась спать, возлюбленная обязательно требовала, дабы моя персона пришел амнистироваться из нею. Я приходил, симпатия хоть куда протягивала ми пухлую ручку да говорила:

- Прощай прежде завтра! Бабушка, в качестве кого нужно сказать?

- Храни тебя господь, - говорила бабушка, выпуская из рта да острого носа сизые струйки дыма.

- Храни тебя создатель предварительно завтра, а мы медянка буду спать, - повторяла девочка, кутаясь во одеяло, обшитое кружевом.

Бабушка внушала ей:

- Не предварительно завтра, а -всегда!

- А аль будущее безвыгодный вечно бывает?

Она любила название "завтра", равным образом всё, что-то нравилось ей, переносила на будущее; натыкает во землю сорванных цветов, сломанных веток да говорит:

- Завтра сие хорош сад...

- Когда-нибудь будущие времена мы равно как куплю себя ошадь да поеду верхом, на правах мама...

Она была умненькая, же никак не куда веселая, - много раз нет слов пора оживленной зрелище неожиданно задумается да спросит неожиданно:

- Зачем у священников во'осы, во вкусе у женщинов?

Обожглась крапивой и, грозя ей пальцем, сказала:

- Смотри, моя персона помо'юсь богу, в такой мере дьявол сде'ает тебе весть n'oxo. Бог во всем может сде'ать n'oxo-он аж маму может наказать...

Иногда получай нее спускалась тихая, серьезная печаль; прижимаясь ко мне, глядючи на уран синими ожидающими глазами, возлюбленная говорила:

- Бабушка случается сердитая, а мамусечка ввек отнюдь не бывает, симпатия тойко смеется. Ее однако юбят, благодаря чего что такое? ей издревле некогда, всё приходят гости, гости, равным образом смотрят получи Нее, оттого сколько симпатия красивая. Она -ми'ая, мама. И О есов в такой мере говорит: ми(ая мама!

Мне очень нравилось быть настороже девочку, - симпатия рассказывала в рассуждении мире, незнакомом мне. Про мама свою возлюбленная говорила вечно по собственному побуждению равно много, - предо мной тихонько открывалась новая жизнь, опять-таки пишущий эти строки вспоминал королеву Марго, сие вновь больше углубляло конфиденция для книгам, а равным образом заинтересованность ко жизни.

Однажды вечером, от случая к случаю моя персона сидел получи и распишись крыльце, ожидая хозяев, ушедших греховодничать получай Откос, а девча задремала получай руках у меня, подъехала верхами ее мать, быстро спрыгнула бери землю и, вскинув голову, спросила.

- Что сие возлюбленная -спит?

- Да.

- Вот как...

Выскочил боец Тюфяев, принял коня, дамочка сунула пшют вслед за пояс да сказала, протянув руки:

- Дай ми ее!

- Я самолично отнесу!

- Но! - крикнула особа бери меня, в качестве кого для лошадь, да топнула ногою что касается тон крыльца.

Девочка проснулась, мигая, посмотрела возьми матушка равным образом в свою очередь протянула для ней руки. Они ушли.

Я привык, с намерением для меня кричали, а было неприятно, почто сия партнерша в свой черед кричит, - бы так ни был послушает ее, буде симпатия пусть даже равно втихую прикажет.

Через ряд минут меня позвала косоглазая горничная, -девочка капризничает, малограмотный хочет выходить спать, невыгодный простясь со мною.

Я, далеко не безо гордости пизда матерью, вошел на гостиную, - девчушка сидела сверху коленях матери, львица ловкими руками раздевала ее.

- Ну, вот, - сказала она, - во спирт пришел, сие чудовище!

- Это малограмотный чудовище, а мои майчик...

- Вот как? Очень хорошо. Давай а подарим что-нибудь твоему мальчику. Хочешь?

- Да, хочу!

- Прекрасно, моя особа сие сделаю, а твоя милость марш спать.

- Прощай предварительно завтра, - сказала девочка, протянув ми руку. - Храни тебя бог отец по завтра...

Дама удивленно воскликнула:

- Кто сие тебя научил -бабушка?

- Да -а...

Когда симпатия ушла, партнерша поманила меня пальцем.

- Что а тебе подарить?

Я сказал, что-то ми ничто безграмотный требуется дарить, а невыгодный даст ли возлюбленная ми какую-нибудь книжку?

Она приподняла моего подбородок горячими, душистыми пальцами, спрашивая от приятной улыбкой:

- Вот как, твоя милость любишь читать, да? Какие а книги твоя милость читал?

Улыбаясь, возлюбленная стала уже красивее; автор пристыженно назвал ей порядочно романов.

- Что а на них нравится тебе? - спрашивала она, положив грабки получи верстак равным образом тихонько шевеля пальцами.

От нее исходил сладкий, сильный пахучесть каких-то цветов, из ним вот так фунт сливался букет лошадиного пота. Она смотрела бери меня насквозь длинные ресницы задумчиво -серьезно, - прежде этой минуты ноль без палочки сызнова далеко не смотрел получай меня так.

От множества мягкой равно красивой мебели на комнате было тесно, что на птичьем гнезде: окна закрывала густая доллары цветов, во сумраке блестели снежно-белые изразцы печи, возле из нею лоснился черноволосый рояль, а со стен на тусклом золоте рам смотрели какие-то темные грамоты, кривенько усеянные крупными буквами славянской печати, равным образом лещадь каждой грамотой висела держи шнуре карцер большая печать. Все шмотки смотрели возьми эту женщину приблизительно а послушливо равным образом робко, равно как я.

Я объяснил ей, как бы сумел, что такое? пробывать бог хоть в петлю полезай равно скучно, а читая книги, забываешь об этом.

- Да -а, смотри как? - сказала она, вставая. - Это - недурно, это, пожалуй, верно... Ну который ж? Я стану выкидывать тебе книги, а теперь у меня нет... А впрочем, возьми вишь это...

Она взяла из дивана истрепанную книжку на желтой обложке.

- Прочитаешь - дам вторую часть, их четыре... Я ушел, унося от собою "Тайны Петербурга" князя Мещерского, равно начал пробегать эту книгу не без; большим вниманием, хотя из первых но страниц ми стало быть ясно, аюшки? петербургские "тайны" много скучнее мадридских, лондонских равно парижских. Забавною показалась ми исключительно миф что касается Свободе равным образом Палке.

"Я вне тебя, - сказала Свобода, - в силу того что аюшки? умнее".

Но Палка ответила ей:

"Нет, пишущий эти строки перед этим тебя, поелику что такое? ваш покорнейший слуга - сильней тебя".

Спорили, спорили да подрались; Палка избила Свободу, равно Свобода - как помню ми - умерла во больнице с побоев.

В книге шла голос что до нигилисте. Помню, в чем дело? - в соответствии с князю Мещерскому- скептик очищать единица в эдакий мере ядовитый, сколько с взгляда его издыхают курицы. Слово скептик показалось ми обидным равным образом неприличным, только пуще ваш покорный слуга сносно отнюдь не понял да впал на уныние: очевидно, моя персона отнюдь не умею сознавать хорошие книги! А сколько журнал хорошая, во этом ваш покорный слуга был убежден: во всяком случае малограмотный достаточно но такая важная равно красивая особа пробегать плохие!

- Ну, в чем дело? же, понравилось? -спросила она, нет-нет да и ваш покорный слуга возвратил ей канареечный шашни Мещерского.

Мне было адски бедственно отпарировать - нет, аз многогрешный думал, который сие ее рассердит.

Но симпатия лишь рассмеялась, уходя вслед за портьеру, идеже была ее спальня, да вынесла оттоле крохотный томик на переплете синего сафьяна.

- Это тебе понравится, всего лишь отнюдь не пачкай! Это были поэмы Пушкина. Я прочитал их всегда сразу, обтянутый тем жадным чувством, которое испытываешь, попадая во чудодейственно красивое место, - завсегда стремишься оббегать его сразу. Так случается позднее того, от случая к случаю век ходишь в соответствии с моховым кочкам болотистого сооружение равно как со неба свалился развернется накануне тобою сухая поляна, все на цветах равным образом солнце. Минуту смотришь держи нее очарованный, а после счастливо обежишь всю, равно каждое касание сматываем удочки ко мягким травам плодородной владенья тихонько радует.

солнце нашей поэзии накануне того удивил меня простотой да музыкой стиха, зачем долгое сезон будни казалась ми неестественной да произносить ее было неловко. Пролог для "Руслану" напоминал ми цвет сказки бабушки, с восторгом сжав их во одну, а кой-какие строки изумляли меня своей чеканной правдой.

Там, сверху неведомых дорожках,

Следы невиданных зверей,

- в уме повторял автор этих строк чудесные строки равно видел эти, ахти знакомые мне, едва-едва заметные тропы, видел таинственные следы, которыми примята трава, до сей времени невыгодный стряхнувшая чашечка росы, тяжелых, наравне ртуть. Полнозвучные строки стихов запоминались эка легко, украшая в полном параде всё, насчёт нежели говорили они; сие делало меня счастливым, житьё-бытьё мою - легкой равным образом приятной, слова звучали, как бы звон новой жизни. Какое сие счастье- существовать грамотным!

Великолепные сказки Пушкина были лишь ближе равно понятнее мне; прочитав их малость раз, мы сделано знал их в память; лягу почивать равно шепчу стихи, закрыв глаза, доколе далеко не усну. Нередко мы пересказывал сии сказки денщикам; они, слушая, хохочут, ласково ругаются, Сидоров гладит меня по части голове равно тихонько говорит:

- Вот славно, а? Ах, господи...

Возбуждение, охватившее меня, было запомнено хозяевами, старушонка ругалась:

- Зачитался, пострел, а самоваришко четвертый дата малограмотный чищен! Как возьму скалку...

Что -скалка? Я оборонялся наперерез кому/чему нее стихами:

Душою черной лихо любя,

Колдунья старая...

Дама до этого времени перед этим выросла во моих глазах, - смотри какие книги читает она! Это -не фарфоровая закройщица...

Когда автор этих строк принес ей книгу равно со грустью отдал, симпатия смело сказала:

- Это тебе понравилось! Ты слыхал относительно Пушкине? Я отчего-то сделано читал что до поэте во одном изо журналов, а ми хотелось, в надежде симпатия самочки рассказала относительно нем, равно аз многогрешный сказал, который безграмотный слыхал.

Кратко рассказав ми что до жизни равным образом смерти Пушкина, возлюбленная спросила, улыбаясь, аккуратно вешний день:

- Видишь, в духе коварно горячо женщин? По во всех отношениях книжкам, прочитанным мною, мы знал, в чем дело? сие впрямь - опасно, да равно - хорошо. Я сказал:

- Опасно, а постоянно любят! И женский пол в свой черед во всяком случае мучаются через этого...

Она взглянула сверху меня, на правах смотрела получай всё, чрез ресницы, да сказала серьезно:

- Вот как? Ты сие понимаешь? Тогда автор желаю тебе - безвыгодный забывай об этом!

И основные положения спрашивать, какие слова понравились мне.

Я стал как бы базарить ей, размахивая руками, читая получи память. Она слушала меня не проронив звука равным образом серьезно, впоследствии встала да прошлась в соответствии с комнате, задумчиво говоря:

- Тебе, симпатичный зверь, нужно бы учиться! Я подумаю об этом... Твои хозяева - родственники тебе? И в некоторых случаях автор этих строк ответил утвердительно, возлюбленная воскликнула:

- О! - на правах якобы осуждая меня.

Она дала ми "Песни Беранже", превосходное издание, не без; гравюрами, во золотом обрезе равно красном кожаном переплете. Эти песни радикально свели меня от ума в диковинку тесною связью едкого горя вместе с буйным весельем.

С холодом во тити моя особа читал горькие стихи "Старого нищего":

Червь злонамеренный - моя особа вам беспокою?

Раздавите гадину ногою!

Что жалеть? Приплюсните скорей!Отчего -меня ваша милость безграмотный учили,

Не дали исхода дикой силе?

Вышел бы изо червя - муравей!

Я бы умер, братьев обнимая,

А бродягой старым умирая, -

Призываю мщенье сверху людей!

А за после сим пишущий эти строки накануне слез хохотал, читая "Плачущего мужа". И особенно запомнились ми трепотня Беранже:

Жизни веселой памятка -

Не тяжела на простых!..

Беранже возбудил у меня неукротимое веселье, жажда озорничать, баять по всем статьям людям дерзкие, острые слова, равным образом я, на лаконичный срок, ахти преуспел на этом. Его стишата аз многогрешный в свой черед заучил возьми парамнезия да вместе с великим увлечением читал денщикам, забегая на кухни ко ним сверху ряд минут.

Но живо пишущий эти строки повинен был слышать не захотеть ото этого, в силу того что в чем дело? строки:

А девушке на семнадцать планирование

Какая заголовок малограмотный пристанет! -

вызвали отвратительную беседу что касается девушках, - сие оскорбило меня впредь до бешенства, равно пишущий эти строки ударил солдата Ермохина кастрюлей объединение голове. Сидоров равным образом часть денщики вырвали меня с его неловких рук, хотя из пирушка поры аз многогрешный далеко не решался рыскать согласно офицерским кухням.

Гулять получи улицу меня далеко не пускали, несомненно равным образом встарь было гулять, -работа всё росла; теперь, помимо обычного труда ради горничную, дворника да "мальчика держи посылках", пишущий эти строки приходится был повседневно убирать гвоздями возьми широкие доски коленкор, прилеплять возьми него чертежи, записывать сметы строительных работ хозяина, обследовать счета подрядчиков, - владетель работал от утра поперед ночи, наравне машина.

В те возраст казенные здания ярмарки отходили на частную средства торговцев; торговые лавка поспешно перестраивались; выше- домохозяин брал подряды бери восстановление лавок да нате постройку новых. Он составлял чертежи "на переделку перемычек, проколотить на крыше слуховое окно" да т. п.; пишущий эти строки носил сии чертежи для старенькому архитектору, дружно от конвертом, куда как пряталась двадцатипятирублевая бумажка, - зодчий брал деньга равным образом подписывал: "Чертеж из натурою верен, да глаз после работами принял Имярек". Разумеется, натуры некто отнюдь не видал, а надзора после работами далеко не был способным принять, поелику в области болезни совсем неграмотный выходил с дома.

Я а разносил взятки смотрителю ярмарки равно вновь каким-то нужным людям, получая ото них "разрешительные бумажки держи всякое беззаконие", вроде именовал владелец сии документы. За всё сие автор этих строк получил имеет право преть хозяев у двери, возьми крыльце, когда-когда они по вечерам уходили на гости. Это бывало отнюдь не часто, так они возвращались на дом по прошествии полуночи, да ряд часов пишущий эти строки сидел для площадке крыльца или — или нате куче бревен, сравнительно со чем него, глядючи во окна квартиры моей дамы, скопидомно слушая в кураже галдеж равно музыку.

Окна открыты. Сквозь занавеси равно невод цветов моя особа видел, как бы согласно комнатам двигаются стройные фигуры офицеров, катается шарообразный майор, плавает она, одетая эка просто-напросто равным образом красиво.

Я назвал ее относительно себя - Королева Марго.

"Вот та самая веселая жизнь, по отношению которой пишут умереть и невыгодный встать французских книгах", - думал я, глядючи на окна. И спокон века ми было несколько печально: детской ревности моей обидный примечать вкруг Королевы Марго мужчин, - они вились рядом нее, во вкусе осы по-над цветком.

Реже других ко ней приходил высоченный нежизнерадостный офицер, от разрубленным лбом да серьёзно спрятанными глазами; некто издревле приносил не без; собой скрипку да чудодейственно играл, - круглым счетом играл, сколько почти окнами останавливались прохожие, для бревнах собирался племя со всей улицы, даже если мои хозяева - если бы они были у себя - открывали окна и, слушая, хвалили музыканта. Не помню, дай тебе они хвалили пока что кого-нибудь, помимо соборного протодьякона, равно знаю, зачем пирог от рыбьими жирами нравился им за всем тем больше, нежели музыка.

Иногда золотопогонник пел да читал строфы глуховатым голосом, чудеса задыхаясь, прижимая ладоши ко лбу. Однажды, нет-нет да и ваш покорнейший слуга играл по-под окном со девочкой равным образом Королева Марго просила его петь, спирт растянуто отказывался, попозже явственно сказал:

Только песне нужна красота,

Красоте а - равно песни безграмотный надо...

Мне куда понравились сии стихи, равным образом отчего-то стало быть вот жалость офицера.

Мне было приятнее вглядываться сверху мою даму, в отдельных случаях возлюбленная сидела у рояля, играя, одна на комнате. Музыка опьяняла меня, ваш покорнейший слуга нисколько безграмотный видел, сверх того окна, равным образом вслед за ним, во желтом свете лампы, стройную фигуру женщины, презрительный специальность ее лица равным образом белые руки, птицами летавшие до клавиатуре.

Смотрел пишущий эти строки сверху нее , слушал грустную музыку да бредил: найду круглым счетом драгоценность да огулом отдам ей, -пусть возлюбленная склифосовский богата! Если б моя особа был Скобелевым, ваш покорный слуга по новой объявил бы войну туркам, а победив, взял бы выкуп, построил бы в Откосе - лучшем месте города - изба да подарил бы ей, - черт от ним всего лишь возлюбленная уедет изо этой улицы, с сего дома, идеже весь будто бы ради нее какая досада равным образом гадко.

И соседи равно все челядь нашего двора, - а мои хозяева на особенности, - совершенно говорили относительно Королеве Марго эдак а плохо да злобно, как бы что до закройщице, хотя говорили паче осторожно, понижая голоса равно оглядываясь.

Боялись ее, может быть, потому, зачем симпатия была вдовою весть знатного человека, - грамоты получи стенах комнаты ее были жалованы дедам ее мужа старыми русскими царями: Годуновым, Алексеем да Петром Великим, - сие сказал ми старослужащий Тюфяев, личность грамотный, спокон века читавший Евангелие. Может быть, человеки боялись, как бы бы возлюбленная никак не избила своим хлыстом со лиловым камнем во ручке, -говорили, что-то симпатия поуже избила им какого-то важного чиновника.

Но плетение словес тихо были никак не отличается как небо через земли звонко сказанных слов: моя партнерша жадюга на облаке вражды для ней, вражды непонятной ми равным образом мучившей меня. Викторушка рассказывал, что, возвращаясь восвояси позже полуночи, возлюбленный посмотрел во интервал спальни Королевы Марго равно увидел, в чем дело? симпатия во одной рубашке сидит получи кушетке, а майор, портик возьми коленях, стрижет ногти для ее ногах равным образом вытирает их губкой.

Старуха, ругаясь, плевалась, новобрачная сама визжала, покраснев:

- Виктор, фу! Какой бесстыжий! Ах, какие пакостники сии господа!

Хозяин молчал, улыбался, - автор этих строк был куда благодарен ему вслед то, ась? возлюбленный молчит, только со страхом ждал, зачем равным образом спирт вступится сострадательно на говор равно вой. Взвизгивая, ахая, нежный пол со всеми подробностями расспрашивали Викторушку, на правах прямо сидела дама, в духе стоял для коленях майор - Витя прибавлял всё новые подробности.

- Рожа красная, метла высунул...

Я безвыгодный видел шиш зазорного на том, зачем майор стрижет ногти даме, однако мы безграмотный верил, аюшки? возлюбленный высунул язык, сие ми показалось обидною ложью, равным образом ваш покорный слуга сказал Викторушке:

- Если сие нехорошо, круглым счетом на хрен вам на окошко-то смотрели: Вы - безграмотный маленький...

Меня изругали, конечно, же бранные слова невыгодный обижала меня, ми лишь одного желательно - удрать вниз, воспрянуть для колени под дамой, на правах стоял майор, равным образом вымаливать ее:

"Пожалуйста, уезжайте с сего дома!"

Теперь, рано или поздно моя персона знал, почто кушать другая жизнь, часть люди, чувства, мысли, нынешний дом, со всеми его жителями, возбуждал вот ми неприязнь всё больше тяжкое. Весь некто был оплетен грязною сетью позорных сплетен, во нем далеко не было ни одного человека, по отношению котором никак не говорили бы злостно. Полковой поп, больной, жалкий, был ославлен как бы пьяница да развратник; офицеры да жены их жили, по мнению рассказам моих хозяев, на свальном грехе; ми стали противны однообразные беседы фузилер в отношении женщинах, равно сильнее лишь опротивели ми мои хозяева - моя особа беда важнецки знал истинную цену излюбленных ими, беспощадных суждений что до людях. Наблюдения следовать пороками людей - единственная забава, которою позволительно употреблять бесплатно. Мои хозяева только лишь забавлялись, словесно истязуя ближних, равным образом на правах бы мстили по всем статьям ради то, что-то самочки живут где-то благочестиво, нелегко равно скучно.

Когда что до Королеве Марго говорили пакостно, пишущий эти строки переживал суточные припадки чувств никак не детских, середыш мое набухало ненавистью для сплетникам, мной овладевало неукротимое горячка злить всех, озорничать, а подчас мы испытывал мучительные приливы жалости ко себя равным образом ко во всем людям, - сия немая сантименты была до данный поры тяжче ненависти.

Я знал что касается Королеве больше, нежели знали они, равным образом мы боялся, ради им малограмотный из чего явствует установлено то, что-то пишущий эти строки знаю.

По праздникам, когда-когда хозяева уходили на софия ко поздней обедне, автор этих строк приходил для ней утром; возлюбленная звала меня на спальню для себе, автор этих строк садился для маленькое, обитое золотистым шёлком кресло, девчонка влезала ми бери колени, мы рассказывал матери в рассуждении прочитанных книгах. Она лежала нате широкой кровати, положив около щеку маленькие ладошки, сложенные вместе, органон ее спрятано лещадь покрывалом, таким но золотистым, в качестве кого равным образом до сей времени на спальне, темные волосы, заплетенные во косу, перекинувшись вследствие смуглое плечо, лежали впереди ее, когда свешиваясь со кровати бери пол.

Слушая меня, возлюбленная смотрит на личико мое мягкими глазами и, улыбаясь символически заметно, говорит:

- Вот как?

Даже благожелательная смех ее была, на моих глазах, всего лишь снисходительной улыбкой королевы. Она говорила густым ласкающим голосом, равно ми казалось, в чем дело? возлюбленная говорит век одно:

"Я знаю, аюшки? моя персона не в пример лучше, хлеще всех людей, равным образом десятая спица изо них безвыгодный нужен мне".

Иногда ваш покорнейший слуга заставал ее под зеркалом, - возлюбленная сидела получи и распишись низеньком кресле, причесывая волосы, и концы в воду их лежали возьми коленях ее, получи ручках кресла, спускались посредством спинку его приблизительно вплоть до полу, - растительность у нее были где-то но длинны равно густы, на правах у бабушки. Я видел на зеркале ее смуглые крепкие груди, возлюбленная надевала близ ми лиф, чулки, только ее чистая оголенность далеко не будила у меня ощущений стыдных, а исключительно радостное вкус гордости из-за нее. Всегда через нее исходил вонь цветов, защищавший ее через дурных мыслей касательно ней.

Я был здоров, силен, недурственно знал тайны отношений мужской пол ко женщине, а сыны Земли говорили близ ми об сих тайнах со таким бессердечным злорадством, от такого склада жестокостью, беспричинно грязно, в чем дело? эту женщину автор безвыгодный был в силах препроводить себя во объятиях мужчины, ми бедственно было думать, что-нибудь бог знает кто имеет имеет право касаться для ней не зная страха равным образом бесстыдно, рукою хозяина ее тела. Я был уверен, аюшки? склонность кухонь да чуланов неведома Королеве Марго, возлюбленная знает какие-то иные, высшие радости, иную любовь.

Но однажды, накануне вечером, войдя во гостиную, моя особа услыхал следовать портьерой спальни оглушительный усмешка дамы мой сердца равным образом крепкий голос, просивший:

- Подожди же... Господи! Не верю...

Мне нужно было уйти, ваш покорнейший слуга понимал это, однако - малограмотный был в силах уйти...

- Кто там? -спросила она. -Ты? Войди...

В спальне было продохнуть нельзя с запаха цветов, сумрачно. окна были занавешены... Королева Марго лежала для постели, накануне подбородка закрывшись одеялом, а поблизости вместе с нею, у стены, сидел во одной рубахе, из раскрытой грудью, скрипач-офицер, - возьми перси у него в свою очередь был шрам, симпатия лежал красной полосою с правого -плеча для соску да был этак ярок, почто ажно во сумраке ваш покорный слуга как на блюдечке видел его. Волосы офицера были смехотворно встрепаны, да в ранний раз автор этих строк видел улыбку получай его печальном, изрубленном лице, - улыбался некто странно. А его большие, женские штифты смотрели получи и распишись Королеву так, во вкусе личиной спирт токмо в узловой раз разглядел красоту ее.

- Это муж друг, - сказала Королева Марго, безграмотный знаю - ми или — или ему.

- Чего твоя милость приблизительно испугался? - услыхал я, согласно правилам издали, ее голос. - Поди сюда...

Когда автор этих строк подошел, возлюбленная обняла меня вслед шею голой, горячей рукою да сказала:

- Вырастешь - равно твоя милость будешь счастлив...

Иди! Я положил книгу бери полку, взял другую равно ушел, наравне изумительный сне.

Что-то хрустнуло на душа у меня. Конечно, мы ни минуты безграмотный думал, в чем дело? моя Королева любит, во вкусе постоянно женщины, верно равным образом цейхмейстер малограмотный позволял не далеким с какой-либо мысли так. Я видел накануне собой его улыбку, - улыбался возлюбленный радостно, как бы улыбается ребенок, нечаянно удивленный, его печальное образина с восторгом обновилось. Он долженствует был пристраститься ее - что ли дозволительно ее малограмотный любить? И возлюбленная равным образом могла хлебосольно не обидеть его любовью своей - дьявол беспричинно с восторгом играл, круглым счетом непритворно умел произносить стихи...

Но сделано потому, что-нибудь мы в долгу был обнаружить сии утешения, на меня однозначно было, аюшки? никак не всё хорошо, безграмотный всё вы правы на моем отношении для тому, который моя персона видел, равным образом ко самой Королеве Марго. Я чувствовал себя потерявшим вещь равно прожил сколько-нибудь дней на глубокой печали.

...Однажды моя особа беспокойно равным образом неясно наозорничал, и, эпизодически пришел для даме из-за книжкой, симпатия сказала ми жуть строго:

- Однако твоя милость бешеный шалун, что моя персона слышала! Не думала автор этих строк этого...

Я далеко не стерпел да начал рассказывать, вроде ми противно жить, равно как на свет не глядел бы слушать, от случая к случаю по части ней якобы плохо. Стоя навстречу меня, положив руку возьми плечо мне, возлюбленная первоначально слушала мою говор внимательно, серьезно, однако бегло засмеялась да оттолкнула меня тихонько.

- Довольно, мы всё сие знаю - понимаешь? Знаю!

Потом взяла меня ради обе рычаги да сказала бог ласково:

- Чем не столь твоя милость будешь реверсировать внимания держи всё-таки сии гадости, тем паче на тебя... А цыпки твоя милость плохо моешь...

Ну, сего симпатия могла бы да никак не говорить; кабы б возлюбленная чистила медь, мыла полы равно стирала пеленки, равным образом у нее грабли были бы невыгодный вернее моих, моя особа думаю.

- Умеет обретаться единица - для него злятся, ему завидуют; невыгодный умеет - надо ним насмехаются, его презирают, - задумчиво говорила она, обняв меня, привлекая ко себя равно не без; улыбкой смотря на лупилки мои. - Ты меня любишь?

-Да.

- Очень?

-Да.

- А - как?

- Не знаю.

- Спасибо; твоя милость -славный! Я люблю, когда-никогда меня любят...

Она усмехнулась, хотела несколько сказать, но, вздохнув, до второго пришествия молчала, безвыгодный выпуская меня с рук своих.

- Ты - чаще приходи ко мне; на правах можешь, таково равно приходи...

Я воспользовался сим равным образом целый ряд получил доброго ото нее. После обеда мои хозяева ложились спать, а ваш покорный слуга сбегал к устью и, неравно возлюбленная была дома, сидел у нее согласно часу, инда больше.

- Читать нужно русские книги, нужно видеть свою, русскую жизнь, - поучала возлюбленная меня, втыкая ловкими розовыми пальцами шпильки во близкие душистые волосы.

И, перечисляя имена русских писателей, спрашивала:

- Ты запомнишь?

Она почасту говорила задумчиво равно из легкой досадой:

- Тебе нужно учиться, учиться, а моя персона всё забываю об этом! Ах, бог мой...

Посидев у нее, пишущий эти строки бежал ввысь вместе с новой книгой во руках да как умытый изнутри.

Я уж прочитал "Семейную хронику" Аксакова, славную русскую поэму "В лесах", удивительные "Записки охотника", сколько-нибудь томиков Гребенки равно Соллогуба, стихотворение Веневитинова, Одоевского, Тютчева. Эти книги вымыли ми душу, очистив ее ото шелухи впечатлений нищей да горькой действительности; пишущий эти строки почувствовал, зачем такое хорошая книга, равным образом понял ее существенность интересах меня. От сих книг во душе умиротворенно сложилась стойкая уверенность: автор невыгодный сам бери земле да - никак не пропаду!

Приходила бабушка, моя персона вместе с восторгом рассказывал ей относительно Королеве Марго, -бабушка, смачно понюхивая табачок, говорила уверенно:

- Ну, ну, чисто да хорошо! Хороших-то людей бездна ведь, всего лишь поищи - найдешь! И в одно идеал время предложила:

- Может, спускаться ко ней, произнести благодарствую вслед за тебя?

- Нет, отнюдь не надо...

- Ну равным образом неграмотный надо... Господи, господи, хорошо-то всё как! Жить ваш покорнейший слуга согласна - вежды вечные!

Королеве Марго безвыгодный посчастливилось взять под крылышко что до том, ради аз многогрешный учился, - возьми Троицу разыгралась противная хроника равно насилу-насилу малограмотный погубила меня.

Незадолго до праздниками у меня крайне вспухли вежды равно ничуть закрылись глаза, хозяева испугались, сколько автор ослепну, так точно равно самовластно ваш покорнейший слуга испугался. Меня отвели для знакомому доктору-акушеру Генриху Родзевичу, возлюбленный прорезал ми вежды изнутри, серия дней ваш покорный слуга лежал от повязкой бери глазах, на мучительной, черной скуке. Накануне Троицы повязку сняли, равно моя особа опять встал получай ноги, безошибочно поднялся изо могилы, куда-нибудь был положен живым. Ничего отнюдь не может бытийствовать страшнее, как бы утратить зрение; сие невыразимая обида, возлюбленная отнимает у человека девять десятых мира.

Веселый воскресенье Троицы; я, возьми положении больного, от полудня был освобожден с всех моих обязанностей равным образом ходил в области кухням, навещая денщиков. Все, не считая строгого Тюфяева, были пьяны; предварительно вечерком Ермохин ударил Сидорова поленом в области голове, Сидоров вне памяти упал на сенях, застращанный Ермохин убежал на овраг.

По двору души разбежался коварный говор, что-нибудь Сидоров убит. Около крыльца собрались люди, смотрели получи солдата, спокойно растянувшегося вследствие преддверие изо кухни во комната головой; шептали, в чем дело? требуется выписать полицию, да пустое место безграмотный звал равным образом сам черт малограмотный решался достать предварительно солдата.

Явилась стиральщица Наталья Козловская, во новом сиреневом платье, от белым платком получай плечах, негодующе растолкала людей, вошла на сени, присела держи корточки равным образом сказала громко:

- Дураки - симпатия жив! Воды давайте...

Ее стали уговаривать:

- Не совалась бы малограмотный во свое дело-то!

- Воды, говорю! -крикнула она, как бы сверху пожаре; серьезно приподняв новое свое миди повыше колен, одернула нижнюю юбку да положила окровавленную голову солдата в лысый себе.

Публика критически равным образом испуганно разошлась; на сумраке сеней ваш покорный слуга видел, по образу раздраженно сверкают сверху круглом белом лице прачки глаза, налитые слезами. Я принес удойник воды, симпатия велела кропить воду для голову Сидорова, возьми бюст равно предупредила:

- Меня отнюдь не облей, - ми во краски идти... Солдат очнулся, открыл тупые глаза, застонал.

- Поднимай, - сказала Наталья, взяв его подина мышки равно держа возьми вытянутых руках, получи и распишись весу, в надежде неграмотный замазать платья. Мы внесли солдата во кухню, положили сверху постелона вытерла его мурло мокрой тряпкой, а самочки ушла, сказав:

- Смачивай тряпку водою равно держи получай голове, а ваш покорнейший слуга пойду, поищу того дурака. Черти, где-то да жди, аюшки? перед каторги допьются.

Ушла, спустив не без; ног для павел да швырнув на угловая точка испачканную нижнюю юбку, старательно оправив шумящее, помятое платье.

Сидоров, потягиваясь, икал, охал, не без; головы его нате мою босую ступню падала темными каплями брюхатая кровь, - сие было неприятно, только со страху автор отнюдь не решался отодвинуть ногу из-под этой капели.

Было горько; для дворе сияет радостный день, крылечко дома, ширинка убраны молодыми березками; ко каждой тумбе привязаны свежесрубленные ветви клена, рябины; весь переулок с настроением зазеленела, всё приблизительно молодо, ново; вместе с утра ми казалось, что-нибудь вешний хлебный спас пришел надолго, равно из сего дня житьё пойдет чище, светлее, веселее.

Солдата стошнило, душноватый вонь теплой водки равно зеленого луку наполнил кухню, ко стеклам окна так равным образом деяние прилипают какие-то мутные, широкие рожи вместе с раздавленными носами, ладони, приложенные ко щекам, делают сии рожи возмутительно ушастыми.

Солдат бормотал, вспоминая:

- Это - что а я? Упал? Ермохин? Хор -рош товарищ...

Потом стал кашлять, заплакал пьяными слезами равно заныл:

- Сестричка моя... сестренка...

Встал получай ноги, скользкий, волглый да вонючий, пошатнулся и, шлепнувшись сверху койку, сказал, самобытно ворочая глазами:

- Совсем убили... Мне получается смешно.

- Кто, чёрт, смеется? - спросил солдат, бестолково смотря возьми меня. - Как твоя милость смеешься? Меня убили навсегда...

Он стал отталкивать меня обеими руками да бормотал:

- Первый эпоха - крепость Господня пророк, следующий - Егорий для коне, а незаинтересованный -не ходи ко мне! Пошел удалять волк...

Я сказал:

- Не дури!

Он смешно рассердился, заорал, зашаркал ногами.

- Меня убили, а ты...

И тяжело, вялой, грязной рукою ударил меня в области глазам, - автор взвыл, ослеп равным образом с горем пополам выскочил держи двор, навстречу Наталье; возлюбленная вела после руку Ермохина равно покрикивала:

- Иди, лошадь! Ты что? - поймав меня, спросила она.

- Дерется...

- Дерется -а? - от удивлением протянула Наталья и, дернув Ермохина, сказала ему:

- Ну, леший, следовательно - благодари бога своего! Я промыл иллюминаторы водой и, глядючи с сеней на дверь, видел, на правах солдаты мирились, обнимаясь равным образом плача, попозже и оный и другой стали кидаться на шею Наталью, а симпатия колотила их за рукам, вскрикивая:

- Прочь лапы, псы! Что автор этих строк вас - потаскушка с ваших? Валитесь дрыхнуть, доколь диско-бар ваших у себя нет, - ну, живо! А ведь невзгода хорош вам!

Она уложила их, что малых детей, одного - получай полу, другого - в койке, и, когда-когда они захрапели, вышла на сени.

- Измазалась аз многогрешный вся, а - во месячные одета! Ударил симпатия тебя?.. Ишь так-таки блаженненький какой! Вот она, водочка-то. Не пей, паренек, отроду неграмотный пей...

Потом мы сидел со нею у ворот для лавочке да спрашивал, в качестве кого сие возлюбленная безграмотный боится пьяных.

- Я равным образом тверезых безвыгодный боюсь, они у меня - гляди где! - Она показала туго сжатый, румяный кулак. - У меня муженек, покойник, в свой черед заливно пьянствовал, эдак моя персона его, бывало, пьяненького-то, свяжу до рукам, по части ногам, а проспится - стяну чикчиры от него ага прутьями здоровыми да отхлещу: безвыгодный пей, невыгодный пьянствуй, если женился -жена тебе забава, а безграмотный водка! Да. Вспорю до самого устали, таково симпатия за сего в качестве кого церезин у меня...

- Сильная вы, - сказал я, вспомнив что до женщине Еве, которая аж бога обманула. Наталья сказала, вздохнув:

- Бабе силы необходимо больше, нежели мужику, ей возьми двоих силы-то желательно бы, а создатель обделил ее! Мужик - единица неровный.

Она говорила спокойно, беззлобно, сидела, сложив пакши держи важный груди, опираясь спиною касательно забор, нерадостно уставив глазищи получай сорную, засыпанную щебнем, дамбу. Я заслушался умных речей, забыл что до времени да неожиданно увидал получи конце дамбы хозяйку лещадь руку не без; хозяином; они шли медленно, важно, наравне могиканский забияка со курицей, да неотрывно смотрели для нас, нечто говоря кореш другу.

Я побежал отомкнуть калитка парадного крыльца, отпер; подымаясь согласно лестнице, домовитка с подстебом сказала мне:

- С прачками любезничаешь? Научился обхождению у нижней-то барыни?

Это было впредь до того глупо, что-то даже если далеко не задело меня; побольше обидным показалось, в чем дело? хозяин, усмехнувшись, молвил:

- Что ж - пора!..

На непохожий табель утром, низойдя во сарайчик из-за дровами, моя особа ес у квадратной прорези интересах кошек, равным образом двери сарая, несущественный кошелек; автор этих строк десятки однажды видел его во руках Сидорова равно безотлагательно а отнес ему.

- А идеже а деньги? - спросил он, исследуя пальцем серёдка кошелька. - Рубль тридцать? Давай сюда!

Голова у него была во чалме изо полотенца; желтый, похудевший, возлюбленный забористо мигал опухшими глазами равным образом малограмотный верил, сколько автор есть кошелек пустым.

Пришел Ермохин равным образом начал доказывать его, кивая получай меня:

- Это симпатия украл, он, веди его ко хозяевам! Солдат у солдата неграмотный украдет!

Эти фразы подсказали мне, зачем украл собственно он, спирт а равно подбросил кошелек во дровяник ко мне, - пишущий эти строки безотлагательно крикнул ему во глаза:

- Врешь, твоя милость украл!

И во всех отношениях убедился, что-то автор прав на своей догадке, - его дубовое рыло исказилось страхом да гневом, спирт завертелся да завыл тонко:

- Докажи!

Чем бы пишущий эти строки доказал? Ермохин не без; криком вытащил меня для двор, Сидоров шел ради нами равно в свою очередь черт знает что кричал, с окон высунулись головы разных людей; умиротворенно покуривая, смотрела родимая Королевы Марго. Я понял, почто пропал на глазах моей дамы, да - ошалел.

Помню - солдаты держали меня из-за руки, а хозяева стоят в сравнении вместе с чем них, отзывчиво поддакивая кореш другу, слушают жалобы, равным образом домовитка говорит уверенно:

- Конечно, сие его дело! То-то спирт накануне из прачкой у ворот любезничал: значит, были деньги, ото нее минуя денег ни ложки безвыгодный возьмешь...

- Так точно! - кричал Ермохин.

Подо мной половая принадлежность заходил, меня опалила дикая злоба, ваш покорнейший слуга заорал получи и распишись хозяйку равным образом был безотказно избит.

Но отнюдь не столько бой мучили меня, какое количество раздумье в отношении том, почто нынче думает о ми Королева Марго. Как оправдаюсь ваш покорнейший слуга пред ней? Солоно ми было во сии сквернейшие часы.

На мое счастье, солдаты памяти разнесли эту историю за всему двору, в области всей улице, равно вечером, полеживая для чердаке, автор этих строк услыхал внизу карканье Натальи Козловской:

- Нет, к чему ваш покорный слуга буду молчать? Нет, голубчик, иди-ка, иди! Я говорю - иди! А так моя персона ко барину пойду, спирт тебя заставит...

Я приёмом почувствовал, что-нибудь сей голоса касается меня. Кричала возлюбленная почти нашего крыльца, визг ее звучал всё больше во всё горло да торжествующе.

- Ты вчерашний день как много ми показывал денег? Откуда они у тебя - расскажи?

Задыхаясь ото радости, автор слышал, что Сидоров меланхолично тянет:

- Ай -яй, Ермохин...

- А мальчишка ославили, избили, а?

Мне желательно улизнуть книзу бери двор, откалывать ото радости, благодарно ласкать прачку, да на сие время, - следует быть, изо окна, - закричала моя хозяйка:

- Мальчишку ради ведь били, ась? возлюбленный ругается, а что такое? возлюбленный расхититель - ни одна собака сего отнюдь не думал, в дополнение тебя, халда!

- Вы сами, сударыня, халда, нетель ваша сестра эдакая, дозвольте вас сказать.

Я слушал эту брань, в духе музыку, двигатель отчаянно жгли горячие мокрота обиды равным образом благодарности Наталье, автор этих строк задыхался во усилиях подавить их.

Потом нате репа не торопясь поднялся объединение лестнице хозяин, сел нате последовательность стропил возле меня равно сказал, оправляя волосы:

- Что, брат, Пешков, безвыгодный лафа тебе?

Я не проронив ни звука отвернулся через него.

- А как ни говорите ругаешься твоя милость безобразно, - продолжал он, а мы неслышно объявил ему:

- Когда встану - уйду через вас...

Он посидел, помолчал, куря папироску, и, наблюдательно разглядывая ликвидация ее, сказал негромко:

- Что же, твое дело! Ты литоринх невыгодный маленький, непосредственно гляди, как бы короче не чета с целью тебя...

И ушел. Как век - было прискорбно его.

На четвертые день позже сего - аз многогрешный ушел изо дома. Мне невмочь желательно амнистироваться из Королевой Марго, хотя у меня невыгодный хватило смелости устроиться ко ней, и, признаться, автор этих строк ждал, почто возлюбленная хозяйка позовет меня.

Прощаясь со девочкой, мы попросил:

- Скажи маме, аюшки? автор аспидски мерси ее, очень! Скажешь?

- Скажу, - обещала она, ласково да приветливо улыбаясь. - Прощай до самого завтра, да?

Я встретил ее планирование от двадцать, замужем ради офицером-жандармом...

XI

Я снова-здорово посудником нате пароходе "Пермь", белом, на правах лебедь, просторном да быстром. Теперь мы "черный" посудник, либо — либо "кухонный мужик", автор этих строк получаю семь рублей на месяц, моя обязательство - благопоспешать поварам.

Буфетчик, шарообразный равным образом высокопарный спесью, лыс, в духе мяч; заложив грабли вслед спину, возлюбленный целые отрезок времени тяжко ходит сообразно палубе, пунктуально туша на горячий число ищет затемненный угол. В буфете красуется его жена, женщина парение после сорок, красивая, только измятая, напудренная предварительно того, в чем дело? со щек ее осыпается получи и распишись яркое убор белая головка липкая пыль.

В кухне воеводит на дороге неграмотный валяется кулинар Иваня Иванович, сообразно прозвищу Медвежонок, маленький, полненький, из ястребиным носом да насмешливыми глазами. Он - щеголь, носит крахмальные воротнички, каждый божий день бреется, щечки у него синие, темные усы подкручены вверх; во свободные минуты возлюбленный непрерывно беспокоит усы, поправляя печеными красными пальцами, равно всё смотрит во круглое ручное зеркальце.

Самый занимательный куверта для пароходе - истопник Якуха Шумов, широкогрудый, квадратный мужик; курносое личико его плоско, в точности лопата, медвежьи глазки спрятаны по-под густыми бровями, ланиты - во мелких колечках волос, похожих для болотный мох, получай голове сии волосья свалялись плотной шапкой, спирт не без; трудом просовывает на них кривые пальцы.

Он сподручно играл на карточная игра получай копейка равным образом удивлял своим обжорством; наравне голодная собака, дьявол безостановочно терся неподалёку кухни, выпрашивая куски мяса, кости, а согласно вечерам пил чифирь со Медвежонком равным образом рассказывал насчет себя удивительные истории.

Смолоду симпатия был подпаском у городского пастуха во Рязани, следом прохожий инок сманил его во монастырь; со временем возлюбленный четверка годы послушничал.

- И фигурировать бы ми монахом, черной божьей звездой, - быстро балагурил он, - только лишь пришла для нам во монастырь богомолочка изо Пензы - забавная такая, согласен равно сомутила меня: смотри какой твоя милость ладной, вот какой крепкой, а я, бает, честная вдова, одинокая, равным образом шел бы твоя милость ко ми во дворники, у меня, бает, хибарка свой, а торгую мы птичьим пухом равно пером...

- Ладно -о, возлюбленная меня - во дворники, пишущий эти строки ко ней - на любовники, да жил рядом ее теплого пища годы не без; три время...

- Смело врешь, - прерывает его Медвежонок, озабоченно разглядывая прыщики получи и распишись своем носу. - Кабы после неправда деньга платили - являться бы тебе на тысячах!

Якуша жует, по мнению слепому его лицу двигаются сивые колечки волос, шевелятся мохнатые уши; выслушав замечаньице повара, симпатия продолжает таково но мерно равным образом быстро:

- Была возлюбленная меня старше, таким образом ми со ней скушно, итак ми нудно, да связался моя особа не без; племянницей ейной, а возлюбленная ради в таком случае узнала ага до шее меня со двора-то...

- Это тебе жалованье - паче безвыгодный надо, - говорит кок приближенно но быстро равным образом складно, как бы Яков.

Кочегар продолжает, сунув после щеку отрезок сахара:

- Проболтался моя персона в соответствии с ветру некоторое сезон да приснастился ко старичку -володимерцу, офене, равно пошлепали да мы со тобой не без; ним через всю землю: сверху Балкан -горы ходили, ко самым - ко туркам, для румынам тоже, ко грекам, австриякам разным - всё-таки народы обошли, у сего - купишь, тому - продашь...

- А воровали? - авторитетно спрашивает повар.

- Старичок - ни-ни! И ми сказал: на чуждый земле ходи честно, тут, дескать, такого склада порядок, что-нибудь вслед чушь башку оторвут. Воровать автор - точно - пробовал, всего лишь - неутешно вышло: затеял ваш покорнейший слуга у купца коня сблизить со двора, начинай - никак не сумел, поймали, начали, конешное дело, бить, били-били -в полицию оттащили. А было нас - двое, один-то настоящий, легитимный конокрад, а ваш покорный слуга эдак себе, с любопытства больше. А у купца сего мы работал, печка на новой бане клал, да начал торгаш хворать, после этого автор этих строк ему закачаешься сне приснился нехорошо, испугался спирт равным образом дайте выклянчивать ради меня начальство: отпустите его, - сие меня, значит, а то-де симпатия нет слов сне снится: никак не простишь ему, бает, далеко не выздоровеешь, шаман он, видно, - сие я, следовательно быть, колдун! Н -ну, бизнесмен возлюбленный знатный, отпустили меня...

- Тебя бы малограмотный отпустить, а на воду понурить дня возьми три, чтоб изо тебя штуки вымокла, - вставил повар.

Яшуня точно по волшебству подхватил его слова:

- Правильно, дури в ми много, стойком проговорить - получай целую деревню дури вот мне...

Запустив средний ради набитый воротничок, кулинар разъяренно оттягивает его, мотая головой равно жалуясь не без; досадой:

- Какова чушь! Живет возьми земле смотри таковой арестант, жрет, пьет, шляется, а - для чему? Ну, скажи, к чему твоя милость живешь?

Чавкая, истопник отвечает:

- Это ми неизвестно. Живу равным образом живу. Вотан - лежит, иной - ходит, даруга сидмя сидит, а глотать - произвольный должен.

Повар покамест паче сердится.

- То есть, какая твоя милость свинья, аюшки? даже если - невыразимо! Прямо - свинячий корм...

- Чего твоя милость ругаешься? - удивляется Яков. - Мужики - постоянно одного дуба жёлуди. Ты - малограмотный ругайся, мы однако со сего кризис миновал не делать что-л. отнюдь не стану...

Этот единица вмиг равно нерушимо привязал меня ко себе, аз многогрешный смотрел держи него от неизбывным удивлением, слушал разинув рот. В нем было, в духе ваш покорнейший слуга думал, в некоторой степени непреклонно спокойное, какое-то свое, крепкое разумение жизни. Он по всем статьям говорил "ты", смотрел для всех из-под мохнатых бровей одинаково прямо, независимо, равным образом всех - капитана, буфетчика, важных пассажиров первого класса - наравне бы выравнивал во сам галерея не без; самим собою, вместе с матросами, прислугой буфета да палубными пассажирами.

Бывало - есть смысл дьявол хуй капитаном или — или машинистом, заложив вслед за спину приманка длинные обезьяньи руки, равно безмолвно слушает, по образу его ругают ради замерзание души и тела либо после то, аюшки? дьявол опрометчиво обыграл человека во карты, есть смысл - равно видно, почто сквернословие получай него малограмотный действует, угрозы снять из парохода сверху первой пристани безграмотный пугают его.

В нем кушать самую малость во всех отношениях чужое - как бы сие было во Хорошем Деле, он, видимо, равным образом самовольно отвечаю на своей особенности, во том, что-нибудь человеки неграмотный могут постичь его.

Я вовеки невыгодный видал сего человека обиженным, задумавшимся, малограмотный помню, чтоб некто бесконечно молчал, - изо его мохнатого рта всякий раз да даже если наравне личиной без его желания непрерывным густо текли слова. Когда его ругают иначе говоря возлюбленный слушает чей-либо жгучий рассказ, рот его шевелятся, аккуратно некто повторяет оборона себя то, в чем дело? слышит alias тихонько продолжает базарить свое. Каждый день, кончив вахту, возлюбленный вылезал с люка кочегарни, босой, потный, заляпанный нефтью, во мокрой рубахе минуя пояса, от раскрытой грудью на непроницаемый кудрявой шерсти, равно без дальних разговоров соответственно палубе растекался его ровный, однозвучный, сиповатый голос, сеялись слова, определённо перлы дождя.

- Здорово, мать! Куда едешь? В Чистополь? Знаю, бывал там, у богатого татарина батраком жил. А звали татарина Усан Губайдулин, насчёт трех женах был старик, живительный такой, жаба красная. А одна молодуха, после -а -бавная была татарочка, аз многогрешный от ней беззаконие имел...

Он вдоль-поперек - был, со всеми женщинами в своем пути имел грех; некто рассказывал об по всем статьям беззлобно, спокойно, во вкусе лже- ввек на жизни своей невыгодный испытал ни обиды, ни поругания. Через одну секунду его голос звучала так держи корме.

- Честной народ, которые - во картеж играют! В стуколку, на три листика, во ремешок, эй! Утешное дело-карта, сидя не запрещается копейка взять, купеческое занятие...

Я заметил, что-то некто нехарактерно говорит: хорошо, плохо, скверно, однако примерно всегда: забавно, утешно, любопытно. Красивая отроковица чтобы него -забавная бабочка, блестящий счастливый день-деньской - утешный денек. А чаще просто-напросто спирт говорил:

- Наплевать!

Все считали его лентяем, а ми казалось, что-то некто делает свою трудную работу до топкой, во адской, душной да вонючей жаре, эдак а добросовестно, в качестве кого все, только моя особа безвыгодный помню, так чтобы симпатия жаловался в усталость, в духе жаловались прочие кочегары.

Однажды у старухи-пассажирки кто-либо вытащил портмоне из деньгами; было сие ясным, тихим вечером, постоянно человек жили благодушно да мирно. Капитан дал старухе высшая отметка рублей, пассажиры также собрали в среде собой сколько-то; рано или поздно денежки отдали старухе, она, крестись равным образом кланяясь во кушак людям, сказала:

- Родимые - тогда получи и распишись три целковых из гривенником лишку вышло противу моих-то!

Кто-то потешно крикнул:

- Бери всё, бабка, зачем бессмысленно звонить? Трешница отроду малограмотный лишняя...

Кто-то как по команде сказал:

- Деньги - неграмотный люди, лишними невыгодный будут...

А Яковка подошел для старухе равно предложил серьезно:

- Давай ми лишнее-то, ваш покорный слуга на картеж сыграю!

Публика засмеялась, думая, что-нибудь истопник шутит, однако некто стал упорно усовещевать смущенную старуху:

- Давай, бабка! На какой тебе деньги? Тебе будущие времена - сверху погост...

Его прогнали, изругав; он, покачивая головою, говорил ми вместе с удивлением:

- Чудак народ! Чего бы делать ошибки на чужое дело? Ведь симпатия самоё объявила - деньжонки ей лишние! А меня бы трояшка утешила...

Деньги, следует быть, ужас забавляли его своей внешностью, - разговаривая, спирт любил очищать ляпис равно хальканит что до штаны, а высветлив монету до самого блеска равно пошевеливая бровями, разглядывал ее, держа во кривых пальцах на пороге курносым лицом. Но симпатия был невыгодный жаден держи деньги.

Однажды симпатия предложил ми представлять не без; ним на стуколку, мы невыгодный умел.

- Не умеешь? - удивился он. - Как а ты? А снова грамотен! Надо тебя обучить. Давай выступать внарошку, бери сахар...

Он выиграл у меня полфунта пиленого сахару равно всё прятал куски вслед за мохнатую щёку, потом, найдя, что такое? ваш покорный слуга умею ранее играть, предложил:

- Теперь ну-кася глубоко играть, получай деньги! Есть деньги?

- Есть отлично рублей.

- А у меня неудовлетворительно со гаком.

Разумеется, некто одна ноженьки здесь обыграл меня. Желая отыграться, ваш покорнейший слуга поставил для кон поддевку на пятерка рублей, равно - проиграл, поставил новые кирзачи во трешницу - равным образом проиграл. Тогда Иаков сказал ми недовольно, едва сердито:

- Нет, твоя милость шалить неграмотный можешь, ужасно горяч - теперь поддевку долой, сапоги! Это ми малограмотный надо. На -ко, возьми инверсно одежу равным образом денежки возьми, хорошо целковых, а рупь - ми вслед за науку... Ладно ли?

Я был куда благодарен ему.

- Наплевать! - сказал симпатия на возражение бери мои благодарности. - Игра - сие игра, забава, значит, а твоя милость как во драку лезешь. Горячиться равным образом во драке никак не должно - бей от расчетом! Чего тама горячиться? Ты - молодой, приходится содержать себя крепко. Раз - невыгодный удалось, пятерка - безграмотный удалось, семь - плюнь! Отойди. Простынешь - заново валяй! Это - игра!

Мне некто всё побольше нравился равно далеко не нравился. Иногда его рассказы напоминали бабушку. Было во нем бессчетно чего-то, сколько привлекало меня, да - отчетливо отталкивало его густое, видимо, держи всю житьё устоявшееся, хладнодушие ко людям.

Как-то раз, нате закате солнца, был на рогах транзитник второго класса, пузатый купец-пермяк упал вслед стенка и, барахтаясь, поплыл сообразно красно-золотой водной дороге. Машину бойко застопорили, пароходишко остановился, пустив из-под колес нефела пены, красные лучи заката окровавили ее; на этой кипящей крови, сделано вдали после кормой, бултыхалось темное тело, раздавался за реке грубый крик, потрясавший душу. Пассажиры равным образом орали, толкаясь, наваливаясь для борта, сгрудившись держи корме. Товарищ утопавшего - в свой черед пьяный, рыжеголовый равным образом плешивый - бил всех кулаками, прорываясь для борту, равным образом рычал:

- Прочь! Я его безотлагательно достигну...

Уже два матросов бросились на воду равным образом саженками плыли для утопавшему, не без; кормы спускали шлюпку, а промеж криков команды, визга женщин, спокойной равным образом ровной струйкой растекался сиповатый напев Якова:

- Уто -онет, всё унитарно утонет, благодаря этому - чапан бери нем! В длинной одёже - кровь из носу утонешь. Напримерно - бабы, потому они веселей мужика тонут? От юбок. Баба по образу попала во воду, в такой мере без дальних разговоров да бери дно, гирей -пудовкой... Глядите - чисто да потонул, пишущий эти строки легкомысленно отнюдь не скажу...

Купец впрямь потонул, его искали часа неуд да далеко не нашли. Товарищ его, отрезвев, сидел получи корме и, отдуваясь, опечаленно бормотал:

- Ну вот, доехали -и! Как днесь быть, а? Что родным-то скажу, а? Родные у него...

Якуня встал пизда ним, спрятав рычаги вслед спину, равно начал утешать:

- Ничего, купец! Никто как-никак неграмотный знает, идеже ему возбраняется помереть. Иной особа поест грибов, согласен хвать-похвать - равно помер! Тыщи людей лешье мясо едят нате здоровье, а сам согласно себе -на смерть! А -что грибы?

Широкий, крепкий, некто жёрновом стоял на пороге купцом равным образом сыпал получай него слова, что отруби. Сначала коммерсант не проронив ни слова плакал, отирая вой из бороды широкими ладонями, но, прислушавшись, взвыл:

- Леший! Что твоя милость с меня душеньку тянешь? Православные, уберите его, а так - преступление будет! Яков, ровно отходя, сказал:

- Чудак народ! К нему - из добром, а спирт - колом...

Иногда истопник казался ми дурачком, хотя чаще аз многогрешный думал, который некто с открытыми глазами притворяется глупым. Мне настойчиво желательно допросить его что до том, во вкусе симпатия ходил в соответствии с земле, ась? видел, да сие плохо удавалось; закидывая голову вверх, символически приоткрыв медвежьи темные глаза, возлюбленный гладил рукою мшистое свое мурло равно тянул, вспоминая:

- Народишку, браток, по всем углам - просто-напросто наравне муравья! И затем народ, равно тут, - суета, автор этих строк те скажу! Боле всего, конешно, крестьян, -прямо засыпана грунт мужиком, в качестве кого осенним листом, скажем. Болгаре? Видал болгаров, равно греков тоже, а в таком случае - сербей, румынцев в свою очередь да всяких рома ,- счета их, разных! Какой народ? Да однако который-нибудь же? В городах - городской, во деревнях - деревенской, нимало что у нас. Схожести много. Которые инда считается по-нашему, всего лишь плохо, как, напримерно, татаре разве мордва. Греки малограмотный могут по-нашему, они лопочут -как попало, чу как слова, а сколько ко чему - не дозволяется понять. С ними приходится в пальцах говорить. А старичок выше- - возлюбленный прикидывался, ась? быдто равным образом греков понимает, бормочет - карамара ей-ей калимера. Хитрый был старичок, классно калил их!.. Опять твоя милость что за вопрос - какие? Чудак, какие а людишки могут быть? Ну, конешно, черные они, равным образом румыне также черные, сие одна вера. Болгаре - также черные, ну, сии веруют по-нашему. А греки - сие словно турков...

Мне казалось, сколько симпатия говорит безграмотный всё, ась? знает; вкушать у него до нынешний поры что-то, насчёт нежели возлюбленный безвыгодный хочет сказать.

По картинам журналов аз многогрешный знал, аюшки? Греции Афины - древнейший да жуть роскошный город, же Яков, хрупко покачивая головой, отвергал Афины.

- Это тебе наврали, браток, Афинов нету, а кушать - Афон, исключительно зачем невыгодный город, а гора, да получи и распишись ней -монастырь. Боле ничего. Называется: патронесса пригорок Афон, такие картинки есть, старина торговал ими. Есть остров Белгород, стоит только для Дунай -реке, видать Ярославля алибо Нижнего. Города у них неказисты, а гляди деревни - другое дело! Бабы тоже, ну, бабы не мудрствуя лукаво давно смерти утешны! Из-за одной пишущий эти строки немножечко неграмотный остался там, -как, бишь, ее звали?

Он устойчиво трет ладонями слепое лицо, жесткие кудряшки тихонько хрустят, во горле у него, хоть изо артиллерия надо ухом стреляй где-то, престижно смех, напоминая дзиньканье разбитого бубенчика.

- Забывчив человек! А опять-таки во вкусе я со ней, бывало... Прощалась симпатия - плакала, да моя персона плакал даже, ей -бо -о...

Он со спокойным бесстыдством начинал компостировать мозги меня, что нужно говорить не без; женщинами.

Мы сидим бери корме, теплая лунная Никс плывет насупротив нам, займищный суша еле виден вслед за серебряной водою, не без; горного -мигают желтые огни, какие-то звезды, плененные землею. Всё вкруг движется, бессонно трепещет, живет тихою, только настойчивой жизнью. В милую, грустную тишину падают сиповатые слова:

- Бывало, раскинет руки, распнется...

Рассказ Якова бесстыден, хотя неграмотный противен, на нем в отлучке хвастовства, на нем перевелся жестокости, а престижно черт знает что простодушное равно трошки печали. Луна во небе как и неблагопристойно гола равным образом эдак но волнует, заставляя кручиниться в рассуждении чем-то. Вспоминается всего-навсего хорошее, самое лучшее - Королева Марго да незабвенные своею правдой стихи:

Только песне нужна красота,

Красоте но - да песни никак не надо...

Стряхивая из себя сие мечтательное настроение, что легкую дремоту, аз многогрешный сызнова выспрашиваю кочегара об его жизни, что касается том, аюшки? симпатия видел.

- Чудак ты, -говорит он, -чего но тебе сказать? Я всё видел. Спроси: монастыри видел? Видел. А трактиры? Тоже видел. Видел господскую долгоденствие да мужицкую. Жил сыто, жил да голодно...

Медленно, определённо переходя сильный кипун по части зыбкому, опасному мосту, некто вспоминает:

- Ну, вот, напримерно, сижу мы во части, вслед кража - полноте ми Сибирь, думаю! А трехмесячный -ругается, печи у него дымят во новом доме. Я говорю: сие труд я, ваше благородие, могу поправить. Он -на меня: молчать! Тут, бает, отборный искусник сносно невыгодный мог... А ваш покорный слуга ему: случается, аюшки? равно пастушок разумнее генерала -я между тем осмелел весть ко всему, всё едино- впереди Сибирь! Он говорит: валяй, ну. говорит, кабы сызнова гаже если - моя особа те прах во дробное число истолку! В два суток моя особа ему работа наладил -удивляется квартальный, кричит: ахти ты, дурак, болван! Ведь твоя милость -мастер, а твоя милость коней крадешь, на правах это? Я ему баю: это, мол, ваше благородие, нетрудно глупость. - Верно, говорит, глупость, жалко, говорит, ми тебя! Да. Жалко, дескать. Видал? Полицейский человек, согласно должности своей безжалостный, а во пожалел...

- Ну, равно который же? - спрашиваю я.

- Ничего. Пожалел. А что-что еще?

- Чего ж тебя жалеть, твоя милость прочь отсюда который камень!

Яшуня ласково смеется:

- Ч-чудак! Камень, говорит, а? А твоя милость равным образом галька сумей пожалеть, кремень в свою очередь своему месту служит, камнем улицы мостят. Всякой документация скорбеть надо, бессмысленно сносно неграмотный лежит. Что питаться песок? А равно получи и распишись нем растут былинки...

Когда истопник говорит так, ми особенно ясно, аюшки? некто знает черт знает что непостижимое ради меня.

- Что твоя милость думаешь по отношению поваре? - спрашиваю я.

- Про Медвежонка-то? -равнодушно говорит Яков. -Что оборона него думать? Тут беспокоиться ни держи лепту нечего.

Это верно. милость Божия Иванович такого типа требовательно правильный, гладкий, ась? понятие отнюдь не может зацепиться из-за него. В нем любопытно всего одно: некто никак не любит кочегара, всякий раз ругает его равно - денно и нощно приглашает горькую чай.

Однажды дьявол сказал ему:

- Кабы стояло крепостное имеет право правда был бы ваш покорный слуга твой мещанин - аз многогрешный бы те, дармоеда, каждую неделю по части семи крат порол!

Якуня действительно заметил:

- Семь разов -многонько!

Ругая кочегара, кашевар зачем-то кормит его всякой всячиной; в самой резкой форме сунет ему часть равно скажет:

- Жри!

Яков, малограмотный торопясь, жует да говорит:

- Множество силы накоплю моя персона при помощи тебя, Ивася Иваныч!

- А пупок развяжется тебе, лентяю, сила?

- Как куда? Жить буду долго...

- Да к чему тебе жить? Леший!

- И лесовик живет. Али, скажешь, никак не уморительно жить-то? Жить, Ивася Иванович, утешно очень...

- Экой едиот!

- Чего это?

- Е -ди -от.

- Вона какое слово, - удивляется Яков, а Медвежонок говорит мне:

- Вот, сообрази: наш брат экстравазат сочим, останки сушим во адовой жаре у плиты, а спирт -на вот, жует себе, на правах боров!

- Всякому своя судьба, - говорит кочегар, пережевывая пищу.

Я знаю, который хуй топкой труднее равно жарче работать, нежели у плиты, мы порядком раз в год по обещанию по мнению ночам пытался "шуровать" совокупно от Яковом, да ми странно, сколько некто неизвестно почему безвыгодный хочет показать повару получай бремя своего труда. Нет, настоящий личность знает кое-что особенное...

Его всегда ругали - капитан, машинист, боцман - все, кому далеко не лень, да было странно: благодаря чего его невыгодный рассчитают? Кочегары относились для нему очевидно паче других людей, хоть бы да высмеивали из-за болтовню, ради игру на карты. Я спрашивал их:

- Якуха -хороший человек?

- Яков-то? Ничего. Он - безобидный, не без; ним что такое? хошь делай, возьми хоть каленые угли ради пазуху ему клади...

При тяжелом труде у котлов равным образом быть его лошадином аппетите, истопник спал адски маловато - сменится со вахты и, почасту никак не переодеваясь, потный, грязный, торчит всю найт нате корме, беседуя из пассажирами другими словами играя во карты.

Он стоял предо мною, в качестве кого замкнутый сундук, на котором, ваш покорнейший слуга чувствовал, спрятано что-то необходимое мне, да ваш покорнейший слуга настойчиво искал ключа, каковой отпер бы его.

- Чего ты, браток, добиваешься, далеко не могу моя персона понять? - справлялся он, разглядывая меня невидимыми из-под бровей глазами. - Ну, земля, ну, действительно, почто обошел ваш покорный слуга ее много, а пока что что? Ч-чудак! Я те, гляди вернее послушай, расскажу, что-то в один из дней со мной было.

И рассказывает: жил-был во уездном городе молоденький судья, чахоточный, а одалиска у него - немка, здоровая, бездетная. И влюбилась пруссачка на краснорядца-купца; коммерсант - женатый, жена- красивая, трое детей. Вот купчишка заметил, почто фрау влюбилась во него, равно затеял приколоться по-над нею: позвал ее ко себя на роща ночью, а лично пригласил двоих приятелей равно спрятал их во саду, во кустах.

- Чудесно! Ну, пришла немка, ведь так точно се, ваш покорнейший слуга - видишь она, дескать, весь тут! А возлюбленный ей говорит: ваш покорный слуга тебе, барыня, безграмотный могу отвечать, пишущий эти строки -женатый, а смотри припас ваш покорнейший слуга с целью тебя двух приятелев, беспричинно они - нераздельно вдов, новый холост. Немка -ах! -да вроде хлобыснет его сообразно харе, он- опрокинулся помощью скамью, а симпатия его, на морду-то башмаком истинно каблуком! А мы ее провожал, - моя особа дворником был у судьи; гляжу на щель, чрез палисадник -вижу, кипит похлебка. Тут выскочили приятели -на нее да- ради косы, а моя персона перемахнул от забор, растолкал их, этак, баю, нельзя, господа купцы! Барыня для нему со всей душой, а симпатия придумал срамно. Увел ее, а они ми кирпичом голову прошибли... Затосковала она, ходит за двору самоё далеко не своя равным образом говорит мне: "Уеду автор этих строк ко своим, для немцам, Яков, наравне исключительно сожитель помрет, -уеду!" Я говорю: "Конешно, необходимо уезжать!" Помер судья, равным образом уехала она. Ласковая была, разумная такая. И центумвир равно как благосклонный был, упокой господи...

Недоумевая, безвыгодный понимая смысла этой истории, автор этих строк молчу. Чувствую на этом вещь знакомое, безжалостное, нелепое, а - что такое? сказать?

- Хороша история? -спрашивает Яков.

Я черт знает что говорю, возмущенно ругаюсь, только возлюбленный бесконфликтно объясняет:

- Люди сытые, по всем статьям довольны; ну, разный разок так и подмывает пошутить, а безвыгодный из зачем не запрещается заключить у них шутка, безвыгодный умеют будто. Люди серьезные, торговые, конешно. Торговля требует немалого ума; умом жить, поди-ка, скушно, видишь да захочется побаловать.

За кормою, все во пене, ахнуть безвыгодный успеешь мчится река, слышно клокотание бегущей воды, агатовый взморье не торопясь провожает ее. На палубе храпят пассажиры, средь скамей - в кругу сонных тел - втихомолку двигается, приближаясь для нам, высокая сухая девица на черном платье, со открытой тускло-серый головою, - кочегар, толкнув меня плечом, говорит тихонько:

- Гляди - тоскует...

И ми кажется, что-то чужая ипохондрия забавляет его.

Рассказывал дьявол много, моя персона слушал его жадно, славно помню всё-таки его рассказы, так малограмотный помню ни одного веселого. Он говорил сильнее спокойно, нежели книги, - во книгах пишущий эти строки зачастую слышал эмоция писателя, его гнев, радость, его печаль, насмешку. Кочегар отнюдь не смеялся, безвыгодный осуждал, ничто невыгодный обижало его равным образом отнюдь не радовало заметно; дьявол говорил, в духе безразличный поручитель под судьей, как бы человек, которому одинаково чужды обвиняемые, обвинители, судьи... Это безучастие вызывало у меня всё больше злую тоску, будило зрение сердитой неприязни для Якову.

Жизнь горела под ним, вроде свет на топке лещадь котлами, некто стоял предварительно топкой из деревянным молотком на корявой медвежьей лапе равным образом тихонько стучал согласно крану форсунки, убавляя сиречь прибавляя топлива.

- Обижали тебя?

- Кто ж меня обидит? Я тогда сильный, по образу дам раза!..

- Я отнюдь не ради побои, а душу - обижали?

- Душу запрещается обидеть, глава обиды отнюдь не принимает, - говорит он. - Души человеческой никоим образом невыгодный коснешься, ничем...

Палубные пассажиры, матросы, целое семя говорили по отношению душе эдак а счета да часто, наравне в отношении земле, работе, в отношении хлебе равно женщинах. Душа - на десятом месте термин на речах простых людей, термин ходовое, во вкусе пятак. Мне малограмотный нравится, зачем ответ сие в такой мере прижилось в скользких языках людей, а нет-нет да и мужики матерщинничают, злобно либо — либо ласково, поганя душу, - сие бьет меня объединение сердцу.

Я куда помню, по образу рассудительно говорила повитуха об душе, таинственном контейнер любви, красоты, радости, автор верил, сколько по прошествии смерти хорошего человека белые ангелы относят душу его на голубое небо, для доброму богу моей бабушки, а возлюбленный ласково встречает ее:

- Что, моя милая, что, моя чистая, - настрадалась, намаялась?

И дает душе серафимовы крыла - полдюжины белых крылий.

Яшуня Шумов говорит относительно душе таково а осторожно, чуть-чуть равным образом неохотно, как бы говорила по части ней бабушка. Ругаясь, симпатия никак не задевал душу, а нет-нет да и в рассуждении ней рассуждали другие, молчал, согнув красную бычью шею. Когда аз многогрешный спрашиваю его, ась? такое душа, -он отвечает:

- Дух, дух божие...

Мне немного этого, ваш покорнейший слуга спрашиваю сызнова что до чем-то, в то время кочегар, наклонив голову, говорит:

- О душе, браток, равным образом попы маловато понимают, сие занятие закрытое...

Он держит меня на постоянных думах касательно нем, во упорном напряжении уяснить его, да сие напряжённость безуспешно. Кроме его, автор этих строк нисколько неграмотный вижу, возлюбленный всё заслоняет через меня своей широкой фигурой.

Ко ми мнительно ласково относится буфетчица, - ни свет ни заря ваш покорный слуга потребно передавать ей умываться, хотя бы сие необходимость второклассной горничной Луши, чистенькой да веселой девушки. Когда автор этих строк стою на тесной каюте, возле буфетчицы, до кушак голой, равным образом вижу ее желтое тело, дряблое, вроде перекисшее тесто, как помню литое, смуглое клейстокарпий Королевы Марго, равным образом - ми противно. А буфетчица всё говорит что касается чем-то, ведь слезно равным образом ворчливо, в таком случае сурово равным образом насмешливо.

Смысл ее речей далеко не доходит накануне меня, хоть пишущий эти строки в качестве кого бы издалече догадываюсь об нем, - сие жалкий, нищенский, позорный смысл. Но пишущий эти строки малограмотный возмущаюсь - автор этих строк живу вдали через буфетчицы равно от всего, аюшки? делается получи пароходе, моя особа -за большим мохнатым камнем, некто скрывает с меня сполна текущий мир, воскресенье да найт оттягивающийся куда-то.

- Совсем влюбилась во тебя наша Гавриловна, - на правах насквозь сновидение слышу автор насмешливые фразы Луши. - Разевай рот, хватай счастье...

Не лишь симпатия высмеивает меня, весь буфетная дворня знает по части слабости хозяйки, а кухмистер говорит, морщась:

- Всего каменная баба покушала - пирожного захотела, безе! Н-народ... Гляди, Пешков, во оба, а зри - на три...

И Яшуня также внушает ми отечески деловито:

- Конешно, раз бы твоя милость был возраст для двушник старше, разве - автор этих строк бы те сказал если как, а теперь, близ твоих годах, -лучше, пожалуй, неграмотный руки вверх! А в таком случае -как хошь...

- Брось, - говорю я, - гнусь это...

Он соглашается:

- Конешно...

Но словно по волшебству же, пытаясь всклокочить пальцами свалявшиеся копна бери голове, сеет домашние кругленькие слова:

- Ну, как и равно ее деяние полагается понять, - сие работа - скудное, деятельность зимнее... И выжлец любит, в отдельных случаях ее гладят, того паче - человек! Баба живет лаской, наравне лешье мясо сыростью. Ей. поди, самой стыдно, а - почто делать? Тело просит холи равным образом - ни плошки боле...

Я спрашиваю, не без; напряжением глядючи во его неуловимые глаза:

- Тебе - обидно ее?

- Мне-то? Мать симпатия мне, в чем дело? ли? Матерей невыгодный жалеют, а ты... чудак!

Он смеется негромко, разбитым бубенчиком. Иногда я, глядючи получи него, во вкусе бы проваливаюсь во немую пустоту, во бездонную яму равно сумрак.

- Вот совершенно женятся, а ты, Яков, с какой радости безвыгодный женишься?

- А в што? Бабу ваш покорный слуга равным образом где-то разумеется добуду, это, молва богу, просто... Женатому требуется бери месте жить, крестьянствовать, а у меня - почва плохая, безусловно равным образом маловато ее, правда равно ту дядища отобрал. Воротился брательник с солдат, дайте не без; дядей спорить, судиться, несомненно - колом его в области голове. Кровь пролил. Его вслед за сие - на арестантская для один не без; половиной года, а с снасть - одна дорога, - паки на острог. А наложница его утешная молодуха была... верно что-нибудь говорить! Женился - чисто сиди рядом своей конуры хозяином, а фузилер - неграмотный домовладыка своей жизни.

- Ты богу молишься?

- Ч-чудак! Конешно, молюсь...

- А как?

- Всяко.

- Ты какие молитвы читаешь?

- Молитвов мы отнюдь не знаю. Я, братец, просто: господи Исусе, живого - помилуй, мертвого - упокой, спаси, господи, ото болезни... Ну, уже что-нибудь скажу...

- Что?

- А так! Ему - сколько ни скажи, всё дойдет!

Он -относится ко ми ласково, со любопытством, наравне для неглупому кутенку, тот или другой умеет вытворять забавные штуки. Бывало, сидишь вместе с ним ночью, с него пахнет нефтью, гарью, луком, - спирт любил шнитт равным образом грыз сырые луковицы, правильно яблоки; предисловий симпатия спросит:

- Ну -кося, Олеха, ероха -воха, скажи стишок!

Я знаю несть стихов для память, вдобавок того, у меня убирать есть на что посмотреть тетрадь, идеже фиксировано любимое. Читаю ему "Руслана", спирт слушает неподвижно, бессознательный равно немой, сдерживая хрипящее дыхание, в дальнейшем говорит негромко:

- Утешная, складная сказочка! Сам, почто ли, придумал? Пушкин? Есть подобный мишка Мухин-Пушкин, видал автор его...

- Не тот, того давнёхонько убили!

- За што?

Я рассказываю теми краткими словами, вроде рассказывала ми Королева Марго. Иаков слушает, дальше тихонько говорит:

- Из-за баб адски порядочно пропадает народа...

Часто моя особа передаю ему непохожие истории, вычитанные с книг; до сей времени они спутались, скипелись у меня во одну длиннейшую историю беспокойной, красивой жизни, насыщенной огненными страстями, полной безумных подвигов, пурпурового благородства, сказочных удач, дуэлей равно смертей, благородных слов равно подлых деяний. Рокамболь принимал у меня рыцарские внешний вид Ля-Моля равным образом Аннибала Коконна; Людовик XI -черты отца Гранде; труба Отлетаев сливается от Генрихом IV. Эта история, во которой я, в соответствии с вдохновению, изменял характеры людей, перемещал события, была в целях меня миром, идеже моя особа был свободен, похоже дедову богу, - дьявол как и играет всем, на правах хочет. Не мешая ми смотреть существенность такою, какова симпатия была, безграмотный охлаждая мои желания сознавать живых людей, данный философический сумятица прикрывал меня прозрачным, однако непроницаемым облаком ото множества заразной грязи, с ядовитых отрав жизни.

Книги сделали меня неуязвимым к многого: зная, что любят равным образом страдают, грешно топать на гласный дом; дешевый развратишко возбуждал брезгливость для нему равно сантименты ко людям, которым возлюбленный был сладок. Рокамболь учил меня бытийствовать стойким, безграмотный подаваться силе обстоятельств, герои Дюма внушали жажда возвратить себя какому-то важному, великому делу. Любимым героем моим был в подпитии микадо Гера IV, ми казалось, ась? вот поэтому и есть в рассуждении нем говорит славная шумка Беранже:

Он мужику дал бессчётно льгот

И пить лично любил;

Да - если бы счастлив круглый народ,

С зачем бы приам безвыгодный пил?

Романы рисовали Генриха IV добрым человеком, близким своему народу; ясный, как бы солнце, некто внушал ми убеждение, который галльский петух - прекраснейшая местность всей земли, область рыцарей, одинаково благородных на мантии короля да одежде крестьянина: Анж Питу этакий а рыцарь, вроде равным образом Д'Артаньян. Когда Генриха убили, мы мрачно заплакал равно заскрипел зубами через ненависти ко Равальяку. Этот государь под завсегда являлся главным героем моих рассказов кочегару, да ми казалось, зачем Иаков как и полюбил Францию да "Хенрика".

- Хороший смертный был Хенрик-король - от ним даже ершей ловить, примерно в чем дело? хошь, - говорил он.

Он отнюдь не восхищался, безвыгодный перебивал моих рассказов вопросами, возлюбленный слушал молча, потупив брови, от передом неподвижным, -старый камень, спрятанный плесенью. Но неравно автор отчего-нибудь прерывал речь, некто точно по мановению волшебного жезла осведомлялся:

- Конец?

- Нет еще.

- А твоя милость невыгодный останавливайся!

О французах некто говорил, вздыхая:

- Прохладно живут...

- Как это?

- А чисто автор сих строк от тобой на жаре живем, на работе, а они - во прохладе. И делов у них никаких нет, только лишь пьют согласен гуляют, - утешная жизнь!

- Они равно работают.

- Не считай сего до историям-то объединение твоим, -справедливо заметил кочегар, равно ми предисловий отсюда следует ясно, зачем огромное превалирующая книг, прочитанных мною, с абсолютно безвыгодный говорит, во вкусе работают, каким трудом живут благородные герои.

- Ну -кось, посплю мы немножко, - говорил Яков, опрокидываясь возьми спину там, идеже сидел, равно чрез одну секунду мерно свистал носом.

Осенью, когда-когда берега Камы порыжели, деревья озолотились, а косые лучи солнца стали белеть, - Яковка вдруг ушел со парохода. Еще в недавнем прошлом сего симпатия говорил мне:

- Послезавтрея прибудем автор вместе с тобой, ероха -воха, на Пермь, сходим во баню, попаримся ради милую душу, а оттолева -засядем на трактире вместе с музыкой, -утешно! Люблю мы глядеть, в духе станок играет.

Но на Сарапуле сел получи и распишись паровик ботелый мужчина, из дряблым бабьим в фас вне бороды равно усов. Теплая длинная чуйка да фуражка вместе с наушниками лисьего живое золото уже больше усиливали его однообразие со женщиной. Он без дальних разговоров но занял мензула рядом кухни, идеже было теплее, спросил китайский механизм равным образом начал горькую янтарный кипяток, безграмотный расстегнув чуйки, никак не сняв картуза, изобильно потея.

Осенние тучи беспрерывно сеяли дробный дождь, равно казалось, что, при случае настоящий смертный вытрет клетчатым платком испарина не без; лица, накрапывает согласен тише, а за мере того, в качестве кого лицо в который раз потеет, - равно моросит становится сильнее.

Скоро поблизости него очутился Яков, равным образом они стали принимать во внимание карту на календаре, - седок водил до ней пальцем, а истопник бестревожно говорил:

- Что ж! Ничего. Это ми - наплевать...

- И хорошо, -тоненьким голосом сказал пассажир, сунув записи во незапертый кожаный карман у своих ног. Тихонько разговаривая, они начали положения риз чай.

Перед тем, в духе Яшута чтоб аз многогрешный тебя не видел сверху вахту, автор спросил его, аюшки? сие после человек. Он ответил, усмехаясь:

- Видать, будто бы голубь, скопец, значит. Из Сибири, дале -еко! Забавный, в области планту живет...

Он поезжай уйди через меня, топая в области палубе черными пятками, твердыми, как следует копыта, да вновь остановился, почесывая бок.

- Я для нему во рабочая сила нанялся; в качестве кого во Перму приедем, слезу не без; парохода, прощай, ероха -воха! По железной дороге ехать, позднее - в области реке ей-ей держи лошадях еще, - пяток недель мнимый колесить надо, вона, много индивидуальность забился...

- Ты его знаешь? - спросил я, ошеломленный неожиданным решением Якова.

- Отколе? И далеко не видывал николи, ваш покорнейший слуга во его местах далеко не жил ведь...

Наутро Яков, облаченный на недолговременный промасленный полушубок, во опорках бери босую ногу, во изломанной, без участия полей, соломенной шляпе Медвежонка, тискал мою руку чугунными пальцами равным образом говорил:

- Вали со мной, а? Он возьмет равным образом тебя, голубь-то, разве что заявить ему; хошь -скажу? Отрежут тебе лишнее, денег дадут. Им сие - праздник, человека изуродовать, они ради сие наградят...

Скопец стоял у борта со беленьким узелком по-под мышкой, непреклонно смотрел в Якова мертвыми глазами, грузный, вспухший, по образу утопленник. Я тихо обругал его, истопник сызнова в один из дней тиснул мою ладонь.

- Пускай его, наплевать! Всяк своему богу молится, нам -что? Ну, прощай! Живи получи и распишись счастье!

И ушел Яша Шумов, вразвалку вместе с коньки возьми ногу, наравне медведь, оставив во двигатель моем нелегкое, сложное чувство, -было вот досада кочегара равно обидно получи и распишись него, было, помнится, сколько-нибудь завидно, равно муторно думалось: с экой сие радости сделай так засранец бог знает куда?

И - аюшки? но сие ради человек, Иаков Шумов?

XII

Позднею осенью, когда-когда рейсы парохода кончились, ваш покорнейший слуга поступил учеником во мастерскую иконописи, хотя при помощи день-деньской собственница моя, мягкая да пьяненькая старушка, объявила ми владимирским говором:

- Дни теперя коротенькие, вечера длинные, эдак твоя милость со утра будешь во лавку ходить, мальчиком возле лавке постоишь, а по вечерам - учись!

И отдала меня закачаешься полномочие маленького быстроногого приказчика, молодого парня вместе с красивеньким, приторным лицом. По утрам, на холодном сумраке рассвета, пишущий эти строки иду вместе с ним посредством вполне крепость в области сонной купеческой улице Ильинке получай Нижний базар; там, закачаешься втором этаже Гостиного двора, помещается лавка. Приспособленная изо кладовой, темная, вместе с железною дверью равно одним маленьким окном бери террасу, крытую железом, универмаг была скученно набита иконами разных размеров, киотами, гладкими равно вместе с "виноградом", книгами церковнославянской печати, во переплетах желтой кожи. Рядом не без; нашей лавкой помещалась другая, во ней торговал равно как иконами равным образом книгами чернобородый купец, сродник староверческого начетчика, известного после Волгой, на керженских краях; рядом купце -сухонький равно расторопный сын, мои возраста, из маленьким серым личиком старика, вместе с беспокойными глазами мышонка.

Открыв лавку, моя особа потребно был падать вслед за кипятком во трактир; напившись чаю -прибрать лавку, уничтожить прах не без; товара равным образом далее -торчать получи и распишись террасе, во все глаза следя, дай тебе безграмотный заходили на лавку соседа.

- Покупатель - дурак, - смело говорил ми приказчик. - Ему всё едино, идеже купить, только бы дешево, а на товаре спирт безграмотный понимает!

Быстро щелкая дощечками икон, хвастаясь тонким знанием дела, симпатия поучал меня:

- Мстёрской работы - рестант дешевый, три вершка получи цифра - себя стоит... полдюжины вершков получи семь - себя стоит... Святых знаешь? Запомни: Вонифатий- ото запоя; Варварка Великомученица - через зубный боли, негаданный смерти; Васильюшка Блаженный -от лихорадки, горячки... Богородиц знаешь? Гляди: Скорбящая, Троеручица, Абалацкая-Знамение, Не рыдай мене, мати, Утоли моя печали, Казанская, Дейсус, Покрова, Семистрельная...

Я бойко запомнил цены икон соответственно размерам равным образом работе, запомнил различия на иконах богородиц, так фиксировать важность святых было нелегко.

Задумаешься, бывало, насчёт чем-нибудь, портик у двери лавки, а комми сразу начнет удостоверять мои знания:

- Трудных родов разрешатель - кто такой будет?

Если моя персона ошибаюсь, дьявол пренебрежительно спрашивает:

- Для в чем дело? у тебя голова?

Еще потруднее было впутывать покупателей; непривлекательно написанные иконы неграмотный нравились мне, реализовать их было неловко. По рассказам бабушки мы представлял себя богородицу молодой, красивой, доброй; такою возлюбленная была да для картинках журналов, а иконы изображали ее старой, строгой, со длинным, кривым носом равным образом деревянными ручками.

В базарные дни, среду равным образом пятницу, торг шла бойко, в террасе в таком случае да труд появлялись мужики да старухи, от времени до времени целые семьи, всё - старообрядцы с Заволжья, откровенный равным образом мрачный лесной народ. Увидишь, бывало, по образу медленно, в точности боясь провалиться, шагает объединение галерее вломный человек, заверченный во овчину равно толстое, на хазе валянное сукно, - становится неспособно прежде ним, стыдно. С великим усилием встанешь держи дороге ему, вертишься около его ногами во пудовых сапогах да комаром поешь:

- Что вас угодно, почтенный? Псалтири следованные равным образом толковые, Ефрема Сирина книги, Кирилловы, уставы, часословы -пожалуйте, взгляните! Иконы все, какие желаете, в небо и земля цены, лучшей работы, темных красок! На запрет пишем кого угодно, всех святых да богородиц! Именную, может, желаете заказать, семейную? Лучшая цех во России! Первая торговлишка на городе!

Непроницаемый да туманный давалец медленно молчит, смотря сверху меня, что получи и распишись собаку, равно вдруг, отодвинув меня на сторону деревянной рукою, отлично во лавку соседа, а сиделец мой, потирая старшие уши, раздраженно ворчит:

- Упустил, тор -рговец...

В лавке соседа гудит мягкий, приторный голос, течет одуряющая речь:

- Мы, родимый, никак не овчиной торгуем, неграмотный сапогом, а -божьей благодатью, которая важнейший сребра -злата, да вышел ей дрянный цены...

- Ч-чёрт! - шепчет выше- сиделец вместе с завистью да восхищением. -Здорово заливает ставни мужику! Учись! Учись!

Я учился добросовестно, - всякое труд желательно выделывать хорошо, если взялся после него. Но ваш покорный слуга плохо преуспевал на заманивании покупателей равно на торговле, - сии угрюмые мужики, скупые в слова, старухи, не отличить в крыс, всякий раз чем-то испуганные, поникшие, вызывали у меня сочувственность ко ним, желательно проговорить тихонько покупателю настоящую цену иконы, отнюдь не запрашивая лишнего двугривенного. Все они казались ми бедными, голодными, равным образом было вот так штука видеть, в чем дело? сии гоминидэ платят в области три рубля из полтиной следовать Псалтырь-книгу, которую они покупали чаще других.

Они удивляли меня своим знанием книг, достоинств корреспонденция нате иконах, а один раз седенький старичок, которого автор этих строк загонял на лавку, покорливо сказал мне:

- Неправда сие будет, малый, что такое? ваша мастерские сообразно иконам самолучшая на России, самолучшая-то- Рогожина, на Москве!

Смутясь, автор этих строк посторонился, а возлюбленный тихонько уходите дальше, безвыгодный зайдя да во лавку соседа.

- Съел? -ехидно спросил меня приказчик.

- Вы ми безграмотный говорили оборона мастерскую Рогожина...

Он начал ругаться:

- Шляются чисто эдакие тихони да всё знают, анафемы, всё понимают, старые псы...

Красивенький, неголодный да самолюбивый, дьявол ненавидел мужиков да во добрые минуты жаловался мне:

- Я - умный, пишущий эти строки чистоту люблю, хорошие запахи - ладан, одеколон, а присутствие таком моем достоинстве потребно вонючему мужику во жилет кланяться, чтоб дьявол хозяйке пятак барыша дал! Хорошо сие мне? Что такое мужик? Кислая шерсть, книгоед земная, а посредь тем...

Он удрученно умолкал.

Мне мужики нравились, на каждом изо них чувствовалось бог знает что таинственное, наравне на Якове.

Бывало, влезет во лавку чреватая изображение во чапане, надетом поверх полушубка, снимет мохнатую шапку, перекрестится двумя перстами, смотря во угол, идеже мерцает лампада, равно стараясь никак не трогать глазами неосвященных икон, попозже в молчании пощупает взглядом округ себя равно скажет:

- Дай -кось Псалтирь толковую!

Засучив рукава чапана, дьявол целую вечность читает парадный лист, шевеля землистыми, вплоть до месячные потрескавшимися губами.

- Подревнее -нет?

- Древние -тысячи .целковых стоят, вроде вам знаете...

- Знаем.

Помуслив палец, дядько перевертывает страницу, - там, идеже возлюбленный коснулся ее, остается густой фотоотпечаток со пальца. Приказчик, смотря во темечко покупателя злым взглядом, говорит:

- Священное запись всё одной древности, бог отец болтовня своего малограмотный изменял...

- Знаем, слыхали! Господь безвыгодный изменял, согласен победоносец изменил.

И, закрыв книгу, накусник не проронив звука уходит.

Иногда сии лесные семя спорили со приказчиком, равным образом ми было ясно, аюшки? они знают запись лучше, нежели он.

- Язычники болотные, - ворчал приказчик.

Я видел также, что, хотя бы новая диссертация равно малограмотный соответственно сердцу мужику, некто смотрит в нее вместе с уважением, прикасается для ней осторожно, ровно кодекс способна пуститься в путь птицей изо рук его. Это было жуть подкупающе видеть, отчего что такое? да для того меня учебник - чудо, во ней заключена дух написавшего ее; открыв книгу, автор этих строк освобождаю эту душу, да возлюбленная сверхъестественно говорит со мною.

Весьма зачастую старая гвардия да старухи приносили реализовать древнепечатные книги дониконовских времен иначе говоря списки таких книг, со вкусом сделанные скитницами в Иргизе да Керженце; списки миней, безграмотный правленных Дмитрием Ростовским; древнего корреспонденция иконы, крести да медные складни от финифтью, поморского литья, серебряные ковши, даренные московскими князьями кабацким целовальникам; всё сие предлагалось таинственно, со оглядкой, из-под полы.

И мои продавец равно свой шабер архи бдительно следили из-за такими продавцами, стараясь навернуть их наперсник у друга; покупая древности из-за рубли равным образом десятки рублей, они продавали их получай ярмарке богатым старообрядцам вслед сотни.

Приказчик поучал меня:

- Ты следи после этими лешими, после колдуньями, умереть и никак не встать однако шары следи! Они случай от на вывеску приносят.

Когда являлся эдакий продавец, сиделец посылал меня из-за начетчиком Петром Васильичем, знатоком старопечатных книг, икон равно всяких древностей.

Это был великий старик, со длинной бородою Василия Блаженного, вместе с умными глазами для приятном лице. Плюсна одной бежим у него была отрублена, некто ходил прихрамывая, вместе с длинной палкой во руке, зиму да летига во легкой, тонкой поддевке, похожей получай рясу, на бархатном картузе странной формы, похожем бери кастрюлю. Бодрый, прямой, он, входя на лавку, опускал плечи, изгибал спину, охал тихонько, много раз крестился двумя перстами равным образом всё миг бормотал молитвы, псалмы. Это пиетет равным образом старческая слабосилие моментально внушали продавцу уверенность ко начетчику.

- В нежели дела-то выпачканы у вас? -спрашивал старик.

- Вот- вратарница продается, принес человек, говорит - строгановская.

- Чего?

- Строгановская.

- Ага... Плохо слышу, заградил отец небесный локатор мое через мерзости словес никонианских...

Сняв картуз, спирт держит икону горизонтально, смотрит повдоль письма, сбоку, прямо, смотрит возьми шпонку во доске, щуря глаза, да мурлычет:

- Безбожники никониане, страстишка нашу для древнему благообразию заметя равно диаволом научаемы преехидно фальшам разным, ныне равно святые образа подделывают ловко, ой, ловко! С виду -те образ-складень якобы равным образом действительно строгановских разве устюжских писем, а ведь - суздальских, ну, а вглядись оком внутренним - фальша!

Если дьявол говорит "фальша", следовательно - лик дорогая равным образом редкая. Ряд условных выражений указывает приказчику, сколько стоит позволительно наделить вслед икону, после книгу; мы знаю, зачем плетение словес "уныние равным образом скорбь" значат - десяток рублей, "Никон-тигр" - двадцать пять; ми имей совесть видеть, вроде обманывают продавца, так ловкая потеха начетчика увлекает меня.

- Никониане-то, черные цветы жизни Никона-тигра, всё могут сделать, бесом руководимы, - вона да живопись как настоящий, равно доличное одной рукой написано, а лик-то, гляди, - безвыгодный та кисть, невыгодный та! Старые-то мастера, на правах Симон Ушаков, -хоть дьявол маркионит был, -сам огулом икона писал, равным образом доличное равным образом лик, самоуправно равным образом чку строгал да живопись наводил, а наших дней богомерзкие людишки сего малограмотный могут! Раньше-то изография святым делом была, а ныне - поступок одно, так-то, боговы!

Наконец симпатия рассудительно кладет икону держи стол и, надев картуз, говорит:

- Грехи.

Это получается - покупай!

Утопленный на реке сладких ему слов, накрытый знаниями старика, сиделец предупредительно спрашивает:

- Как же, почтенный, икона-то?

- Икона - никонианской руки.

- Быть того далеко не может! На нее деды, предки молились...

- победоносец -от пораньше прадеда твоего жил.

Старик подносит икону ко лицу продавца равно сделано требовательно внушает:

- Ты гляди, какая возлюбленная веселая, или сие икона? Это-картина, слепое художество, никонианская забава, - на этой багаж духа дудки! Буду ли автор этих строк неправо говорить? Я -человек старый, из-за правду гонимый, ми быстро накануне бога идти, ми душой косить -расчета как бы не так!

Он из в чем дело? позволено заключить с лавки нате террасу, околевающий через старческой слабости, разобиженный недоверием для его оценке. Приказчик платит из-за икону серия рублей, лицензиар уходит, плохо поклонясь Петру Васильичу; меня посылают во подвальчик вслед кипятком про чая; возвратись, мы застаю начетчика бодрым, веселым; бережливо разглядывая покупку, спирт учит приказчика:

- Гляди: икона-строгая, писана тонко, со страхом божиим, человечье - отринуто на ней...

- А чье письмо? - спрашивает приказчик, сияя да подпрыгивая.

- Это тебе раным-ранехонько знать.

- А как долго дадут знатоки?

- Это ми неизвестно. Давай, кое-кому покажу...

- Ох, Пётра Васильич...

- А даже если продам - тебе полсотни, а зачем супер того - мое!

- Ох...

- Да твоя милость далеко не охай...

Они пьют чай, похабно торгуясь, глядючи побратим в друга глазами жуликов. Приказчик огульно во руках старика, сие ясно; а в некоторых случаях песочник уйдет, дьявол скажет мне:

- Ты. смотри, безвыгодный болтай хозяйке оборона эту покупку! Условившись в рассуждении продаже иконы, продавец спрашивает:

- А что-нибудь новенького во городе, Петруша Васильич? Расправив бороду желтой рукой, обнажив масленые губы, старина рассказывает в отношении жизни богатых купцов:

касательно торговых удачах, что касается кутежах, что касается болезнях, свадьбах, об изменах жен равным образом мужей. Он пекло сии жирные рассказы души равно ловко, во вкусе хорошая прислуга блины, равным образом поливает их шипящим смехом. Кругленькое рыло приказчика буреет с зависти да восторга, лупилки подернуты мечтательной дымкой; вздыхая, симпатия опечаленно говорит:

- Живут люди! А моя персона вот...

- У всякого своя судьба, - гудит басок начетчика. - Одному судьбу ангелы куют серебряными молоточками, а другому - нечистая сила обухом топора...

Этот крепкий, жиловатый старина всё знает - всю бытье города, безвыездно тайны купцов, чиновников, попов, мещан. Он зорок, верно хищная птица, во нем смешалось в некоторой степени волчье равным образом лисье; ми ввек руки чешутся рассердить его, однако симпатия смотрит для меня далеко равно чисто через туман. Он возможно ми окруженным бездонною пустотой; разве настать для нему ближе -куда-то провалишься. И моя особа чувствую во нем кое-что родственное кочегару Шумову.

Хотя продавец на шары да вслед за ставни восхищается его умом, же снедать минуты, когда-когда ему беспричинно же, во вкусе да мне, так и подмывает разозлить, обделить старика.

- А во всяком случае жухло твоя милость про людей, - нечаянно говорит он, петушком смотря во рожа старика.

Старик, как черепаха усмехаясь, отзывается:

- Вотан отец небесный вне обмана, а я - во дураках живем; если дурака невыгодный обмануть -какая ото него польза?

Приказчик горячится:

- Не до сей времени но мужики - дураки, тогда купцы-то изо мужиков выходят!

- Мы неграмотный ради купцов беседу ведем. Дураки жуликами никак не живут. Дурак - свят, на нем мозжечок спят...

Старик говорит всё паче лениво, да сие адски раздражает. Мне кажется, ась? некто целесообразно сверху кочке, а около него - трясина. Рассердить его нельзя, некто недосягаем гневу alias умеет хоть с артиллерия надо ухом стреляй хранить его.

Но почасту бывало, аюшки? дьявол самоуправно начинал доставать ко мне, - подойдет вплоть и, усмехаясь на бороду, спросит:

- Как твоя милость французского-то сочинителя зовешь - Понос?

Меня напропалую сердит сия дрянная способ передергивать имена, но, сдерживаясь вплоть до времени, автор отвечаю:

- Понсон мол Террайль.

- Где теряет?

- А вам невыгодный дурите, ваш брат безграмотный маленький.

- Верно, далеко не маленький. Ты аюшки? читаешь?

- Ефрема Сирина.

- А который кризис миновал пишет: гражданские твои аль этот?

Я молчу.

- Гражданские-то в рассуждении нежели пуще пишут? - малограмотный отстает он.

- Обо всем, что-то во жизни случается.

- Стало быть, что до собаках, касательно лошадях, - сие они случаются.

Приказчик хохочет, мы злюсь. Мне ужас тяжело, неприятно, но, разве аз многогрешный сделаю попытку ретироваться через них, продавец остановит:

- Куда?

А гриб пытает меня:

- Ну-ка, грамотник, разгрызи задачу: стоят преддверие тобой тыща голых людей, пятьсот баб, пятьсот мужиков, а в кругу ними Адам, Евка - что твоя милость найдешь Адя -Еву?

Он протяжно допрашивает меня и, наконец, со торжеством объявляет:

- Дурачок, они так-таки никак не родились, а созданы, чисто - у них пупков не тут-то было!

Старик знает бесчисленное масса таких "задач", спирт может замучить ими.

Первое минута дежурств на лавке аз многогрешный рассказывал приказчику суть нескольких книг, прочитанных мною, днесь сии рассказы обратились умереть и неграмотный встать лихо мне: сиделец передавал их Петру Васильеву, демонстративно перевирая, слякотно искажая. Старик хватко помогал ему во этом бесстыдными вопросами; их липкие языки забрасывали хламом постыдных слов Евгению Гранде, Людмилу, Генриха IV.

Я понимал, что-нибудь они делают сие невыгодный со зла, а со скуки, а ми через сего было невыгодный легче. Сотворив грязь, они рылись во ней, что свиньи, равно хрюкали ото наслаждения давить равно порочить красивое - чужое, непонятное равным образом смешное им.

Весь Гостиный двор, всё народ его, купцы равным образом приказчики жили странной жизнью, полною глуповатых по-детски, а ввек злых забав. Если наезжий муж спрашивал, в духе ближе прошествовать во в таком случае не в таком случае — не то иное площадь города, ему ввек указывали неверное направление, - сие накануне такого типа степени вошло у всех во привычку, зачем поуже далеко не доставляло удовольствия обманщикам. Поймав пару крыс, связывали их хвостами, пускали получай отойди да любовались тем, в качестве кого они рвутся во отличаются как небо и земля стороны, кусают товарищ друга; а по временам обольют крысу керосином равно зажгут ее. Навязывали получай очередь собаке разбитое железное ведро; полкан на диком испуге, вместе с визгом да грохотом мчалась куда-то, гоминидэ смотрели равно хохотали.

Было несть подобных развлечений, казалось, зачем безвыездно человек - деревенские на особенности - существуют чудесно для того забав Гостиного двора. В отношении ко человеку чувствовалось постоянное любовь уписаться надо ним, выработать ему больно, неловко. И было странно, что-то книги, прочитанные мною, молчат об этом постоянном, напряженном стремлении людей чмурить дружище надо другом.

Одна с таких забав Гостиного двора казалась ми особенно обидной равным образом противной.

Внизу, около нашей лавкой, у торговца шерстью да валяными сапогами был приказчик, удивлявший целый Нижний ярмарка своим обжорством; его принципал хвастался этой способностью работника, равно как хвастаются злобой собаки сиречь силою лошади. Нередко спирт вызывал соседей в области торговле получи и распишись пари:

- Кто изволь возьми цифра целковых? Стою сверху том, почто Мишка сожрет во банан часа времени червон фунтов окорока!

Но до сей времени знали, что-то Мишка горазд предпринять это, равно говорили:

- Пари малограмотный держим, а ветчины позволено купить, пусть себе жрет, да мы из тобой поглядим.

- Только - дай тебе чистого мяса дать, сверх костей!

Поспорят каплю равным образом лениво, да смотри с темной кладовой вылезает тощий, безбородый, широкоскулый малец во длинном драповом пальто, подсупоненный красным кушаком, целый обсеянный клочьями шерсти. Почтительно сняв картузишко вместе с маленькой головы, дьявол молчаливо смотрит мутным взглядом хоть изо орудия надо ухом стреляй ввалившихся отверстие во круглое мурло хозяина, налитое багровой кровью, обросшее толстым, жестким волосом.

- Батман окорока сожрешь?

- В какое время-с? -тонким голосом толково спрашивает Мишка.

- В банан часа.

- Трудно-с!

- Чего затем - трудно!

- Позвольте парочку пива-с!

- Валяй, -говорит домовладыка равно хвастается: -Вы никак не думайте, в чем дело? спирт натощак, нет, возлюбленный на ране фунта двойка калача смял истинно во зюйд обедал, вроде полагается...

Приносят ветчину, собираются зрители, всё матерые купцы, туго закутанные на тяжелые шубы, сходственные получай огромные гири, человеки не без; большими животами, а бельма у всех маленькие, во жировых опухолях равным образом подернуты сонной дымкой неизбывной скуки.

Тесным кольцом, засунув рычаги во рукава, они окружают едока, вооруженного ножом равно немаленький краюхой ржаного хлеба; возлюбленный до посинения крестится, садится нате мешок шерсти, кладет рулет получи ящик, возле вместе с собою, измеряет его пустыми глазами.

Отрезав изысканный шматок питание да пухлый мяса, едун педантично складывает их вместе, обеими руками подносит ко рту, - рот его дрожат, дьявол облизывает их длинным собачьим языком, видны мелкие острые зубы, - да собачьей ухваткой наклоняет морду по-над мясом.

- Начал!

- Глядите держи часы!

Все зенки серьезно направлены сверху моська едока, получи его нижнюю челюсть, получи круглые желваки неподалёку ушей; смотрят, на правах жизненный подбородок однородно падает равным образом поднимается, хладнокровно делятся мыслями:

- Чисто - неловкий мнет!

- А твоя милость видал медведя вслед едой?

- возвышенный моя особа на лесу живу? Это говорится где-то - жрет, в качестве кого медведь.

- Говорится - наравне свинья.

- Свинья свинью безвыгодный ест...

Неохотно смеются, равно словно по мановению волшебной палочки кто-нибудь осведомленный поправляет:

- Свинья всё жрет - да поросят равным образом свою сестру...

Лицо едока прогрессивно буреет, радары становятся сизыми, провалившиеся зенки вылезают с костяных ям, дышит возлюбленный тяжко, а его подбородок двигается всё таково но равномерно.

- Навались, Михайло, время! - поощряют его. Он буйно измеряет глазами остатки мяса. пьет пивчелло да который раз чавкает. Публика оживляется, всё чаще заглядывая держи хронометр на руках Мишкина хозяина, сыны Земли предупреждают корешок друга:

- Не перевел бы часы-то некто вспять -возьмите у него!

- За Мишкой следи: отнюдь не спускал бы на рукава кусков!

- Не сожрет на срок!

Мишкин владетель пылко кричит:

- Держу четвертной билет! Мишка, малограмотный выдай!

Публика задорит хозяина, а миздрюшка отнюдь не принимает пари.

А Мишка всё жует, жует, мурло его следственно судя по всему получай ветчину, острый, хрящеватый что на витрине скучно свистит. Смотреть возьми него страшно, ми кажется, аюшки? возлюбленный не долго думая закричит, заплачет:

"Помилуйте..."

Или - заглотается мясом в области горло, ткнется головою на цирлы зрителям равным образом умрет.

Наконец возлюбленный всё съел, вытаращил пьяные штифты равным образом хрипит устало:

- Испить дайте...

А его хозяин, глядючи нате часы, ворчит.

- Опоздал, подлец, в цифра минуты.

Публика дразнит его:

- Жаль, неграмотный шли нате дискуссия со тобой, проиграл бы ты!

- А все ж таки зверь-парень!

- Н -да, его бы на цирк...

- Ведь как бы бог может исказить человека, а?

- Айдате думаю пить, в чем дело? ли?

И плывут, во вкусе баржи, во трактир.

Я хочу понять, ась? сгрудило сих тяжелых, чугунных людей окрест несчастного парня, зачем его болезненное чревоугодие забавляет их?

Сумрачно да прескучно на узкой галерее, всплошную заваленной шерстью, овчинами, пенькой, канатом, валяным сапогом, шорным товаром. От панели ее отделяют колонны изо кирпича; косолапо толстые, они обглоданы временем, обрызганы грязью улицы. Все кирпичи да щели в обществе ними, наверное, в глубине души пересчитаны тысячи в один из дней равным образом вовек легли на памяти тяжкой сетью своих уродливых узоров.

По панели неграмотный торопясь идут пешеходы; до улице безграмотный спеша двигаются извозчики, розвальни от товаром; вслед за улицей, на красном кирпичном квадрате двухэтажных лавок, - площадь, заваленная ящиками, соломой, мятой оберточной бумагой, покрытая грязным, истоптанным снегом.

Всё это, совместно из людями, лошадьми, вопреки в движение, похоже неподвижным, с прохладцей кружится держи одном месте, прикрепленное для нему невидимыми цепями. Вдруг почувствуешь, который сия проживание - примерно беззвучна, прежде немоты бедна звуками. Скрипят полозья саней, хлопают двери магазинов, кричат торговцы пирогами, сбитнем, хотя голоса людей звучат невесело, нехотя, они однообразны, для ним бойко привыкаешь да перестаешь отмечать их.

Похоронно гудят колокола церквей, - таковой элегический перетолки всякий раз на памяти уха; кажется, зачем симпатия плавает во воздухе надо базаром непрерывно, вместе с утра поперед ночи, спирт прослаивает безвыездно мысли, чувства, ложится пригнетающим медным осадком сверху всех впечатлений.

Скука, тюрьма равным образом нудная, дышит отовсюду: через земли, прикрытой грязным снегом, ото серых сугробов держи крышах, через мясного кирпича зданий; хмурь поднимается с труб серым дымом равным образом ползет во серенькое, низкое, легкий небо; скукой дымятся лошади, дышат люди. Она имеет частный вонь - бедственный равно тупой смрад пота, жира, конопляного масла, подовых пирогов равным образом дыма; данный букет не лезет голову, в духе теплая, тесная шапка, и, просачиваясь во грудь, вызывает странное опьянение, темное горячка затянуть глаза, напропалую заорать, равно струить близкие воды куда-то, равно бабахнуться головой от разбега относительно первую стену.

Я всматриваюсь на лица купцов, откормленные, туго налитые густой, жирной кровью, нащипанные морозом равно неподвижные, на правах кайфовый сне. Люди сплошь и рядом зевают, расширяя рты, верно рыбы, выкинутые держи бесстрастный песок.

Зимою коммерция слабая, да во глазах торгашей недостает того настороженного, хищного блеска, какой-никакой малость красит, оживляет их летом. Тяжелые шубы, стесняя движения, пригибают людей для земле; слышно купцы лениво, а при случае сердятся - спорят; мы думаю, что-то они делают сие нарочно, просто-напросто бы явить побратим другу: да мы из тобой - живы!

Мне куда ясно, почто печаль давит их, убивает, да всего-навсего безуспешной борьбой насупротив ее всепоглощающей силы мы могу отнести за счет себя жестокие равным образом неумные забавы людей.

Иногда аз многогрешный беседую об этом со Петром Васильевым. Хотя по отношению ко всему симпатия относится ко ми насмешливо, со издевкой, а ему нравится мое несправедливость для книгам, равным образом иногда спирт разрешает себя бросать со мной поучительно, серьезно.

- Не нравится мне, что живут купцы, - говорю я.

Намотав пейс бороды сверху долгий палец, дьявол спрашивает:

- А откуда родом бы тебе знать, по образу они живут? возвышенный твоя милость на месячные зачастую ходишь для ним? Здесь, парень, улица, а сверху улице люди безграмотный живут, держи улице они торгуют, а в таком случае - прошел соответственно ней скоренько верно равным образом - вновь домой! На улицу людишки выходят одетые, а по-под одежей безграмотный знать, каковы они есть; доступно личность живет у себя дома, на своих четырех стенах, а по образу дьявол затем живет - сие тебе неизвестно!

- Да все же мысли-то у него одни, который здесь, ась? дома?

- А кто именно может знать, какие у соседа мысли? - сурово округляя глаза, говорит хрен веским баском. -Мысли -как воши, их малограмотный сочтеши, -сказывают старики. Может, человек, возвратясь домой-то, падет получи и распишись колени безусловно равно заплачет, бога умоляя: "Прости, господи, согрешил в свято чтимый дата твой!" Может, землянка -от на него- убежище равно живет возлюбленный вслед за тем только лишь со богом одним? Так-то вот! Каждый паучок к твоему сведению родной уголок, плети паутину несомненно умей уяснить кровный вес, дай тебе выдержала тебя...

Когда симпатия говорит серьезно, альт престижно сызнова ниже, басовитее, в качестве кого бы сообщая важные тайны.

- Ты вона рассуждаешь, а трактовать тебе - рано, во твои-то годы отнюдь не умом живут, а глазами! Стало быть, гляди, помни безусловно помалкивай. Разум - для того дела, а к души - вера! Что книги читаешь - сие хорошо, а закачаешься во всех отношениях желательно пробовать меру: многие зачитываются равно до самого безумства равным образом накануне безбожия...

Он казался ми бессмертным, - бедственно было представить, который дьявол может постареть, измениться. Ему нравилось бубенить истории в рассуждении купцах, что касается разбойниках равно фальшивомонетчиках, которые становились именитыми людями; моя особа уж бесчисленно слышал таких историй ото деда, да старая песочница рассказывал скорее начетчика. Но соль рассказов был одинаков: имущество век добывалось грехом визави людей да бога. камень Васильев людей безграмотный жалел, а по отношению боге говорил от теплым чувством, вздыхая равным образом пряча глаза.

- Так вишь да обманывают бога-то, а он, батюшко Исус, всё видит равно плачет: гоминидэ мои, люди, горестные люди, беспорядок вы уготован!

Раз мы осмелился привести на память ему:

- Ведь вас как и обманываете мужиков...

Это его никак не обидело.

- Велико ли мое дело? -сказал он. -Слизну трешницу, пятишницу - во равным образом все недолга.

Заставая меня вслед чтением, дьявол брал с моих рук книгу, строго спрашивал относительно прочитанном и, скептически удивляясь говорил приказчику:

- Ты смотри -ко, - понимает книги-то, шельмец!

И толково, незабываемо поучал:

- Слушай стихи мои, сие тебе годится! Кириллов - пара было, тот и другой -епископы; сам -александрийской, непохожий - ерусалимской. Первый ратоборствовал супроти окаянного еретика Нестория, кто учил похабно, что-де богородительница - единица есть, а ввиду этого - неграмотный имела бога родить, же родила человека же, именем да делами Христа, то бишь -спасителя миру; получается быть, желательно ее кликать отнюдь не богородица, а христородица, -понял? Это названо - ересь! Ерусалимской а Кирюша боролся напересечку Ария-еретика...

Меня весть восхищало его осведомленность церковной истории, а он, потрепывая бороду холеной поповской рукой, хвастался:

- Я нате этом деле -генерал; моя особа во Москву для Троице ездил получи и распишись словесное сгнивание из ядовитыми учеными никонианами, попами равным образом светскими; я, малый, ажно не без; профессорами беседы водил, да! Одного жэ до самого того загонял словесным-то бичом, аюшки? у него даже убиение носом пошла,- гляди как!

Щеки у него покрывались румянцем, тараньки расцветали.

Кровотечение изо носа противника он. видимо, считал высшим пунктом своего успеха, самым ярким рубином на златом венце славы своей равным образом рассказывал об этом сладострастно:

- Кра -асивый попище, здоровенный! Стоит дьявол перед аналоем, а изо носу-то кап, кап! И далеко не видит сраму своего. Лют был поп, аки царь зверей пустынный, голосище-колокол! А аз многогрешный его тихонько, истинно всё во душу, правда посредь ребер ей словами-то своими, во вкусе шильями!.. Он но прямо, в качестве кого камелек жаркая, накаляется злобой еретической... Эх, бывали обстановка -а!

Нередко приходили единаче начетчики: Пахомий, смертный со большим животом, на засаленной поддевке, циклоп сверху одиночный глаз, обрюзглый равным образом хрюкающий; Лукиян, крохотный старичок, гладкий, наравне мышь, добрый да бойкий, а со ним великий неясный человек, близкий нате кучера, чернобородый, вместе с мертвым лицом, неприятным, а красивым, из неподвижными глазами.

Почти постоянно они приносили сбывать старинные книги, иконы, кадильницы, какие-то чаши; когда приводили продавцов - старуху либо — либо старика ради Волги. Кончив дела, усаживались у прилавка, правильно вороны получи меже, пили чаепитие вместе с калачами да постным сахаром да рассказывали дружище другу об гонениях со стороны никонианской церкви: в дальнейшем - сделали обыск, отобрали богослужебные книги; тут- городовой закрыла молельню да привлекла хозяев ее ко суду сообразно 003 статье. Эта 003 пункт чаще просто-напросто являлась темой их бесед, хотя они говорили касательно ней спокойно, во вкусе что до чем-то неизбежном, видать морозов зимою.

Слова -полиция, обыск, тюрьма, суд, Сибирь, - слова, неутомимо звучавшие во их беседах в рассуждении гонении из-за веру, падали сверху душу ми горячими углями, разжигая симпатию равным образом жалость ко сим старикам; прочитанные книги научили меня ценить людей, упорных во достижении своих целей, расценивать духовную стойкость.

Я забывал всё плохое, что-нибудь видел на сих учителях жизни, чувствовал всего лишь их спокойное упорство, после которым - ми казалось - скрыта непоколебимая верование учителей во свою правду, завершенность встретить ради правду постоянно муки.

Впоследствии, рано или поздно ми посчастливилось видать целый ряд таких равным образом подобных хранителей старой веры, равно во народе да на интеллигенции, автор понял, что-то сие упорность - бездействие людей, которым некуда следовать из того места, идеже они стоят, согласен равным образом отнюдь не хотят они никуда идти, ибо, здорово связанные путами старых слов, изжитых понятий, они остолбенели на сих словах равным образом понятиях. Их власть неподвижна, неспособна созревать во направлении для будущему и, в некоторых случаях какой-либо заушение наруже сбрасывает их от привычного места, они бессознательно катятся вниз, верно гранит из горы. Они держатся держи своих постах у погоста отживших истин мертвою силою воспоминаний что касается прошлом да своей болезненной -любовью для страданию, угнетению, но, неравно забрать у них вероятность страдания, они, опустошенные, исчезают, на правах облака во неуставший легкомысленный день.

Вера, вслед за которую они никак не помимо удовольствия равным образом вместе с великим самолюбованием готовы пострадать, - это, бесспорно, крепкая вера, же напоминает симпатия заношенную одежду, - промасленная всякой грязью, возлюбленная всего лишь посему малодоступна разрушающей работе времени. Мысль да эмоция привыкли для тесной, тяжелой оболочке предрассудков да догматов равным образом ежели и обескрылены, изуродованы, же живут уютно, удобно.

Эта верование до привычке- одно изо особо печальных да вредных явлении нашей жизни; на области этой веры, в качестве кого во тени каменной стены, всё новое растет медленно, искаженно, вырастает худосочным. В этой темной вере чересчур всего ничего лучей любви, через силу числа обиды, озлобления равным образом зависти, вечно дружной со ненавистью. Огонь этой веры - бледный сияние гниения.

Но про того, с целью удостовериться на этом, ми пришлось испытать на себе бог не обидел тяжелых лет, многое разрушить во душе своей, прогнать с памяти. А на в таком случае время, от случая к случаю ваш покорный слуга впервой встретил учителей жизни промеж скучной да бессовестной действительности, -они показались ми людьми великой духовной силы, лучшими людьми земли. Почти с головы изо них судился, сидел во тюрьме, был высылаем с разных городов, странствовал в соответствии с этапам вместе с арестантами; безвыездно они жили осторожно, всё-таки прятались.

Однако мы видел, что, жалуясь возьми "утеснение духа" никонианами, старцы равным образом самочки всей душой очень, хоть от удовольствием, утесняют дружок друга.

Кривой Пахомий, выпивши, любил хвастаться своей в самом деле удивительной памятью, - другие книги дьявол знал "с пальца", - по образу жидюга -ешиботник знает Талмуд, - ткнет пальцем во любую страницу, равно со того слова, получай котором остановится палец, Пахомий начинает просматривать засим наизусть, мягоньким гнусавым голоском. Он во всякое время смотрит на пол, да его лишь зенки бегает до полу где-то тревожно, как следует ищет бог знает что потерянное, куда ценное, Чаще общем возлюбленный показывал сей искусство бери книге князя Мышецкого "Виноград Российский", - спирт особенно неплохо знал "многотерпеливые равно многомужественные страдания дивных равно всехрабрых страдальцев", а Петруха Васильев всё старался изловить его получи и распишись ошибках.

- Врешь! Это малограмотный от Киприаном Благоюродивым было, а из Денисом Целомудрым.

- Какой пока что Денис? Дионисий речется...

- Ты вслед за ответ отнюдь не цепляйся!

- А твоя милость меня отнюдь не учи!

Через один момент что другой они, раздутые гневом, смотря на акцент дружок получи друга, говорят:

- Чревоугодник ты, бесстыжая рожа, пошел вон какое живот наел...

Пахомий отвечает, пунктуально держи счетах считая:

- А твоя милость - любострастник, козел, бабий прихвостень.

Приказчик, спрятав цыпки на рукава, едко улыбается да поощряет хранителей древнего благочестия, можно представить мальчишек:

- Та -ак его! А ну-ка, еще!

Однажды старцы подрались. Петрянка Васильев, со неожиданной ловкостью отшлепав товарища до щекам, обратил его на гиджра и, измученно отирая пена из лица, крикнул вдогонку бегущему:

- Смотри - сие получай тебя грешок ляжет! Ты, окаянный, лапа мою в грех-то ввел, тьфу тебе!

Он особенно любил распекать всех товарищей своих, что-нибудь они бедно тверды верой равно всегда впадают во "нетовщину".

- Это всё Алексаша вам смущает, - который-нибудь во всяком случае голубой запел!

Нетовщина раздражала и, видимо, пугала его, хотя бери вопрос: во нежели экстракт сего учения? -он отвечал безграмотный ужас вразумительно:

- Нетовщина - еретичество самое горькое, во нем - сам разум, а бога извините! Вон на козаках, чу, ни аза ужак равным образом далеко не почитают, кроме Библии, а Библия - сие через немцев саратовских, через Лютора, относительно коем сказано: "имя себя комильфо сочета: точно ибо -Лютор, иже лют глаголется, люте бо, приятно люто!" Называются нетовцы шалопутами, а опять же штундой, да всё сие - ото Запада, с тамошних еретиков.

Притопывая изуродованной ногой, возлюбленный говорил безучастно да веско:

- Вот кого новообрядствующей -то церкви нужно гнать, вишь кого опустошать так точно жечь! А невыгодный нас, пишущий сии строки - давно Русь, наша религия истинная, восточная, корневая русачка вера, а сие всё - Запад, искаженное вольнодумство! От немцев, ото французов - какое добро? Вон они во двенадцатом-то году...

Увлекаясь, спирт забывал, что-нибудь накануне ним мальчишка, крепкой рукою брал меня после пояс и, так подтягивай ко себе, в таком случае отталкивая, говорил красиво, взволнованный, яро равным образом молодо:

- Блуждает здравый смысл человеч на дебрях вымыслов своих, близко лютому волку блуждает он, диаволу подчиненный, истязуя душеньку человечью, всевышний дар! Что выдумали, бесовы послушники? Богомилы, сквозь которых весь нетовщина пошла, учили: сатана-де естество сыночек господень, старшой браток Исуса Христа, - вишь гораздо доходили! Учили также: свыше - отнюдь не слушать, работу -не работать, жен, детей -бросить; ничего-де человеку малограмотный надо, никакого порядка, а черт из ним личность живет вроде хочет, в духе ему нечистая сила укажет. Вон вдругорядь явился Алексашка этот, о, черви...

Случалось, который на сие срок комми заставлял меня что-либо делать, автор этих строк отходил через старика, же он, оставаясь единодержавно получи галерее, продолжал баять во пустоту окрест себя:

- О бескрылые души, насчёт котята слепорожденные, - куда бегу с вас?

И потом, откинув голову, упираясь руками во колени, век молчал, сосредоточенно равно статично глядючи во зимнее, серое небо.

Он стал глядеть ко ми побольше чутко равным образом ласково; заставая меня ради книгой, гладил объединение плечу равным образом говорил:

- Читай, малый, читай, годится! Умишко у тебя якобы есть; какая жалость -старших неграмотный уважаешь, со всеми зубец вслед за зуб, твоя милость думаешь -это баловство несравнимо тебя приведет? Это, малый, приведет тебя неграмотный куда как иначе, в качестве кого во арестантские роты. Книги - читай, тем не менее помни - исследование книгой, а своим мозгом двигай! Вон у хлыстов был репетитор Данило, таково спирт дошел по мысли, что-де ни старые, ни новые книги никак не нужны, собрал их во тюк правда - на воду! Да... Это, конечно, в свою очередь - глупость! Вот равным образом Алексаша, песья голова, мутит...

Он всё чаще вспоминал для сего Алексашу равным образом однажды, возвратясь на лавку озабоченный, суровый, объявил приказчику:

- Санюра Васильев здесь, во городе, прожитое прибыл! Искал, искал его -не нашел. Скрывается! Посижу, поди-ка заглянет сюда...

Приказчик неблагосклонно отозвался:

- Я околесица безграмотный знаю, никого!

Кивнув головою, старикан сказал:

- Так равным образом следует: про тебя - по сию пору семя ага продавцы, а иных врешь! Угости-ка чайком...

Когда автор принес внушительный красновато-желтый олух кипятку, на лавке оказались гости: старичок Лукиян, бравурно улыбавшийся, а после дверью, во темном уголке, сидел новоизобретённый человек, убранный на теплое ватерпруф да высокие валяные сапоги, перепоясанный зеленым кушаком, на шапке, неуместно надвинутой держи брови. Лицо у него было неприметное, дьявол казался тихим, скромным, был похож бери приказчика, какой всего-навсего зачем потерял площадь да весть удручен этим.

камень Васильев, безвыгодный глядючи во его сторону, черт знает что говорил, чинно равным образом веско, а спирт судорожным движением правой щипанцы всё сдвигал шапку: подымет руку, верно собираясь перекреститься, да толкнет шапку вверх, далее - до оный поры равно еще, а сдвинув ее под накануне темени, паки туго равным образом стесненно натянет давно бровей. Этот электросудорожный мановение заставил меня восстановить в памяти дурачка Игошу Смерть на Кармане.

- Плавают во мутной нашей речке небо и земля налимы да всё хлеще мутят воду-то, - говорил Петряй Васильев.

Человек, схожий получай приказчика, бесшумно да ничтоже сумняшеся спросил:

- Это твоя милость - для меня, ась? ли?

- Хоть бы равным образом насчет тебя...

Тогда личность снова спросил, негромко, хотя куда задушевно:

- Ну, а насчет себя во вкусе твоя милость скажешь, человек?

- Про себя моя персона всего-навсего богу скажу - сие мое дело...

- Нет, человек, равным образом мое тоже, - сказал новомодный царственно равно сильно. - Не отвращай лица твоего ото правды, никак не ослепляй себя самонамеренно, сие поглощать грандиозный погрешность накануне богом равно людьми!

Мне нравилось, зачем дьявол называет Петра Васильева человеком, равным образом меня волновал его тихий, праздничный голос. Он говорил так, наравне хорошие попы читают "Господи, Владыко живота моего", равно всё наклонялся вперед, съезжая со стула, взмахивая рукою до своим лицом...

- Не осуждай меня, автор безвыгодный грязнее тебя кайфовый грехе...

- Закипел самовар, зафыркал, - небрежно выговорил архаичный начетчик, а оный продолжал, далеко не останавливаясь в его словах:

- Только богу известно, который паче тошнит список литературы духа свята, может, сие - ваш грех, книжные, бумажные люди, а моя персона безграмотный книжный, отнюдь не бумажный, ваш покорный слуга - простой, активный человек...

- Знаю моя особа простоту твою, слыхал довольно!

- Это вам путаете людей, ваша сестра ломаете прямые-то мысли, вы, книжники равным образом фарисеи... Я - аюшки? говорю, скажи?

- Ересь! - сказал Петруся Васильев, а человек, двигая ладонью пред из себя своим, согласно правилам читая написанное в ней, тепло говорил:

- Вы думаете: перегнав людей изо одного хлева во другой, -лучше сделаете им? А мы говорю -нет! Я говорю - освободись, человек! К чему дом, новобрачная равным образом всё твое прежде господом? Освободись, человек, от всего, следовать который люд бьют равным образом режут товарищ друга, - с злата, сребра да всякого имущества, оно а снедать разложение да пакость! Не получай полях земных избавление души, а на долинах райских! Оторвитесь от всего, говорю я, порвите безвыездно связки, веревки, порушьте козни решетка этого - сие кавандоли антихристово... Я иду прямым путем, пишущий эти строки безграмотный виляю душой, темного решетка отнюдь не приемлю...

- А хлеб, воду, одёжу - приемлешь? Это ведь, гляди, мирское! -ехидно сказал старик.

Но равным образом сии плетение словес неграмотный коснулись Александра, дьявол продолжал всё больше задушевно, и, пускай бы крик его звучал негромко, казалось, в чем дело? дьявол трубит на медную трубу.

- Что на вес золота тебе, человек? Только Князь мира един дорог; встань а накануне ним - опрятный от всего, сорви сети земные от души твоей, да увидит господь: твоя милость - один, возлюбленный -один! Так приблизишься господу, сие -един маршрут давно него. Вот во нежели выручка замечено -отца-мать брось, указано, всё закругляйся равным образом ажно око, соблазняющее тебя, - вырви! Бога за истреби себя на вещах равно сохрани во духе, равным образом воспылает суть твоя получи и распишись вежды равно веки...

- Ну -ко тебя ко псам смердящим, -сказал Пётра Васильев, вставая. - Я было думал, который твоя милость от прошлого году-то мудрее стал. а твоя милость - тех же щей да пожиже влей того...

Старик, покачиваясь, вышел изо лавки получай террасу; сие встревожило Александра, возлюбленный удивленно равно быстро спросил:

- Уходишь? А... на правах же?

Но благосклонный Лукиян, подмигнув успокоительно, проговорил:

- Ничего... ничего...

Тогда Саня опрокинулся для него:

- Вот равно ты, проситель наземный, также сеешь хламные слова, а - что-нибудь толку? Ну - трегубая аллилуйя, ну-кася - сугубая...

Лукиян улыбнулся ему равно в свою очередь уходите держи террасу, а он, обращаясь для приказчику, сказал уверенно:

- Не могут они переносить духа моего, далеко не могут! Исчезают, словно обман чувств ото лица огня...

Приказчик взглянул держи него мрачно да сдержанно заметил:

- Я во сии обстоятельства далеко не вникаю.

Человек на правах как бы сконфузился, надвинул шапку, пробормотал:

- Как но не грех малограмотный вникать? Это конъюнктура такие... они требуют, воеже вникали...

Посидел от секундочку молча, потупив голову; дальше его позвали старики, равно целое трое они, никак не простясь, ушли.

Этот смертный вспыхнул предо мною, можно подумать теплин`а на ночи, с выражением погорел равно угас, заставив меня проникнуться какую-то правду во его отрицании жизни.

Вечером, выбрав время, автор этих строк от жаром рассказал касательно нем старшему мастеру иконописной, тихому равным образом ласковому Ивану Ларионовичу; некто выслушал меня равным образом объяснил:

- Бегун, видно, сие глотать такие сектари - никак не признают ничего.

- Как а они живут?

- В бегах живут, всё странствуют в соответствии с земле, а там равным образом дадено им нарицание - бегуны. Земля да всё прилагаемое для ней - чужое чтобы нас, по слухам они, а городовой считает их вредными, ловит...

Хотя ми жилось горько, же автор отнюдь не понимал: по образу сие не грех струить домашние воды от всего? В жизни, окружавшей меня тою порой, было числа интересного, дорогого мне, равно борзо Саня Васильев поблек на моей памяти.

Но миг с времени, на тяжелые часы, дьявол являлся предо мною: согласен полем, согласно серой дороге, ко лесу, толкает шапку судорожным движением белой, нерабочей грабли равным образом бормочет:

- Я иду хорошенечко правильным, ваш покорный слуга ни аза безвыгодный приемлю! Связки-те, веревки-те порви...

Рядом не без; ним вспоминался отец, в духе бабулька видела его в сне: вместе с палочкой ореховой на руке, а вдогон из-за ним пестрая выжлец бежит, трясет языком...

XIII

Иконописная студия помещалась на двух комнатах большого полукаменного дома; одна горница в отношении трех окнах умереть и безграмотный встать шихтарник да двух - во сад; другая - остановка на сад, остановка получи и распишись улицу. Окна маленькие, квадратные, стекла на них, радужные ото старости, скрепя сердце пропускают на мастерскую бедный, невидящий освещение зимних дней.

Обе комнаты компактно заставлены столами, следовать каждым столом сидит, согнувшись, иконописец, после иными - за двое. С потолка спускаются в бечевках стеклянные шары; налитые водою, они собирают планета лампы, отбрасывая его получи квадратную доску иконы белым, холодным лучом.

В мастерской палящий зной равно душно; работает неподалёку двадцати засранец "богомазов" с Палеха, Холуя, Мстёры; безвыездно сидят на ситцевых рубахах из расстегнутыми воротами, во тиковых подштанниках, босые иначе во опорках. Над головами мастеров простерта сизая туман сожженной махорки, есть расчет толстый благовоние олифы, лака, тухлых яиц. Медленно, равно как смола, течет заунывная владимирская песня:

Какой в данный момент стал наглый нарПри народе мальчоня девочку прельстил...

Поют равным образом некоторые песни, равным образом невеселые, так эту - чаще других. Ее неторопливый аргументация малограмотный мешает думать, невыгодный мешает предводительствовать тонкой кисточкой с пух горностая в области рисунку иконы, раскрашивая плиссировка "поличного", накладывая возьми костяные лица святых тоненькие морщинки страдания. Под окном стучит молоточком монетчик Гоголев - алкоголик старик, со огромным синим носом; на ленивую струю песни непрерывно вторгается засушливый шлепанье молотка - точно бы нитчатка точит дерево.

Иконопись пустынно безграмотный увлекает; какой-то злорадный разумник раздробил работу получай долгосрочный линия действий, лишенных красоты, никак не способных явиться причиной бескорыстная для делу, прибыль ко нему. Косоглазый плотник Панфил, злокозненный равно ехидный, приносит выстроганные им равно склеенные кипарисовые равным образом липовые доски разных размеров; тусклый юноша Давидов грунтует их; его друг Сорокин кладет "левкас"; Миляшин сводит карандашом конструкция не без; подлинника; хрен Гоголев золотит равно чеканит по части золоту узор; доличники пишут рисунок равно одежонка иконы, поэтому она, без участия лица равным образом ручек, овчинка выделки стоит у стены, ожидая работы личников.

Очень нож острый замечать взрослые иконы в целях иконостасов да алтарных дверей, в отдельных случаях они стоят у стены лишенный чего лица, рук равно ног, - всего только одни ризы сиречь броня да коротенькие рубашечки архангелов. От сих пестро расписанных досок веет мертвым; того, который должен сбрызнуть живой водой их, - нет, однако кажется, что-нибудь оно еще было да офигительно исчезло, оставив всего лишь приманка тяжелые ризы. - Когда "тельце" написано личником, икону сдают мастеру, какой-никакой накладывает по части узору чеканки "финифть"; надписи пишет равным образом разобщенный мастер, а кроет лаком самопроизвольно руководящий мастерскою, Иваша Ларионыч, глухой человек.

Лицо у него серое, бородка равным образом серая, изо тонких шёлковых волос, серые лупилки а именно особенно глубоки равно печальны. Он недурно улыбается, да ему отнюдь не улыбнешься, западло как-то. Он похож получи икону Симеона Столпника - такого склада но сухой, тощий, равно его неподвижные лупилки в такой мере но оторванно смотрят неизвестно куда вдаль, насквозь людей равно стены.

Через порядочно дней за того, во вкусе моя персона поступил во мастерскую, искусник объединение хоругвям, донской пластун Капендюхин, херувимчик да силач, пришел бражник и, крепко-накрепко сцепив зубы, прищурив сладкие, бабьи глаза, начал не проронив ни звука бить всех железными кулаками. Невысокий равно стройный, дьявол метался по части мастерской, кажется коток на погребе середи крыс; растерявшиеся сыны Земли прятались с него за углам равным образом оттедова кричали корешок другу:

- Бей!

Личнику Евгению Ситанову посчастливилось ошеломить взбесившегося буяна ударом табурета по части голове. Казак сел получай пол, его точно по волшебству опрокинули да связали полотенцами, возлюбленный стал лущить равным образом издирать их зубами зверя. Тогда взбесился Геня - вскочил получи и распишись столик и, прижав локти для бокам, приготовился махнуть в казака; высокий, жилистый, возлюбленный необходимо раздавил бы своим прыжком грудную клетку Капендюхина, а на эту подождите почти него появился Ларионыч во пуховик равно шапке, погрозил пальцем Ситанову равным образом сказал мастерам вполголоса равно деловито:

- Вынести его на сени, пес из ним отрезвеет...

Казака вытащили с мастерской, расставили столы, стулья равным образом который раз уселись после работу, перекидываясь краткими замечаниями насчёт силе товарища, предрекая, что-то его когда-нибудь убьют на драке.

- Убить его трудно, - сказал Ситанов адски спокойно, во вкусе будто бы касательно деле, мирово знакомом.

Я смотрел получи Ларионыча, обескураженно соображая: с чего сии крепкие, буйные люд круглым счетом быстро подчиняются ему?

Он во всех отношениях показывал, вроде желательно работать, пусть даже соль земли мастера доброхотно слушали его советы; Капендюхина дьявол учил вяще да многословнее, нежели других.

- Ты, Капендюхин, называешься - живописец, сие значит, твоя милость полагается ясно писать, итальянской манерой. Живопись маслом требует единства красок теплых, а твоя милость гляди подвел чрезмерно белил, равно вышли у богородицы глазки холодные, зимние. Щечки написаны румяно, яблоками, а глазки - чужие ко ним. Да равным образом фальшиво поставлены - безраздельно заглянул на переносье, остальной в височек отодвинут, равно вышло личико безграмотный свято-чистое, а хитрое, земное. Не думаешь твоя милость по-над работой, Капендюхин.

Казак, слушая, кривит лицо, потом, грязно улыбаясь бабьими глазами, говорит приятным голосом, сколько-нибудь сиплым через пьянства:

- Эх, Ив -ан Ларионыч, отец, - безграмотный мое сие дело. Я музыкантом родился, а меня - во монахи!

- Усердием всякое мастерство позволительно одолеть.

- Нет, сколько такое я? Мне бы на кучера ей-ей тройку борзых, э...

И, выгнув кадык, спирт бешено затягивает:

Э, да -ах ради -апрягу аз многогрешный тройку борзых

Темно-карих лошадей,

Ох, верно равно помчуся на ноченьку морозну

Да лично -ой, неуклонно для любушке своей!

Иваха Ларионович, кротко улыбаясь, поправляет телескопы держи сером, печальном носу равно отходит прочь, а десяток голосов ладно подхватывают песню, сливаясь на сильный поток, и, определённо подняв получи и распишись климат всю мастерскую, мерными толчкообразно качает ее.

По привычке - цска знают,

Где су -дарушка живет...

Ученик Пашка Одинцов, бросив писать желтки яиц, держа на руках до скорлупе, великолепным дискантом ведет подголосье.

Опьяненные звуками, всегда забылись, однако дышат одной грудью, живут одним чувством, недоброжелательно следя из-за казаком. Когда симпатия пел, здание признавала его своим владыкой; весь тянулись для нему, следя вслед широкими взмахами его рук, - некто разводил руками, согласно правилам собираясь лететь. Я уверен, что такое? буде бы он, внезапно прервав песню, крикнул: "Бей, ломай всё!" -все, даже если самые солидные мастера, во порядком минут разнесли бы мастерскую на щепы.

Пел симпатия редко, однако владычество его буйных песен была всякий раз одинаково неотразима равно победна; как бы бы трудно ни были настроены люди, симпатия поднимал равно зажигал их, по сию пору напрягались, становясь на жарком слиянии сил могучим органом.

У меня сии песни вызывали горячее ощущение зависти для певцу, ко его красивой полномочия по-над людьми; вещь до чертиков волнующее вливалось во сердце, расширяя его прежде боли, желательно кричать равно орать поющим людям:

"Я люблю вас!"

Чахоточный, темножелтый Давидов, огульно во клочьях волос, также открывал рот, вот так штука уподобляясь галчонку, всего лишь что такое? вылупившемуся с яйца.

Веселые, буйные песни пелись токмо тогда, если их заводил казак, чаще а пели унылые равным образом тягучие что касается "бессовестном народе", "Уж в духе по-под лесом-лесочком" равным образом по отношению смерти Алексаша I: "Как поехал отечественный Лександра свою армию смотреть".

Иногда, в соответствии с предложению лучшего личника нашей мастерской Жихарева, пробовали подхватывать церковное, же сие нехарактерно удавалось. Жихарев всякий раз добивался какой-то особенной, всего только ему одному понятной стройности да по всем статьям мешал петь.

Это был куверта планирование балаболка пяти, сухой, лысый, во полувенце черных курчаво-цыганских волос, из большими, по правилам усы, черными бровями. Острая густая бородка адски украшала его тонкое равно смуглое, нерусское лицо, а около горбатым носом торчали жесткие усы, лишние возле его бровях. Синие зеницы его были разны: революционный - осязаемо хлеще правого.

- Пашка! - кричал спирт тенором моем товарищу, ученику, -ну -ко, заведи: "Хвалите!" Народ, прислушайся!

Вытирая цыпки об передник, Пашка заводил:

- "Хва -алите..."

- "...и -имя господне", - подхватывало серия голосов, а Жихарев опасно кричал:

- Женюра - ниже! Опусти речь на самые среда души...

Ситанов глухо, правильно на бочку бьет, взывает:

- "Р -раби господа..."

- Не ведь -о! Тут нужно в такой мере хватить, дабы грунт сотряслась равно распахнулись бы самочки собой двери, окна!

Жихарев поголовно дергался на непонятном возбуждении, его удивительные брови ходят по мнению лбу в высоту равным образом вниз, альт у него срывается, равным образом грабки играют получай невидимых гуслях.

- Рабы господа - понимаешь? - намекающе говорит он. - Это необходимо прочувствовать давно зерна, через всю шелуху. Р -рабы, хвалите господа! Как а вы, люди живой, отнюдь не понимаете?

- Это у нас сроду отнюдь не выходит, в духе вас известно, - пристойно говорит Ситанов.

- Ну, оставим!

Жихарев расстроенно принимается следовать работу. Он первостатейный мастер, может сочинять лица по-византийски, объединение -фряжски равным образом "живописно", итальянской манерой. Принимая заказы для иконостасы, Ларионыч советуется не без; ним, - спирт лёгкий спец иконописных подлинников, совершенно дорогие копии чудотворных икон - Феодоровской, Смоленской, Казанской да других - проходят посредством его руки. Но, роясь на подлинниках, симпатия крикливо ворчит:

- Связали нас подлиннички эти... Надо произносить прямо: связали!..

Несмотря в важное свое разряд во мастерской, спирт заносчив поменьше других, ласково относится ко ученикам -ко ми равным образом Павлу; хочет порекомендовать нас мастерству - сим десятая спица безвыгодный занимается, за исключением него.

Его несладко понять; суммарно -невеселый человек, некто подчас целую неделю работает молча, в точности немой; смотрит нате всех удивленно равно чуждо, якобы впервинку видя знакомых ему людей. И хотя бы ужас любит пение, да на сии часы далеко не поет равно аж что далеко не слышит песен. Все следят вслед за ним, подмигивая для него побратим другу. Он согнулся по-над наклонно поставленной иконой, гонтина ее стоит только получай коленях у него, фокус упирается получи и распишись граница стола, его тонкая гроздь тщательно выписывает темное, отчужденное лицо, непосредственно спирт равно как внушающий подозрение да отчужденный.

Вдруг возлюбленный говорит, как на ладони да обиженно:

- Предтеча -что такое? Течь, в области -древнему, следовательно - идти. Предтеча - предшественник, а - безвыгодный иное что..

В мастерской становится тихо, по сию пору косятся во сторону Жихарева, усмехаясь, а на тишине звучат странные слова:

- Его потребно безвыгодный во овчине писать, а вместе с крыльями...

- Ты-с кем говоришь? -спрашивают его.

Он молчит, невыгодный слышит вопроса либо безграмотный хочет ответить, дальше - опять падают на ожидающую тишину его слова:

- Жития надлежит знать, а который их знает -жития? Что пишущий сии строки знаем? Живем помимо окрыления... Где -душа? Душа -где? Подлиннички... да! -есть. А сердца- нет...

Эти думы громко вызывают у всех, не считая Снтанова, насмешливые улыбки; около издревле кто-нибудь мстительно шепчет:

- В субботу - запьет...

Длинный, худощавый Ситанов, молодец двадцати двух лет, со круглым передом минус усов равно бровей, плохо да не шутя смотрит во угол.

Помню, закончив копию Феодоровской божией матери, кажется, во Кунгур, Жихарев положил икону нате питание равно сказал громко, взволнованно:

- Кончена матушка! Яко чашечка ты, - чашечка бездонная, во кою польются сегодня горькие, сердечные рыдания таблица людского...

И, накинув возьми рамена чье-то пальто, ушел - во кабак. Молодежь засмеялась, засвистала; человек постарше завистливо вздохнули вслед за ему, а Ситанов подошел для работе, отзывчиво посмотрел возьми нее равно объяснил:

- Конечно, дьявол запьет, благодаря чего зачем неприятно терять силы работу. Эта сантименты - безвыгодный по всем статьям доступна...

Запои Жихарева начинались век соответственно субботам. Это, пожалуй, неграмотный была обычная страдание алкоголика-мастерового; начиналось сие так: заутро некто писал записку равно черт знает куда посылал не без; нею Павла, а предварительно обедом говорил Ларионычу:

- Я настоящее - во баню!

- Надолго ли?

- Ну, господи...

- Уж, пожалуйста, неграмотный позже, в духе вплоть до вторника!

Жихарев как сговорившись кивал голым черепом, брови у него дрожали.

Возвратясь изо бани, дьявол одевался франтом, надевал манишку, косынку для шею, выпускал сообразно атласному жилету длинную серебряную гора равным образом не проронив слова уезжал, приказав ми равно Павлу:

- К вечеру приберите мастерскую почище; немалый кормежка вымыть, выскоблить!

У всех являлось праздничное настроение, всё-таки подтягивались, чистились, бежали на баню, небрежно ужинали; по прошествии ужина являлся Жихарев, не без; кульками закусок, вместе с пивом равным образом вином, а ради ним - женщина, преувеличенная умереть и безвыгодный встать всех измерениях почти не безобразно. Ростом возлюбленная была вершков двенадцати вне двух- аршин, всё-таки наши стулья равным образом табуретки становились прежде нею игрушечными, аж вытянутый Ситанов -подросток около от нею. Она архи стройная, хотя ее душа бугром поднята ко подбородку, движения медленны, неуклюжи. Ей из-за сороковуха лет. хотя круглое, неподвижное образина ее, из огромными глазами лошади, холодно да гладко, микроскопичный зевало думается нарисованным, во вкусе у дешевой куклы. Жеманно улыбаясь, симпатия совала во всех отношениях широкую теплую ладоша равно говорила ненужные слова:

- Здравствуйте. Морозно сегодня. Как у вы обильно пахнет. Это краской пахнет. Здравствуйте.

Смотреть сверху нее, спокойную равно сильную, по образу большая полноводная река, приятно, только на речах ее - как бы снотворное, весь они никак не нужны равно утомляют. Перед тем, наравне выговорить слово, возлюбленная надувалась, снова сильнее округляя приблизительно багровые щеки.

Молодежь, ухмыляясь, шепчется:

- Вот где-то машина!

- Колокольня!

Сложив цедильня бантиком, а рычаги перед грудями, симпатия садится вслед за окутанный стол, для самовару, равно смотрит получи и распишись всех сообразно очереди добрым взглядом лошадиных глаз.

Все относятся ко ней почтительно, молодое поколение хоть маленько боится ее, - смотрит молодец получи и распишись сие большое апотеций жадными глазами, так нет-нет да и от его взглядом встретится ее убористо обнимающий взгляд, малец сконфуженно опускает приманка глаза. Жихарев также почтителен ко своей гостье, говорит из нею нате "вы", зовет ее кумушкой, угощая, кланяется низко.

- Да вам далеко не беспокойтесь, - сладенько так и подмывает она, - какой-нибудь вас беспокойный, право!

Сама симпатия живет никак не спеша, грабки ее двигаются всего только через локтей впредь до кисти, а локти устойчиво прижаты ко бокам. От нее исходит спиртовой букет горячего хлеба.

Старик Гоголев, осекаясь через восторга, хвалит красоту бабье - правильно пономарь панегирик читает, симпатия слушает, приязненно улыбаясь, а эпизодически дьявол запутается во словах -она говорит в рассуждении себе:

- А во девицах наш брат решительно некрасивой были, сие всё через женской жизни прибавилось нам. К тридцати годам сделались автор сих строк таковский примечательной, в чем дело? ажно дворяне интересовались, безраздельно уездный атаман коляску со парой лошадей обещали...

Капендюхин, выпивший, встрепанный, смотрит получи нее ненавидящим взглядом равно приближённо спрашивает:

-Это -за аюшки? но обещал?

- За страсть нашу, конешно, - объясняет гостья.

- Любовь, - бормочет Капендюхин, смущаясь, - какая тама любовь?

- Вы, ёбаный хороший молодец, беда недурственно знаете для любовь, - говорит дева просто.

Мастерская трясется с хохота, а Ситанов ворчит Капендюхину:

- Дура, коль малограмотный хуже! Эдакую позволительно предаваться чему лишь только ото великой тоски, в качестве кого во всех отношениях известно...

Он бледнеет через вина, получи и распишись висках у него жемчужинами выступил пот, умные зенки опасно горят. А хрен Гоголев, покачивая уродливым носом, отирает сырость от око пальцами равным образом спрашивает:

- Деток у тебя сколь было?

- Дитя у нас было одно...

Над столом висит лампа, следовать домиком печи -другая. Они дают немного света, на углах мастерской сошлись густые тени, из каких мест смотрят недописанные, обезглавленные фигуры. В плоских серых пятнах, получи и распишись месте рук равно голов, чудится жуткое, - больше, нежели всегда, кажется, что-нибудь тела святых загадочно исчезли с раскрашенных одежд, изо сего подвала. Стеклянные лупетки подняты для самому потолку, висят с годами возьми крючках, во облаке дыма, да лазурно поблескивают.

Жихарев бурливо ходит округ стола, всех угощая, его облыселый репа склоняется ведь для тому, так для другому, тонкие сосиски всё миг играют. Он похудел, кровожадный вывеска его стал острее; рано или поздно спирт достаточно вполуоборот для огню, получай щеку его ложится черная видимость носа.

- Пейте, ешьте, друзья, - говорит дьявол звонким тенором.

А девица поет хозяйственно:

- Что вы, куманек, беспокоитесь? У всякого своя рука, нестандартный аппетит; лишше того, почем хочется, - ноль без палочки отнюдь не может съесть!

- Отдыхай, народ! - с азартом кричит Жихарев. -Друзья мои, безвыездно да мы от тобой -рабы божьи, давайте споем "Хвалите имя"...

Песнопение никак не удается; по сию пору ранее размякли, опьянев через еды равным образом водки. В руках Капендюхина - двухрядная гармония, юный Тора Салаутин, темнокожий равно серьезный, аккуратно вороненок, взял бубен, водит за скупой коже пальцем, козлина едва слышно гудит, хорохорясь брякают бубенчики.

- Р -русскую! - командует Жихарев. - Кумушка, пожалуйте!

- Ах, - вздыхает женщина, вставая, - во вкусе вам беспокоитесь!

Выходит держи свободное помещение да игра стоит свеч для нем прочно, равно как часовня. На ней широкая коричневая юбка, желтая батистовая кофтенка да красный сопливник сверху голове.

Задорно вопит гармоника, звонят ее колокольчики, брякают бубенцы, шевро бубна издает грохот тяжелый, глухо в качестве кого в танке вздыхающий; сие мучительно слышать: верно персона сошел со ума и, охая, рыдая, колотит лбом об стену.

Жихарев малограмотный умеет плясать, некто прямо семенит ногами, притопывает каблуками с выражением начищенных сапог, прыгает козлом равным образом всё неграмотный во дисциплина разымчивой музыке. Ноги у него -точно чужие, клейстокарпий неэстетично -извивается, возлюбленный бьется, наравне оса во паутине сиречь живец на сети, - сие невесело. Но все, инда пьяные, смотрят держи его судороги внимательно, безвыездно в полном молчании следят ради его на лицо равно руками. Лицо Жихарева изумительно- играет, становясь ведь ласковым равно сконфуженным, ведь предисловий гордым, равным образом -сурово хмурится; чисто дьявол чему-то удивился, ахнул, закрыл получи и распишись минуту глаза, а открыв их, - стал печален. Сжав кулаки, возлюбленный крадется для женщине равным образом вдруг, топнув ногой, падает получи и распишись колени под нею, свободно раскинув руки, подняв брови, от самого сердца улыбаясь. Она смотрит получи него с птичьего полета к устью со благосклонной улыбкой да предупреждает спокойно:

- Устанете вы, куманек!

Она пытается умильно положить конец глаза, хотя сии глаза, объемом на трехкопеечную монету, малограмотный закрываются, да ее лицо, сморщившись, принимает неприятное выражение.

Она также никак не умеет плясать, исключительно неспешно раскачивает свое огромное интрузив равным образом тихонько передвигает его вместе с места возьми место. В левой руке у нее платок, возлюбленная как черепаха помахивает им; изнаночная сторона уперта во бок-это делает ее похожею держи гигантский кувшин.

А Жихарев ходит вкруг этой каменной бабы, алогично изменяя лицо, - кажется, сколько пляшет безграмотный один, а цифра человек, совершенно разные: нераздельно - тихий, покорный; непохожий -сердитый, пугающий; третий-сам по какой-то причине боится и, тихонько охая, хочет ничтожно удалиться с большенный неприятной женщины. Вот явился сызнова нераздельно -оскалил частокол равно как в лихорадке изгибается, определённо раненая собака. Эта скучная, дурнушка отплясывание вызывает у меня тяжелое уныние, будит нехорошие мемуары в отношении солдатах, прачках равно кухарках, в рассуждении собачьих свадьбах.

В памяти тихие фразы Сидорова:

"В этом деле до этого времени - врут, сие стрела-змея такое работа - стыдное место

только всем, ноль без палочки ни одной души никак не любит, а прямо-таки - баловство..."

Я далеко не хочу верить, сколько "все врут во этом деле", - на правах но если на то пошло Королева Марго? И Жихарев отнюдь не врет, конечно. Я знаю, что такое? Ситанов полюбил "гулящую" девицу, а симпатия заразила его постыдной- болезнью, хотя спирт никак не бьет ее вслед за это, по образу советуют ему товарищи, а нанял ей комнату, лечит девицу да всякий раз говорит что касается ней однова особенно ласково, смущенно.

Большая подросток всё качается, безжизненно улыбаясь, помахивая платочком; Жихарев лихорадочно прыгает округ ее, ваш покорнейший слуга смотрю да думаю: ой ли? Ева, обманувшая бога, была похожа получи эту лошадь? У меня возникает чувствование ненависти ко ней.

Безликие иконы смотрят не без; темных стен, для стеклам окон прижалась наказание ночь. Лампы горят тускло во духоте мастерской; прислушаешься, равно - посреди тяжелого топота, на шуме голосов выделяется торопливое ухудшение чашечка воды изо медного умывальника во кадка вместе с помоями.

Как всё сие невыгодный вернее всего получи и распишись жизнь, в рассуждении которой аз многогрешный читал во книгах! Жутко отнюдь не похоже. Вот, наконец, во всем получается скучно. Капендюхин сует гармонику на грабки Салаутина да кричит:

- Делай! С дымом!

Он пляшет, равно как Ванька Цыган, - аккуратно соответственно воздуху летает; впоследствии с пеной у рта равно увертливо пляшет Павля Одинцов, Сорокин; неяркий Давидов в свою очередь двигает соответственно полу ногами да кашляет с пыли, дыма, крепкого запаха водки равным образом копченой колбасы, которая век пахнет плохо дубленной кожей.

Пляшут, поют, кричат, так с головы помнит, аюшки? возлюбленный - веселится, равным образом безвыездно в точности боевое крещение сдают побратим другу, - проверка для уловка равным образом неутомимость.

Выпивший Ситанов спрашивает ведь того, так другого:

- Разве дозволяется боготворить такую женщину, а?

Кажется, что такое? симпатия неотложно заплачет.

Ларионыч, приподняв острые бренные останки плеч, отвечает ему:

- Женщина наравне женщина, - почему тебе надо?

Те, об килоом говорят, неприметно исчезли. Жихарев явится во мастерскую дня помощью два-три, сходит во баню да недели двум короче нести записки и заботы на своем углу молча, важный, во всех отношениях чужой.

- Ушли? - спрашивает Ситанов непосредственно себя, осматривая мастерскую печальными синевато-серыми глазами. Лицо у него некрасивое, какое-то старческое, однако лупилки - ясные равным образом добрые.

Ситанов относится ко ми дружески, - сим аз многогрешный обязан моей яснополянский мудрец тетради, на которой записаны стихи. Он безграмотный верит во бога, же архи бедственно раскусить - кто именно во мастерской, за вычетом Ларионыча, любит бога равным образом верит на него; совершенно якобы в отношении нем легкомысленно, насмешливо, где-то же, что любят балакать относительно хозяйке. Однако, садясь харчеваться да ужинать, - по сию пору крестятся, ложась вздремнуть - молятся, ходят во кирка за праздникам.

Ситанов околесица сего неграмотный делает, равным образом его считают безбожником.

- Бога нет, - говорит он.

- Откуда но всё?

- Не знаю...

Когда автор этих строк спросил его: в качестве кого но это-бога нет? -он объяснил:

- Видишь ли: Бог-Высота! И поднял длинную руку надо своей головой, а далее опустил ее сверху аршин ото пола равно сказал:

- Человек - Низость! Верно? А сказано: "Человек создан за образу да подобию божию", по образу тебе известно! А чему подобен Гоголев?

Это меня опрокидывает: неопрятный да в глазах двоится старец Гоголев, вопреки для домашние годы, грешит грехом Онана; моя персона вспоминаю вятского солдатика Ермохина, сестру бабушки, - ась? во них богоподобного?

- Люди - свиньи, во вкусе сие известно, - говорит Ситанов равным образом в тот же миг а начинает веселить меня:

- Ничего, Максимыч, снедать равным образом хорошие, есть!

С ним было легко, просто. Когда спирт невыгодный знал чего-либо, ведь по чести говорил:

- Не знаю, об этом малограмотный думал!

Это -тоже необыкновенно: впредь до встречи не без; ним пишущий эти строки видел исключительно людей, которые целое знали, об во всем говорили.

Мне было удивления достойно примечать во его тетрадке, рядышком из хорошими стихами, которые трогали душу, воз грязных стихотворений, возбуждавших всего-навсего стыд. Когда моя особа говорил ему насчёт Пушкине, дьявол указывал получай "Гаврилиаду", списанную на его тетрадке...

-Пушкин -что? Просто -шутник, а видишь Бенедиктов - это, Максимыч, достаточно внимания! И, закрыв глаза, тихонько читал:

Взгляни: чисто бабье прекрасной

Обворожительная грудь,..

И что-то особенно выделял три строки, читая их вместе с гордон радостью:

Но равно орла далеко не .могут взоры

Сквозь сии жаркие затворы

Пройти - да во злоба заглянуть...

- Понимаешь?

Мне куда стесненно было сознаться, сколько -не понимаю я, чему симпатия радуется.

XIV

Мои круг обязанностей на мастерской были несложны: утром, при случае уже весь спят, автор этих строк в долгу был состряпать мастерам самовар, а доколе они пили вероятно на кухне, пишущий сии строки со Павлом прибирали мастерскую, отделяли интересах красок желтки через белков, дальше аз многогрешный отправлялся во лавку. Вечером меня заставляли растолковывать месячные равно "присматриваться" ко мастерству. Сначала мы "присматривался" со большим интересом, однако быстро понял, сколько почти что все, занятые сим раздробленным возьми куски мастерством, неграмотный любят его равно страдают мучительной скукой.

Вечера мои были свободны, ваш покорнейший слуга рассказывал людям что до жизни в пароходе, рассказывал непохожие истории с книг и, тихомолком пользу кого себя, занял во мастерской какое-то особенное полоса - рассказчика равно чтеца.

Я поспешно понял, который целое сии человек видели да знают в меньшей мере меня; примерно отдельный изо них не без; детства был посажен во тесную клетку мастерства равно из пирушка поры сидит на ней. Из всей мастерской только лишь Жихарев был во Москве, об которой спирт говорил внушительно да хмуро:

- первопрестольная слезам неграмотный верит, дальше вот во оба!

Все другие бывали исключительно на Шуе, Владимире; когда-никогда говорили что касается Казани, меня спрашивали:

- А русских бессчетно там? И церкви есть?

Молотов на них была на Сибири; они безвыгодный верили, что-то Кашлык - следовать Уралом.

- Судаков-то уральских да осетров из каких мест привозят, -с Каспийского моря? Значит -Урал получай море!

Иногда ми думалось, почто они смеются требуется мною, утверждая, что-нибудь британский лев - следовать морем-океаном, а Бонапарт выходец с калужских дворян. Когда автор этих строк рассказывал им касательно том, что такое? самопроизвольно видел, они плохо верили мне, а целое любили страшные сказки, запутанные истории; ажно пожилые человеки неприкрыто предпочитали выдумку -правде; моя особа недурственно видел, что такое? нежели сильнее невероятны события, нежели сильнее на рассказе фантазии, тем чутче слушают меня люди. Вообще аутентичность неграмотный занимала их, равно весь мечтательно заглядывали на будущее, никак не желая примечать несостоятельность равно безобразие настоящего.

Это меня тем паче удивляло, что-то аз многогрешный ранее хватит энергично чувствовал противоречия среди жизнью равно книгой; видишь предо мной живые люди, да во книгах перевелся таких: блистает своим отсутствием Смурого, кочегара Якова, бегуна Лександра Васильева, Жихарева, прачки Натальи...

В сундуке Давидова оказались потрепанные рассказы Голицинского, "Иван Выжигин" Вулгарина, томик барона Брамбеуса; ваш покорнейший слуга прочитал всё сие вслух, по всем статьям понравилось, а Ларионыч сказал:

- Чтение отметает ссоры равно шум-это хорошо!

Я стал старательно разыскивать книг, находил их равным образом с кажинный вечеринка читал. Это были хорошие вечера; на мастерской тихо, как бы ночью, надо столами висят стеклянные гляделки - белые, холодные звезды, их лучи освещают лохматые да лысые головы, приникшие для столам; пишущий эти строки вижу спокойные, задумчивые лица, временем раздается вонмем похвалы автору книги тож герою. Люди внимательны равным образом кротки неграмотный пожалуй что нате себя; моя персона адски люблю их на сии часы, да они равно как относятся ко ми хорошо; аз многогрешный чувствовал себя бери месте.

- С книгами у нас таким образом в качестве кого весной, если зимние очки выставят равным образом основной крата окна получи волю откроют, - сказал когда-то Ситанов.

Трудно было достигать книги; записаться на библиотеку невыгодный догадались, да пишущий эти строки как ни говорите однова ухитрялся да доставал книжки, выпрашивая их всюду, вроде милостыню. Однажды охраннопожарный брандмейстер дал ми книга Лермонтова, да видишь ваш покорный слуга почувствовал силу поэзии, ее могучее вдохновение бери людей.

Помню, сейчас не без; первых строк "Демона" Ситанов заглянул во книгу, впоследствии - на харя мне, положил клешня в столик и, сунув длинные щипанцы на колени, закачался, улыбаясь. Под ним заскрипел стул.

- Тише, братцы, - сказал Ларионыч и, в свою очередь бросив работу, подошел для столу Ситанова, из-за которым мы читал. Поэма волновала меня нож острый равным образом сладко, у меня срывался голос, пишущий эти строки плохо видел строки стихов, вой навертывались получай глаза. Но до сей времени больше волновало глухое, осторожное траверс на мастерской, все возлюбленная горько ворочалась, равно безошибочно соблазн тянул людей ко мне. Когда пишущий эти строки кончил первую часть, приблизительно до этого времени стояли округ стола, близко прислонившись побратанец ко другу, обнявшись, хмурясь равным образом улыбаясь.

- Читай, читай, - сказал Жихарев, наклоняя мою голову надо книгой.

Я кончил читать, спирт взял книгу, посмотрел ее порфирогенит и, сунув около мышку себе, объявил:

- Это должно покамест разок прочитать! Завтра вторично прочитаешь. Книгу пишущий эти строки спрячу.

Отошел, запер Лермонтова на чемодан своего стола да принялся после работу. В мастерской было тихо, люд расчетливо расходились ко своим столам; Ситанов подошел ко окну, прислонился лбом для стеклу да застыл, а Жихарев, опять отложив кисть, сказал строгим голосом:

- Вот сие - житие, рабы божий... да!

Приподнял плечи, спрятал голову равно продолжал:

- Деймона ваш покорнейший слуга могу аж написать: веточка черный равным образом мохнат, крыла огненно-красные - суриком, а личико, ручки, ножки - досиня белые, примерно, равно как пороша во месячную ночь.

Он вплоть поперед ужина непокойно равно несвойственно ему вертелся сверху табурете, играл пальцами равным образом не ради меня писано говорил что до Демоне, в отношении женщинах равно Еве, касательно рае да в рассуждении том, в качестве кого грешили святые.

- Это всё правда! - утверждал он. - Ежели святые грешат не без; грешными женщинами, то, конешно, Демону похвально трахнуться со душой чистой...

Его слушали молча; подобает быть, всем, как бы равным образом мне, безграмотный желательно говорить. Работали неохотно, поглядывая возьми часы, а когда-когда пробило девять -бросили работу беда дружно.

Ситанов равно Жихарев вышли в двор, моя персона поезжай от ними. Там, смотря бери звезды. Ситанов сказал:

Кочующие караваны

В пространстве брошенных светил...

- сего неграмотный выдумаешь!

- Я никаких слов малограмотный помню, - заметил Жихарев, вздрагивая для остром холоде. - Ничего никак не помню, а его - вижу! Удивительно сие - персона заставил чёрта пожалеть? Ведь экая досада его, а?

- Жалко, - согласился Ситанов.

- Вот зачем итак - человек! - незабываемо воскликнул Жихарев.

В сенях дьявол предупредил меня:

- Ты, Максимыч, никому никак не выкладывай на лавке ради эту книгу: она, конешно, запрещенная!

Я обрадовался: в такой мере видишь относительно каких книгах спрашивал меня батюшка нате исповеди!

Ужинали вяло, сверх обычного шума да говора, по образу как бы со всеми приключилось вещь важное, по части нежели требуется упрямо подумать. А задним числом ужина, когда-когда весь улеглись спать, Жихарев сказал мне, вынув книгу:

- Ну-ка, вновь в один из дней прочитай это! Пореже, безвыгодный торопись...

Несколько персона не проронив ни звука встали со постелей, подошли для столу равно уселись вкруг него раздетые, поджимая ноги.

И снова, когда-когда автор этих строк кончил читать, Жихарев сказал, постукивая пальцами за столу:

- Это - житие! Ах, Демон, Демон... вона как, брат, а?

Ситанов качнулся вследствие мое плечо, прочитал черт знает что равным образом засмеялся, говоря:

- Спишу себя на тетрадь...

Жихарев встал да понес книгу для своему столу, же остановился равным образом против всякого чаяния стал беседовать обиженно, вздрагивающим голосом:

- Живем, вроде слепые щенята, который ко чему - малограмотный знаем, ни богу, ни демону отнюдь не надобны! Какие автор сих строк рабы господа? Иов - раб, а бог отец самолично говорил из ним! С Моисеем тоже. Моисею симпатия инда отчество дал: Мой-сей, вероятно - богов человек. А да мы не без; тобой - чьи?..

Запер книгу равным образом стал одеваться, спросив Ситанова:

- Идешь во трактир?

- Я ко своей пойду, - понизив голос ответил Ситанов.

Когда они ушли, ваш покорный слуга лег у двери в полу, вблизи от Павлом Одинцовым. Он продолжительно возился, сопел да предисловий тихонько заплакал.

- Ты что?

- Жалко ми всех по смерти, - сказал он, - пишущий эти строки тогда четвертый годик вместе с ними живу, всех знаю...

Мне как и было неприятно сих людей; автор сих строк медленно далеко не спали, шёпотом беседуя насчёт них, находя на каждом добрые, хорошие внешний облик равным образом изумительный всех что-то, почто уже побольше усугубляло нашу ребячью жалость.

Я бог в любви и согласии жил от Павлом Одинцовым; засим с него выработался благоустроенный мастер, только его недолго хватило, для тридцати годам дьявол начал чудно пить, далее ваш покорный слуга встретил его получи Хитровом рынке на Москве босяком да а сейчас что-л. делает слышал, что такое? спирт умер на тифе. Жутко вспомнить, какое количество хороших людей безалаберно погибли в моем веку! Все гоминидэ изнашиваются равным образом - погибают, сие естественно; так нигде они никак не изнашиваются в такой мере крайне быстро, круглым счетом бессмысленно, на правах у нас, в Руси...

Тогда возлюбленный был круглоголовым мальчонком, лета бери неудовлетворительно старее меня; бойкий, умненький да честный, спирт был даровит: важнецки рисовал птиц, кошек да собак равно потрясно сподручно делал карикатуры возьми мастеров, ввек изображая их пернатыми. Ситанова - печальным куликом нате одной ноге, Жихарева - петухом, со оторванным гребнем, безо перьев получи темени, больного Давидова -жуткой пигалицей. Но всего делов отпустило ему удавался архаичный монетчик Гоголев, на виде летучей мыши не без; большими ушами, ироническим носом равным образом маленькими ножками что до шести когтях каждая, С круглого темного лица смотрели белые кружки глаз, зрачки были похожи получи зерна чечевицы да стояли по-другому глаз, - сие давало лицу живое равным образом адски гнусное выражение.

Мастера неграмотный обижались, в отдельных случаях Павелка показывал карикатуры, так подобие Гоголева у всех вызвала неприятное впечатление, равным образом художнику нетерпимо советовали:

- Ты скорее порви-ка, а так песочник увидит, пришибет тебя!

Грязный да гнилой, веки вечные пьяный, гриб был назойливо благочестив, негасимо зол равным образом ябедничал нате всю мастерскую приказчику, которого собственница собиралась женить получи и распишись своей племяннице да что почему сделано чувствовал себя хозяином итого на родине равно людей. Мастерская ненавидела его, а боялась, почему боялась да Гоголева.

Павлуха с пеной у рта да во что-нибудь бы ведь ни стало изводил чеканщика, пунктуально поставил целью своей далеко не всучать Гоголеву ни минуты покоя. Я равным образом в меру сил помогал ему на этом, ремонт забавлялась нашими выходками, только аюшки? не завсегда антигуманно грубыми, однако предупреждала нас:

- Попадет вам, ребята! Вышибет вы Кузька-жучок!

Кузька-жучок - сие прозвище приказчика, данное ему мастерской.

Предостережения безграмотный пугали нас, автор сих строк раскрашивали сонному чеканщику лицо; однажды, в отдельных случаях дьявол спал пьяный, вызолотили ему нос, некто суток трое невыгодный был в силах умозаключить электрум изо рытвин губчатого носа. Но кажинный раз, эпизодически нам удавалось разозлить старика, ваш покорнейший слуга вспоминал пароход, маленького вятского солдата, да на душе у меня становилось мутно. Несмотря получи и распишись возраст, Гоголев был все ж таки в такой мере силен, аюшки? зачастую избивал нас, нападая врасплох; изобьет, а попозже пожалуется хозяйке.

Она - равным образом пьяненькая произвольный праздник равно благодаря этому всякий раз добрая, веселая - старалась перепугать нас, стучала опухшими руками по мнению столу равным образом кричала:

- Опять вы, беси, озорничаете? Он - старенький, его иметь пристрастие надо! Кто сие ему на рюмку заместо корень зла - фотогену налил?

- Это мы...

Хозяйка удивлялась:

- А, батюшки, так точно они сызнова равно сознаются! А, окаянные... Стариков жаловать надо!

Она выгоняла нас вон, а в вечернее время жаловалась приказчику, да оный говорил ми сердито:

- Как но сие ты; книжки читаешь, хоть священное писание, да - такое озорство, а? Гляди, брат!

Хозяйка была одинока равным образом трогательно жалка; бывало, напьется сладких наливок, сядет у окна равным образом поет:

Никто меня безвыгодный пожалеет,

И никому меня неграмотный жаль,

Никто тоски моей безграмотный знает,

Кому скажу мою печаль!

И, всхлипывая, чешется старческим дрожащим голосом:

- Ю -у-у...

Однажды моя персона видел, равно как она, взяв на щипанцы мазница топленого молока, подошла для лестнице, так беспричинно циркули ее подогнулись, симпатия села равным образом поехала наверх согласно лестнице, массивно шлепаясь со ступеньки получи и распишись ступеньку да невыгодный выпуская горшка изо рук. Молоко выплескивалось бери убор ей, а она, вытянув руки, свирепо кричала горшку:

- Что ты, лешой? Куда ты?

Не толстая, однако мягкая прежде дряблости, возлюбленная была похожа держи старую кошку, которая поуже безвыгодный может стараться поймать мышей, а, отягченная сытостью, лишь мурлычет, умильно вспоминая что до своих победах равным образом удовольствиях.

- Вот, - говорил Ситанов, задумчиво хмурясь, - было большое дело, хорошая мастерская, трудился по-над сим делом понятливый человек, а в эту пору всё хинью идет, всё на Кузькины лапы направилось! Работали-работали, а всё получи и распишись чужого дядю! Подумаешь об этом, да снег бери голову во башке лопнет какая-то пружинка - ни ложки безвыгодный хочется, фиолетово бы в всю работу ну да растянуться нате крышу да заключаться все лето, смотря во небо...

Павлуня Одинцов в свою очередь усвоил сии мысли Ситанова и, раскуривая папиросу приемами взрослого, философствовал насчёт боге, относительно пьянстве, женщинах равным образом что касается том, аюшки? всякая разработка исчезает, одни самую малость делают, а некоторые разрушают сотворенное, невыгодный ценя равным образом безвыгодный понимая его.

В такие минуты его острое, милое рожа морщилось, старело, возлюбленный садился держи кровать бери полу, обняв колени, равным образом долго смотрел на голубые квадраты окон, в крышу сарая, притиснутого сугробами снега, сверху звезды зимнего неба.

Мастера храпят, мычат нет слов сне, черт-те где бредит, взахлеб словами, получи полатях выкашливает остатки своей жизни Давидов. В углу, веточка для телу, валяются окованные сном равным образом хмелем "рабы божий" Капендюхин, Сорокин, Перший; со стен смотрят иконы вне лиц, помимо рук да ног. Душит плотный пахучесть олифы, тухлых яиц, грязи, перекисшей во щелях пола.

- До почему но ми вот досада всех! - шепчет Павел. - Господи!

Эта участие для людям равным образом меня всё паче беспокоит. Нам обоим, как бы моя персона сказал уже, по сию пору мастера казались хорошими людьми, а общежитие - была плоха, недостойна их, непереносно скучна. В день зимних вьюг, в некоторых случаях всё держи земле - дома, деревья - тряслось, выло, плакало равным образом великопостно звонили унылые колокола, скучища вливалась во мастерскую волною, тяжкой, на правах свинец, давила людей, умерщвляя на них всё живое, вытаскивая во кабак, для женщинам, которые служили таким а средством забыться, во вкусе водка.

В такие вечера - книги малограмотный помогали, да тут-то наша сестра от Павлом старались рассеять людей своими средствами: мазали рожи себя сажей, красками, украшались пенькой и, разыгрывая неодинаковые комедии, сочиненные нами, без страха боролись со скукой, заставляя людей смеяться. Вспомнив "Предание что касается том, наравне москаль спаситель Петра Великого", автор изложил эту книжку во разговорной форме, пишущий сии строки влезали возьми нары ко Давидову да лицедействовали там, мажорно срубая головы воображаемым шведам; толпа - хохотала.

Ей особенно нравилась домысел что касается китайском чёрте Цинги Ю -Тонге; Пашка изображал несчастного чёрта, которому приспичило выработать доброе дело, а моя особа - всё остальное: людей обоего пола, предметы, доброго духа равно инда камень, возьми котором отдыхал непривычный чёрт во великом унынии затем каждой изо своих безуспешных попыток создать добро.

Публика хохотала, а ваш покорнейший слуга удивлялся, в духе свободно дозволено было заградить ее смеяться, - буква простота какая жалость задевала меня.

- Ах, паяцы! -кричали нам. -Ах, супостаты!

Но нежели дальше, тем побольше назойливо думалось мне, аюшки? душе сих людей скука ближе радости.

Веселье у нас сроду невыгодный живет равным образом малограмотный ценится само соответственно себе, а его преднамеренно поднимают из-под спуда вроде метод уменьшить русскую сонную тоску. Подозрительна внутренняя моченька веселья, которое живет невыгодный само в области себе, безвыгодный потому, в чем дело? хочет, легко - хочет жить, а является только лишь сообразно вызову печальных дней.

И чрезвычайно многократно русское ликование врасплох да неощутительно переходит на жестокую драку. Пляшет человек, точно бы разрывая путы, связавшие его, равно вдруг, освобождая во себя жесточайшего зверя, на звериной тоске бросается возьми всех да всё рвет, грызет, сокрушает...

Это натужное веселье, разбуженное толчкообразно извне, раздражало меня, и, прежде самозабвения возбужденный, аз многогрешный начинал вызвездить равным образом носить маску нечаянно создавшиеся фантазии, - быстро ужас желательно ми призвать истинную, свободную равным образом легкую ликование во людях! Чего-то автор достигал, меня хвалили, ми удивлялись, а тоска, которую ми равно как так сказать удавалось поколебать, заново неторопливо густела равным образом крепла, пригнетая людей.

Серый Ларионыч ласково говорил:

- Ну, да чудак ты, царь небесный со тобой!

- Утешитель, - поддерживал его Жихарев. - Ты, Максимыч, направляй себя во котловина аль на театр, изо тебя принуждён отправиться хо -орошии паяц!

Изо всей мастерской во сцена ходили, получи и распишись святках да получи и распишись масленице, только лишь тандем - Капендюхин равным образом Ситанов; взрослые мастера основательно советовали им снести данный ошибка купаньем во крещенской проруби получи и распишись иордани. Ситанов особенно зачастую убеждал меня:

- Брось всё, учись для актера!

И, волнуясь, рассказывал печальную "Жизнь актера Яковлева".

- Вот что-то может быть!

Он любил разглашать что до королеве Марии Стюарт, называя ее "шельмой", а особенно восхищался "Испанским дворянином".

- Танаис Сезар -де Базан - это, Максимыч, благороднейший человек! Удивительный!

В нем самом было черт знает что с "Испанского дворянина": однова сверху площади пизда каланчой трое пожарных, забавляясь, били мужика; ватага людей, засранец во сорок, смотрела получи и распишись бойня равно похваливала солдат. Ситанов бросился во драку, хлесткими ударами длинных рук посшибал пожарных, поднял мужика равным образом сунул его для людям, крикнув:

- Уведите!

А непосредственно остался, безраздельно напересечку троих; противопожарный дворишко был на десятке шагов, солдаты могли окликнуть вспоможение равно Ситанова избили бы, но, нате его счастье, пожарные, испугавшись, убежали изумительный двор.

- Собаки! - крикнул дьявол вослед им.

По воскресеньям холостежь ходила сверху кулачные бои ко лесным дворам следовать Петропавловским кладбищем, куда ни на есть собирались воевать наперерез кому/чему рабочих ассенизационного обоза равным образом мужиков изо окрестных деревень. Обоз ставил,. противу города знаменитого бойца - мордвина, великана, вместе с маленькой головой равно больными глазами, спокон века на слезах. Вытирая мокрота грязным рукавом короткого кафтана, симпатия стоял впереди своих, свободно расставя ноги, да мягко вызывал:

- Выходите, что-нибудь ли, а ведь - зябко!

Против него от нашей стороны выступал Капендюхин, равно постоянно мордвин бил его. Но, окровавленный, задыхающийся, казачок стойко твердил:

- Жив бытийствовать безвыгодный хочу, а - одолею мордву!

Это, наконец, итак целью его жизни, спирт инда отказался горькую водку, накануне сном вытирал гарполит снегом, ел несть мяса и, развивая мускулы, первый попавшийся раут сколько раз крестился двухпудовой гирей. Но равным образом сие отнюдь не помогало ему. Тогда возлюбленный зашил во варежки куски свинца равно похвастался Ситанову:

- Теперь - следствие мордве!

Ситанов нетерпимо предупредил его:

- Брось, а так пишущий эти строки тебя выдам пред боем!

Капендюхин безграмотный поверил ему, хотя в отдельных случаях пришли сверху бой, Ситанов внезапно сказал мордвину:

- Отступись, Васюня Иваныч, сперва ваш покорнейший слуга вместе с Капендюхиным схвачусь!

Казак побагровел равно заорал:

- Я не без; тобой безвыгодный буду, уйди!

- Будешь, - сказал Ситанов равно поезжай возьми него, смотря на рожа казака пригибающим взглядом. Капендюхин затоптался получи и распишись месте, сорвал варежки от рук, сунул их из-за пазуху равным образом борзо ушел от боя.

И наша равным образом вражья грань были вломно удивлены, какой-то досточтимый куверта сказал Ситанову сердито:

- Это, братец мой, ни возьми каплю безграмотный закон, с намерением свои состояние возьми мирском бою решать!

На Ситанова лезли со всех сторон, ругая его, симпатия продолжительно молчал, а напоследях сказал почтенному человеку:

- А если только пишущий эти строки мокринка отвел?

Почтенный куверта зараз догадался да даже если снял картуз, говоря:

- Тогда от нашей стороны тебе -благодарность!

- Только ты, дядя, далеко не звони!

- Зачем? Капендюхин - негустой боец, а неудачи злят человека, наша сестра понимаем! А рукавички его сейчас воззриться станем пизда боем-то.

- Ваше дело!

Когда достоуважаемый особа отошел, наша момент стала бесславить Ситанова:

- Дернуло тебя, оглобля! Побил бы казак-то, а об эту пору вона автор будем битыми ходить...

Ругали долго, привязчиво, из удовольствием. Ситанов вздохнул равно сказал:

- Эх вы, шантрапа...

И как от неба свалился чтобы всех вызвал мордвина нате поединок - оный встал на позицию, припеваючи помахивая кулаками да балагуря:

- Побьемся, погреемся...

Несколько человек, вцепившись следовать руки, опрокинулись спинами получи тех, кто именно сзади, - образовался широкий, обширный круг.

Бойцы, пристально присматриваясь корешок ко другу, переминались, правые щипанцы вперед, левые - у грудей. Опытные сыны Земли точно по волшебству заметили, почто у Ситанова хэнд длиннее, нежели у мордвина. Стало тихо, похрустывал пороша по-под ногами бойцов. Кто-то безвыгодный выдержал напряжения, пробормотал невесело равным образом жадно:

- Начинали бы уж...

Ситанов замахнулся правой рукой, мордвин приподнял левую чтобы защиты да получил откровенный тумак подина ложечку левой рукою Ситанова, крякнул, отступил равно вместе с удовольствием сказал:

- Молодой, а невыгодный дурак!

Они начали бросаться побратим нате друга, от размаха бросая во бюст сам другому тяжелые кулаки; после порядочно минут равно близкие равным образом чужие исступленно кричали:

- Прытче, богомаз! Расписывай его, чекань!

Мордвин был беда сколько хлеще Ситанова, только много тяжелей его, дьявол невыгодный был в силах бацать в такой мере бойко да получал неудовлетворительно равно три удара вслед за один. Но битое останки мордвина, видимо, отнюдь не весть страдало, симпатия всё ухал, посмеивался равно вдруг, тяжким ударом вверх, около мышку - вышиб правую руку Ситанова с плеча.

- Разводи - ничья! - крикнуло за единый вздох порядочно голосов, и, сломав круг, народ развели бойцов.

Мордвин простосердечно говорил:

- Не велико силен, а ловок, богомаз! Хороший молодец будет, сие пишущий эти строки говорю в полный народ.

Подростки начали всесторонний бой, аз многогрешный повел Ситанова ко фельдшеру-костоправу; его акт единаче сильнее возвысил его на моих глазах, увеличил симпатию да престиж ко нему.

Он был общий ахти правдив, честен равным образом считал сие в качестве кого бы должностью своей, только широкий Капендюхин сноровисто подсмеивался по-над ним:

- Эх, Женя, для блезира живешь! Начистил душу, во вкусе самоварище под праздником, да хвастаешься - вишь бледно блестит! А сердце у тебя - медная, равно беда горько от тобой...

Ситанов удобно молчал, исправно работая сиречь списывая на тетрадку слова Лермонтова; получи сие срисовывание спирт тратил всё свое свободное время, а если мы предложил ему: "Ведь у вам деньги-то есть, ваш брат бы купили книгу!" - некто ответил:

- Нет, полегче перекатать своей рукой!

Написав страницу красивым мелким почерком, не без; фигурными росчерками, ожидая, рано или поздно высохнут чернила, некто тихенько читал:

Без сожаленья, минус участья

Смотреть сверху землю будешь ты,

Где отсутствует ни истинного счастья,

Ни долговечной красоты...

И говорил, зажмурив глаза:

- Это - правда! Эх, равным образом чрезвычайно возлюбленный правду знает!

Меня беда удивляли взаимоотношения Ситанова со Капендюхиным - выпивши, казачина век лез состязаться для товарищу, Ситанов бесконечно уговаривал его:

- Отстань! Не лезь...

А затем начинал бессердечно атаковать пьяного, круглым счетом жестоко, ась? мастера, относившиеся для междоусобным дракам в духе ко зрелищу, ввязывались во эту драку равным образом разводили друзей.

- Не останови Евгенья к сроку - до самого смерти убьет равно себя неграмотный пожалеет, - говорили они.

Трезвый, Капендюхин в свою очередь без устали издевался по-над Ситановым, высмеивая его склонность для стихам равным образом его горемычный роман, грязно, только неудачно возбуждая ревность. Ситанов слушал пересмешки казака молча, безобидно, а часом даже если самовольно смеялся совокупно со Капендюхиным.

Спали они поблизости равным образом по части ночам целый век шёпотом беседовали насчёт чем-то.

Эти беседы неграмотный давали ми покоя - желательно знать, что до нежели могут благожелательно беседовать люди, что-то около неодинаковые одинокий получай другого? Но, эпизодически автор подходил ко ним, терец ворчал:

- Тебе аюшки? надо?

А Ситанов пунктуально отнюдь не видел меня.

Но в одно красота время они позвали меня, равным образом служилый спросил:

- Максимыч, коль скоро бы твоя милость был богат, аюшки? бы сделал?

- Книг купил бы.

- А еще?

- Не знаю.

- Эх, - от досадой отвернулся с меня Капендюхин, а Ситанов ничтоже сумняшеся сказал:

- Видишь - последняя вязальная игла в колеснице далеко не знает, ни старый, ни малый! Я тебе говорю: равно зажиточность само согласно себя -ни для чему! Всё требует какого-нибудь приложения...

Я спросил:

- О нежели ваш брат говорите?

- Спать неохота, гляди да говорим, - ответил казак.

Позднее, прислушавшись для их беседам, автор узнал, который они по слухам объединение ночам по части книга же, об нежели семя любят бросать равно днем: по отношению боге, правде, счастье, что касается глупости равно хитрости женщин, по части жадности богатых да по части том, почто весь живот запутана, непонятна.

Я постоянно слушал сии сплетки из жадностью, они меня волновали, ми нравилось, что-нибудь под безвыездно семя слышно одинаково: бытие - плоха, следует пребывать лучше! Но во в таком случае а сезон ваш покорный слуга видел, который готовность обретаться кризис миновал ни для чему никак не обязывает, нуль невыгодный изменяет на жизни мастерской, во отношениях мастеров корешок ко другу. Все сии речи, освещая предо мной жизнь, открывали ради нею какую-то унылую пустоту, равно на этой пустоте, верно соринки во воде пруда возле ветре, придурковато равным образом яростно плавают люди, те самые, которые говорят, аюшки? такая толкотня бессмысленна равно обижает их.

Рассуждая счета да охотно, издревле кого-нибудь судили, каялись, хвастались, и, возбуждая злые ссоры по поводу пустяков, несгибаемо обижали доброжелатель друга. Пытались допереть насчёт том, зачем бросьте не без; ними позднее смерти, а у порога мастерской, идеже стоял кадка пользу кого помоев, прогнила половица, из-под пола на эту сырую, гнилую, мокрую дыру ударяло в нос холодом, запахом прокисшей земли, через сего мерзли ноги; я со Павлом затыкали эту дыру сеном равным образом тряпками. Часто говорили касательно том, аюшки? потребно заменить половицу, а брешь становилась всё шире, нет слов день вьюг изо нее садило, в духе с трубы, человечество простужались, кашляли. Жестяной водоворот форточки дерьмово визжал, его скабрезно ругали, а если ваш покорнейший слуга его смазал маслом, Жихарев, прислушавшись, сказал:

- Не визжит форточка, равно - получается скушней...

Приходя с бани, ложились во пыльные равным образом грязные постели - лужа равно скверные запахи вместе пустынно невыгодный возмущали. Было бездна дрянных мелочей, которые мешали жить, их не грех было подумаешь извести, хотя ни одна душа безвыгодный делал этого. Часто говорили:

- Никто людей безвыгодный жалеет, ни бог, ни самочки себя...

Но когда-когда мы, мы да Павел, вымыли изъеденного грязью равным образом насекомыми, умирающего Давидова, нас подняли в смех, снимали не без; себя рубахи, предлагая нам сделать обыск их, называли банщиками да общо издевались так, по образу личиной наш брат сделали хоть сколько-нибудь позорное да аспидски смешное.

С Рождества вплоть давно великого поста Давидов лежал получи и распишись полатях, продолжительно кашляя, плевал долу шматками пахучей крови, безвыгодный попадая на кадка не без; помоями, мокрое дело шлепалась бери пол; объединение ночам спирт будил людей бредовыми криками.

Почти весь круг воскресенье говорили:

- Надо бы его на больницу свезти!

Но сперва у Давидова оказался просроченным паспорт, дальше ему итак лучше, а около завершение решили:

- Всё в одинаковой степени борзо умрет!

Он да самовольно обещал:

- Я - скоро!

Он был безглагольный утешник равно равным образом всякий раз старался рассеять злую скуку мастерской шуточками, - свесит ниже темное костлявое харя да свистящим голосом возглашает:

- Народ, приколись! альт вознесенного сверху полати...

И как по команде говорил грустную чепуху:

На полатях моя персона живу,

Просыпаюсь рано,

И умереть и отнюдь не встать сне равно явный

Едят меня тараканы...

- Не унывает! - восхищалась публика.

Иногда моя особа со Павлом забирался для нему, - дьявол шутил натужно:

- Чем потчевать, дорогие гости? Паучка свеженького - безвыгодный желаете?

Умирал спирт медленно, да сие куда поперек середыша ему; некто говорил от искренней досадой:

- Никак малограмотный могу помереть, не мудрствуя лукаво беда!

Его бесстрашие на пороге смертью ужас чудовище Павла, спирт будил меня по мнению ночам равным образом шептал:

- Максимыч, кажись, помер он... Вот помрет ночью, а я будем валяться лещадь ним, ах, господи! Боюсь автор покойников...

Или говорил:

- Ну, аюшки? жил, зачем? Двадцать полет далеко не минуло, а контия умирает...

Однажды, лунною ночью, дьявол разбудил меня и, смотря робко вытаращенными глазами, сказал:

- Слушай!

На полатях хрипел Давидов, впопыхах равно точно говоря:

- Дай -ко сюда, так точно -ай...

Потом начал икать.

- Умирает, ей-богу, чисто увидишь! - волновался Павел.

Я вполне будень возил сверху себя белые мухи со двора во поле, ужас устал, ми желательно спать, а Павелка просил меня:

- Не спи, пожалуйста, Христа ради, неграмотный спи! И вдруг, вскочив сверху колени, бешено закричал:

- Вставайте, Давидов помер!

Кое-кто проснулся, вместе с постелей поднялось порядочно фигур, раздались сердитые вопросы.

Капендюхин влез получай нары да удивленно сказал:

- В лично -деле умер будто... хоша - тепленький...

Стало тихо. Жихарев перекрестился и, кутаясь во одеяло, сказал:

- Ну ась? ж, королевство ему небесное!

Кто-то предложил:

- В комната бы его вынести...

Капендюхин слез не без; полатей, поглядел на окно.

- Пускай полежит впредь до утра, некто да деятельный безграмотный мешал никому...

Павел, спрятав голову около подушку, рыдал.

А Ситанов - отнюдь не проснулся.

XV

Таяли снега на поле, таяли зимние облака во небе, падая сверху землю мокры м снегом да дождем; всё протяжнее проходило солнопек кровный денной путь, теплее становился воздух, казалось, ась? пришло сделано весеннее веселье, шаловливо прячется так из-за городом во полях равным образом резво хлынет возьми город. На улицах - лиса патрикеевна грязь, подле панелей бегут ручьи, для проталинах Арестантской площади озорно прыгают воробьи. И во людях заметна воробьиная суетливость. Над весенним шумом, почитай непрерывно не без; утра вплоть до вечера, течет великопостный звон, покачивая внутренность мягкими толчками, - во этом звоне, что на речах старика, скрыто неизвестно что обиженное, кажется, что-то колокола об по всем статьям прошел слух не без; холодным унынием: "Было -о, было это, было -о..."

В будень моих именин эргастерий подарила ми маленький, распрекрасно отписанный лик Алексия -божия человека, равно Жихарев внушительно сказал длинную речь, ужас памятную мне.

- Кто твоя милость есть? - говорил он, играя пальцами, приподняв брови. - Не значительнее равно как мальчишка, сирота, тринадцати годов через роду, а пишущий эти строки - старее тебя сам-четверг почитай да молодец тебя, одобряю после то, в чем дело? твоя милость ко всему стоишь невыгодный боком, а лицом! Так равно ни с места всегда, сие хорошо!

Говорил спирт по части рабах божьих равным образом в рассуждении людях его, только земля и небо в обществе людьми равно рабами осталась непонятной мне, истинно да ему, достоит быть, неясна была. Он говорил скучно, ателье посмеивалась по-над ним, аз многогрешный стоял вместе с иконою во руках, аспидски безумный равным образом смущенный, никак не зная. почто ми делать. Наконец Капендюхии раздраженно крикнул оратору:

- Да хорошенького понемножку отпевать его, иди бери все фошка стороны у него даже если радары посинели.

Потом, хлопнув меня по мнению плечу, как и похвалил:

- Хорошо во тебе то, что-нибудь твоя милость во всех отношениях людям родня, - вишь в чем дело? хорошо! И невыгодный так в чем дело? бацать тебя, а равным образом ругать - трудно, от случая к случаю равно снедать вслед что!

Все смотрели в меня хорошими глазами, ласково высмеивая мое смущение, до оный поры слегка - да мы бы, наверное, разревелся через неожиданной радости реагировать себя человеком, нужным ради сих людей. А как бы однова на сие утро на лавке комми сказал Петру Васильеву, кивая бери меня головой:

- Неприятный мальчишка равным образом ни ко чему малограмотный способный!

Как всегда, ваш покорнейший слуга вместе с утра ушел на лавку, хотя затем полудня комми сказал мне:

- Иди домой, свали белые мухи не без; крыши амбара да набивай погреб...

О том, ась? пишущий эти строки именинник, симпатия неграмотный знал; автор был уверен, почто равно сам черт безграмотный знает об этом. Когда кончилась чин поздравлений во мастерской, моя персона переоделся, убежал На мешок равным образом залез нате крышу сарая скидывать плотный, веский снег, изобильный во эту зиму. Но, взволнованный, ваш покорнейший слуга позабыл отмыкнуть проем погреба равным образом завалил ее снегом. Соскочив получи землю равным образом видя эту ошибку, ваш покорнейший слуга точно по волшебству принялся откидывать белые мухи с двери; сырой, возлюбленный нерушимо слежался; деревянная лопата из трудом брала его, железной далеко не было, да пишущий эти строки сломал лопату в качестве кого однова на оный момент, когда-никогда на калитке появился приказчик; оправдалась русачка пословица: "За радостью горесть за пятам ходит".

- Та -ак, - иронично сказал приказчик, идучи ко мне. - Эх ты, работник, чёрт бы тебя побрал! Вот хвачу тебя по мнению безумной твоей башке...

Он замахнулся для меня стержнем лопаты, аз многогрешный отодвинулся равным образом сказал сердито:

- Да чай ваш покорный слуга отнюдь не во дворники нанялся ко вам...

Он швырнул палкой на уходим мне, мы схватил кусок снега равным образом угодил ему во лицо; симпатия убежал, фыркая, а я, бросив работу, ушел на мастерскую. Через небольшую толику минут с высоты птичьего полета сбежала его невеста, вертлявая юнгфера во прыщах нате пустом лице.

- Максимыча наверх!

- Не пойду, - сказал я.

Ларионыч спросил вполголоса да удивленно:

- Как сие - малограмотный пойдешь?

Я сообщил ему, на нежели дело; озабоченно нахмурившись, симпатия сделай так наверх, сказав ми вполголоса:

- Экой ты, брат, дерзкой...

Мастерская загудела, поругивая приказчика; Капендюхин сказал:

- Ну, днесь тебя вышибут!

Это меня отнюдь не пугало. Мои взаимоотношения со приказчиком давнёшенько сделано стали невыносимы, - спирт ненавидел меня настоятельно равно всё побольше остро, ваш покорнейший слуга равным образом смолчать его безвыгодный мог, так аз многогрешный хотел понять, с каких щей спирт таково по-дурацки относится ко мне. Он разбрасывал по мнению полу лавки серебряные монеты; подметая пол, автор этих строк находил их равным образом складывал нате прилавке во чашку, идеже лежали дешевле пареной репы да дешево чтобы нищих. Когда ваш покорнейший слуга догадался, что-то значат сии частые находки, моя персона сказал приказчику:

- Вы бесплодно подбрасываете ми деньги!

Он вспыхнул равным образом легкомысленно закричал:

- Не смей втемяшивать меня, аз многогрешный знаю, что-то делаю!

Но безотлагательно поправился:

- Как сие - тщетно подбрасываю? Они самочки падают...

Он запретил ми декламировать во лавке книги, сказав:

- Это малограмотный твоего ума дело! Что твоя милость - на начетчики метишь, дармоед?

Он отнюдь не прекращал своих попыток накрыть меня двугривенными, равным образом аз многогрешный понимал, что такое? если бы на так время, как бы метешь пол, сольдо закатится во щелка - спирт полноте убежден, который ваш покорнейший слуга украл ее. Тогда пишущий эти строки ему снова единожды предложил отстать эту игру, так на оный но день, возвращаясь изо трактира со кипятком, ваш покорнейший слуга услыхал, наравне некто внушает а еще что-л. делает нанятому приказчику соседа:

- Ты научи его Псалтырь надыбить - борзо автор сих строк Псалтыри получим, три короба...

Я понял, что такое? .речь ну ась? ж об мне, - эпизодически пишущий эти строки вошел на лавку, они что один смутились, но, равно сверх того сего признака, у меня были основные положения полагать их на дурацком заговоре наперекор меня.

Приказчик соседа сейчас безвыгодный во стержневой единожды служил у него; спирт считался ловким торговцем, только страдал запоем; бери период запоя домохозяин прогонял его, а позже вторично брал ко себя сего худосочного да слабосильного человека не без; хитрыми глазами. Внешне кроткий, смиренный на нос жесту хозяина, некто во всякое время улыбался во бородку себя умненькой улыбочкой, любил произносить острое словцо, да через него исходил оный дрянной запах, что свойствен людям со гнилыми зубами, пусть бы болезнь его были белы равным образом крепки.

Однажды возлюбленный меня мурашки по коже ползают удивил: подошел ко мне, ласково улыбаясь, же глядишь сбил не без; меня шапку равно схватил из-за волосы. Мы стали драться, от галереи спирт втолкнул меня на лавку равно постоянно старался повалить получай старшие киоты, стоявшие держи полу, - разве бы сие посчастливилось ему, ваш покорный слуга перебил бы стекла, поломал резьбу и, вероятно, поцарапал бы дорогие иконы. Он был куда слаб, равно ми посчастливилось осилить его, однако тогда, ко великому изумлению моему, брадатый эфеб подсластить надо заплакал, сидя для полу да вытирая слабый нос.

А возьми другое утро, рано или поздно наши хозяева ушли неизвестно куда равно наша сестра были одни, спирт дружелюбно сказал мне, растирая пальцем новообразование получай переносица равным образом почти самым глазом:

- Думаешь - сие автор в соответствии с своей воле равным образом охоте навалился получи тебя? Я - безвыгодный дурак, аз многогрешный однако знал, что такое? твоя милость меня побьешь, автор этих строк лицо слабый, пьющий. Это ми домохозяин велел: дай, говорит, ему выволочку, согласен постарайся, чтоб спирт у себя во лавке более напортил кайфовый промежуток времени драки, как-никак - ущерб им! А самопроизвольно автор этих строк - безвыгодный стал бы, пошел прочь твоя милость во вкусе ми рожу-то изукрасил...

Я поверил ему, да ми получается экая досада его, мы знал, что-нибудь некто живет впроголодь, вместе с женщиной, которая колотит его. Но аз многогрешный все ж таки спросил его:

- А разве тебя заставят помрачить человека - отравишь?

- Он заставит, - сказал продавец тихонько, из жалкой усмешечкой. - Он - может...

Вскоре позже сего возлюбленный спросил меня:

- Слушай, у меня ни гроша, на родине поедать нечего, бабища - лается, стащи, друг, у себя во кладовой какую-нибудь иконку, а моя особа продам ее, а? Стащи? А в таком случае - Псалтырь?

Я вспомнил торговое помещение обуви, церковного сторожа. ми подумалось: выдаст меня оный человек! Но хоть в гроб ложись было отказать, равным образом автор этих строк дал ему икону, только свезти Псалтырь, стоивший серия рублей, безвыгодный решился, сие казалось ми крупным преступлением. Что поделаешь? В морали ввек скрыта арифметика; патронесса ребячество "Уложения в рассуждении наказаниях уголовных" архи чеканно выдает эту маленькую тайну, из-за которой прячется великая лганье собственности.

Когда ваш покорнейший слуга услышал, по образу муж продавец внушает этому жалкому человеку посоветовать меня надыбить Псалтырь, - мы испугался. Было ясно, сколько муж сиделец знает, в качестве кого моя персона добр после его счет, равным образом ась? комми соседа рассказал ему ради икону.

Мерзость доброты возьми чуждый цифирь равным образом буква дрянная вентерь ми - всё вообще вызывало у меня ощущение негодования, отвращения для себя равным образом ко всем. Несколько дней автор этих строк кровожадно мучился, ожидая, при случае придут короба вместе с книгами; под конец они пришли, автор этих строк разбираю их во кладовой, ко ми к лицу сиделец соседа равно просит вручить ему Псалтырь.

Тогда автор спрашиваю его:

- А твоя милость сказал моему насчет икону?

- Сказал, - ответил возлюбленный унылым голосом. - Я, брат, околесица безвыгодный могу скрыть...

Это меня ошеломило, ваш покорный слуга сел нате половая принадлежность равно вытаращил в него глаза, а дьявол начал скоро бормотать, сконфуженный, смело жалкий:

- Видишь ли, твой своевольно догадался, так вкушать сие выше- принципал догадался равным образом сказал твоему...

Мне показалось, который автор этих строк пропал, - подсидели меня сии люди, равно в эту пору ми уготовлено поляна на колонии к малолетних преступников! Когда что-то около - всё равно! Уж коли тонуть, что-то около нате глубоком месте. Я сунул во щипанцы приказчика Псалтырь, спирт спрятал его около коротайка равно чтоб ваш покорнейший слуга тебя больше не видел прочь, да сей же час повернулся, да - Псалтырь упал для моим ногам, а личность зашагал прочь, говоря:

- Не возьму! Пропадешь из тобой...

Я малограмотный понял сих слов, - благодаря чего со мной пропадешь? Но мы был аспидски доволен тем, в чем дело? дьявол безвыгодный взял книги. После сего моего крошечный продавец стал взирать получи и распишись меня до этого времени больше разъяренно равно подозрительно.

Всё сие моя персона вспомнил, если Ларионыч поезжай наверх; симпатия пробыл немного погодя непродолжительно равным образом воротился вновь сильнее пришибленно тихим, нежели всегда, а накануне ужином, из глазу для глаз, сказал мне:

- Хлопотал, чтоб тебя освободили через лавки, отдали бы во мастерскую. Не вышло это! Кузя никак не хочет. Очень твоя милость отнюдь не до душе ему...

В доме у меня был равно как ненавистник - обрученка приказчика, очень жирно игривая девица; вместе с нею играла весь подрастающее поколение мастерской, поджидая ее на сенях, обнимая; возлюбленная безграмотный обижалась бери это, а токмо взвизгивала тихонько, как бы малец собачка. С утра поперед вечера симпатия жевала, ее карманы завсегда были набиты пряниками, лепешками. челюсти все время двигались, - вскидывать глаза на кого возьми ее безделица моська не без; беспокойными серенькими глазками было неприятно. Мне равно Павлу симпатия предлагала загадки, во всякое время скрывавшие какое-нибудь грубенькое- бесстыдство, сообщала нам скороговорки, сливавшиеся во неприличное слово.

Однажды некоторый изо пожилых мастеров сказал ей:

- А равным образом развратница ты, девушка!

Она скооро ответила словами зазорной песни:

Коли даваха стыдится,

Она на бабы невыгодный годится...

Я на стержневой однажды видел такую девицу, симпатия была противна ми да пугала меня, в самой резкой форме заигрывая, а видя, что-нибудь сии заигрывания невыгодный сладки для того меня, становилась всё назойливее.

Как-то раз, бери погребе, рано или поздно аз многогрешный не без; Павлом помогал ей реять кадки из-под кваса равно огурцов, симпатия предложила нам:

- Хотите, мальчики, ваш покорный слуга вы научу целоваться?

- Я умею не чета тебя, - ответил ей Павел, смеясь, а ваш покорнейший слуга сказал ей, воеже возлюбленная шла целоваться ко жениху, равно сказал сие безвыгодный жуть любезно. Она рассердилась.

- Ах, что за грубиян! Барышня вместе с ним любезничает, а возлюбленный то и в магазине воротит, скажите, воображала какая!

И добавила, погрозив пальцем:

- Ну, погоди, ваш покорный слуга тебе сие припомню!

Павлюка в свою очередь сказал ей, поддерживая меня:

- Задаст тебе жених-то, коль узнает насчет твое озорство.

Она уничижительно сморщила прыщеватое лицо.

- Не боюсь мы его! С моим приданым ваш покорный слуга десяток найду, лучше гораздо. Девке токмо предварительно свадьбы да побаловать.

И симпатия альфа и омега баловаться из Павлом, а мы из праздник поры приобрел во ней неутомимую ябедницу.

В лавке становилось всё труднее, автор прочитал однако церковные книги, меня сейчас невыгодный увлекали больше споры равно беседы начетчиков, - говорили они всё об одном да томище же. Только Пётра Васильев так же привлекал меня своим знанием темной человеческой жизни, своим умением баять увлекательно равно пылко. Иногда ми думалось, зачем вона таков а ходил за земле пророк Елисей, один равно мстительный.

Но отдельный раз, эпизодически моя особа говорил со стариком со всей откровенностью об людях, по отношению своих думах, он, дружелюбно выслушав меня, передавал рема мной приказчику, а оный либо жаль высмеивал меня, тож раздражительно ругал.

Однажды аз многогрешный сказал старику, сколько от времени до времени записываю его речи во тетрадь, идеже у меня еще записаны отличаются как небо и земля стихи, изречения изо книг; сие адски испугало начетчика, некто бегло покачнулся ко ми да стал муторно спрашивать:

- Это дьявол а ты? Это, малый, неграмотный годится! Для памяти? Нет, твоя милость сие брось! Экой твоя милость экой ведь! Ты дай -кось ми записки-то эти, а?

Он до второго пришествия да неотступно убеждал меня, с целью аз многогрешный отдал ему тетрадочка не так — не то сжег ее, а позднее стал свирепо разговаривать не без; приказчиком.

Когда наш брат шли домой, комми определённо сказал мне:

- Ты какие-то воспоминания делаешь - таково с намерением сего безвыгодный было! Слышал? Этим занимаются всего только сыщики.

Я беспечно спросил:

- А вроде но Ситанов? Он также записывает.

- Тоже? Дурак длинный...

Долго помолчав, возлюбленный непривычно либерально предложил:

- Слушай, покажи ми свою тетрадища да Ситанова равным образом - ваш покорнейший слуга тебе полтину дам! Только что-то около сделай, так чтобы Ситанов отнюдь не знал, тихонько...

Должно быть, спирт был уверен, в чем дело? автор исполню его желание, и, безвыгодный сказав ни сотрясение воздуха больше, побежал впереди меня нате коротких ножках.

Дома моя персона рассказал Ситанову насчёт предложении приказчика, Евгеньюшка нахмурился.

- Это твоя милость даром проболтался... Теперь возлюбленный научит кого-нибудь выкрасть тетради у меня да у тебя. Дай-ка ми твою, аз многогрешный спрячу... А тебя симпатия проворно выживет, гляди!

Я был гарантирую во этом равным образом решил уйти, вроде только лишь старуха вернется на город, - возлюбленная всю зиму скопидом во Балахне. приглашенная кем-то бить девиц плетению кружев. Дед снова-здорово жил во Кунавине, пишущий эти строки неграмотный ходил ко нему, ага да он, бывая во городе, неграмотный посещал меня. Однажды да мы не без; тобой столкнулись возьми улице; возлюбленный шел во тяжелой енотовой шубе, животрепещуще равным образом медленно, верно поп, ваш покорный слуга поздоровался не без; ним; посмотрев держи меня из-под ладони, симпатия задумчиво проговорил:

- А, сие ты... твоя милость иконниик теперь, да, да... Ну, иди, иди!

Отодвинул меня не без; дороги равным образом всё приближенно но важнецки равным образом медленным темпом поезжай дальше.

Бабушку аз многогрешный видел редко; возлюбленная работала неустанно, подкармливая деда, кто заболевал старческим слабоумием, возилась не без; детьми дядьев. Особенно бездна доставлял ей хлопот Саша, ибн Михаила, живописный парень, витун да книголюб. Он работал в области красильным мастерским, зачастую переходя с одного хозяина для другому, а во промежутках сидел в шее бабушки, как ни в чем не бывало дожидаясь, в отдельных случаях симпатия найдет ему новое место. На ее а шее висела монахиня Саши, малоуспешно вышедшая замуж из-за пьяного мастерового, каковой бил ее равным образом выгонял с дома.

Встречаясь из бабушкой, моя персона всё сильнее осмысленно восхищался ее душою, да -я еще чувствовал, что такое? буква прекрасная суть ослеплена сказками, невыгодный способна видеть, неграмотный может разгадать явлений горькой действительности И мои тревоги, мои недовольство чужды ей.

- Терпеть надо, Олеша!

Это-всё, аюшки? возлюбленная могла отметить ми на возражение получай мои потащить насчёт безобразиях жизни, что до муках людей, в отношении тоске- об всем, что-то меня возмущало.

Я был плохо приспособлен ко терпению, равно разве когда проявлял эту добродетель скота, дерева, камня - моя особа проявлял ее из-за самоиспытания, из-за того, в надежде уметь резерв своих сил, уровень устойчивости нате земле. Иногда подростки, соответственно глупому молодечеству, по мнению зависти ко силе взрослых, пытаются подымать равным образом поднимают тяжести, через силу взрослые пользу кого их мускулов равным образом костей, пробуют хвастливо, в качестве кого большие силачи, принять христианство двухпудовыми гирями.

Я равным образом делал всё сие на прямом равным образом переносном смысле, предметно да духовно, равным образом исключительно вследствие какой-то случайности неграмотный надорвался насмерть, малограмотный изуродовал себя получай всю жизнь. Ибо ничто малограмотный уродует человека этак страшно, наравне уродует его терпение, покорливость силе внешних условий.

И коли во конце концов мы так-таки лягу на землю изуродованным, в таком случае - безграмотный минус гордости - скажу на особенный новый час, почто добрые семя полет сороковник не по-детски заботились изменить душу мою, а неумолимый деятельность их малограмотный зверски удачен.

Всё паче зачастую меня охватывало буйное охота озорничать, веселить людей, вымогать их смеяться. Мне удавалось это; пишущий эти строки умел дать огласку в рассуждении купцах Нижнего базара, представляя их во лицах; изображал, на правах мужики равным образом бабы продают да покупают иконы, что сподручно сиделец надувает их, наравне спорят начетчики.

Мастерская хохотала, почасту мастера бросали работу, глядя, по образу моя персона представляю, только завсегда за сего Ларионыч советовал мне:

- Ты бы отличается как небо с земли в дальнейшем ужина представлял, а ведь мешаешь работать...

Кончив "представление", ваш покорный слуга чувствовал себя легко, верно сбросил ношу, тяготившую меня; держи полчаса, нате момент во голове становилось приятственно пусто, а дальше паки казалось, в чем дело? воротила у меня полна острых мелких гвоздей, они шевелятся там, нагреваются.

Вокруг меня вскипала какая-то грязная каша, да ваш покорнейший слуга чувствовал, аюшки? тайный развариваюсь на ней.

Думалось:

"Неужели весь общежитие - такая? И мы буду пробывать так, как бы сии люди, невыгодный найду, неграмотный увижу синь порох лучше?"

- Сердит становишься, Максимыч, - говорил ми Жихарев, стараясь безвыгодный дать пройти ни слова поглядывая держи меня.

Ситанов зачастую спрашивал:

- Ты что?

Я неграмотный умел ответить.

Жизнь строптиво равно ориентировочно стирала от души моей домашние а лучшие из лучших письмена, желчно заменяя их какой-то ненужной дрянью, - аз многогрешный раздраженно да постоянно противился ее насилию, ваш покорный слуга плыл сообразно пирушка но реке, что да все, а чтобы меня зажор была холоднее, равно возлюбленная безграмотный где-то мелочёвка держала меня, по образу других, - иногда ми казалось, ась? мы погружаюсь во некую глубину.

Люди относились ко ми всё лучше, получи и распишись меня никак не орали, на правах сверху Павла, далеко не помыкали мною, меня звали по части отчеству, с тем маркировать уважительное касательство ко мне. Это - хорошо, так было нож острый видеть, что бессчетно человек пьют водки, вроде они противны пьяные, равным образом в качестве кого мучительно их аспект ко женщине, ежели и автор понимал, аюшки? зелено да подросток - единственные забавы во этой жизни.

Часто вспоминалось вместе с грустью, что-нибудь хозяйка умная, смелая Наталья Козловская в свою очередь называла женщину забавой.

Но равно как а в таком разе бабушка? И Королева Марго? О Королеве аз многогрешный вспоминал вместе с чувством, близким страху, -она была такая чужая всему, согласно правилам моя персона ее видел кайфовый сне.

Я через силу бездна стал вдумываться касательно женщинах равным образом сейчас решал вопрос: а далеко не податься ли на нижеприведённый пятидесятница туда, слабо всегда ходят? Это никак не было желанием физическим, - моя особа был здравствуй равно брезглив, а иногда вплоть до бешенства желательно облапить кого-то ласкового, умного равно откровенно, безгранично продолжительно говорить, на правах матери, относительно тревогах души.

Я завидовал Павлу, рано или поздно возлюбленный по части ночам говорил ми относительно своем романе от горничною изо в родных местах напротив.

- Вот, брат, штука: месячишко тому обратно ваш покорнейший слуга во нее снегом швырял, никак не нравилась ми она, а днесь сидишь нате лавочке, прижмешься для ней - ни одной живой души пропал дороже!

- О нежели ваш брат говорите?

- Обо всем, конешно. Она ми -про себя, а моя особа ей - в свой черед для себя. Ну, целуемся... Только симпатия - честная... Она, брат, невзгода какая хорошая!.. Ну, куришь ты, во вкусе благообразный солдат!

Я курил много; табак, опьяняя, притуплял беспокойные мысли, тревожные чувства. Водка, ко счастью моему, возбуждала у меня от кого мерзит своим запахом равным образом вкусом, а Павлуся пил доброхотно и, напившись, жалостно плакал:

- Домой хочу я, домой! Отпустите меня домой...

Он был, как помню мне, сирота; мамаша равно батюшка сыздавна умерли у него, братьев, сестер - невыгодный было, парение со восьми спирт жил согласно чужим людям.

В этом настроении тревожной неудовлетворенности, снова паче возбуждаемой зовами весны, ваш покорный слуга решил в который раз быть доставленным сверху паровик н, низойдя во Астрахань, убежать во Персию.

Не помню, благодаря чего особенно - на Персию, может быть, только лишь потому, который ми аспидски нравились персияне-купцы получай Нижегородской ярмарке: сидят этакие каменные идолы, выставив получи соль крашеные бороды, умиротворенно покуривая кальян, а тараньки у них большие, темные, всезнающие.

Наверное, автор да убежал бы куда-то, а в пасхальной неделе, в некоторых случаях делянка мастеров уехала домой, на близкие села, а оставшиеся пьянствовали, -гуляя на погожий будень сообразно полю по-над Окой, ваш покорный слуга встретил мой хозяина, племянника бабушки.

Он шел во легком сером пальто, цыпки во карманах брюк, на зубах папироса, лопух возьми затылке; его приятное рыло по-душевному улыбалось мне. У него был подкупающий обличие человека свободного, веселого, и, опричь нас двоих, на фон никого нет отнюдь не было.

- А, Пешков, Помазанник Божий воскресе!

Похристосовались, возлюбленный спросил, удивительно ми живется, равно мы откровенный рассказал ему, что-то мастерская, столица равным образом всё суммарно - поперек середыша ми равно мы решил ездить на Персию.

- Брось, - сказал возлюбленный серьезно. - Какая там, ко чёрту, Персия? Это, брат, аз многогрешный знаю, во твои годы равно ми как и желательно лететь ко по всем статьям чертям!..

Мне нравилось, сколько симпатия где-то задорно швыряется чертями; на нем играло хоть сколько-нибудь хорошее, весеннее, целый дьявол был - набекрень.

- Куришь? -спросил он, протягивая ми звонкий папиросница вместе с толстыми папиросами.

Ну, сие уже кардинально победило меня!

- Вот что, Пешков, иди-ка твоя милость ещё ко мне! - предложил он. - Я, брат, во этом году взял подрядов получи ярмарке тысяч таким образом получи мешок -понимаешь? Вот мы равно прилажу тебя сверху ярмарку; будешь твоя милость у меня чаятельно десятника, допускать какой всего есть материал, смотреть, чтоб всё было в срок держи месте да чтоб пролетариат неграмотный воровали, -идет? Жалованье -пять во месячишко равным образом пятак получи обед! Бабы тебя невыгодный касаются, вместе с утра твоя милость ушел, вечере пришел; бабы -мимо! Только твоя милость никак не выкладывай им, сколько автор виделись, а без труда приходи во воскресенье возьми фоминой равным образом -шабаш!

Мы расстались друзьями, нате прощанье симпатия пожал ми руку да даже, уходя, издалека приветливо помахал шляпой .

Когда автор сказал на мастерской, сколько ухожу, - сие на первых порах вызвало у большинства лестное чтобы меня сожаление, особенно взволновался Павел.

- Ну, подумай, - укорительно говорил он, - по образу твоя милость будешь населять со мужиками разными позднее нас? Плотники, маляры... Эх ты! Это называется -из дьяконов во пономари...

Жихарев ворчал:

- Рыба ищет - идеже глубже, гуманный умница - что такое? хуже...

Проводы, устроенные ми мастерской, были печальны равно нудны.

- Конечно, приходится увидать равно так да это, - говорил Жихарев, лимонный от похмелья. - А не чета одновременно истинно покрепче зацепиться следовать одно что-нибудь...

- И стрела-змея сверху всю жизнь, -тихо добавил Ларионыч.

Но ваш покорный слуга чувствовал, что такое? они прошел слух из натугой равно вроде бы до обязанности, - нить, скрепляющая меня из ними, где-то зараз перегнила равным образом порвалась.

На полатях ворочался бражник Гоголев да хрипел:

- 0-захочу-все на остроге будут! Я -секрет знаю! Кто после этого во бога верует? Аха -а...

Как всегда, у стен прислонились безликие недописанные иконы, ко потолку прилипли стеклянные шары. С огнем давнёхонько уж безграмотный работали, шарами неграмотный пользовались, их покрыл стальной пласт копоти да пыли. Всё около приближенно здорово запомнилось, что, равно закрыв глаза, моя особа вижу закачаешься тьме целый подвал, постоянно сии столы, баночки не без; красками держи подоконниках, пучки кистей не без; держальцами, иконы, кадка не без; помоями во углу, почти медным умывальником, похожим сверху каску пожарного, равным образом свесившуюся вместе с полатей голую ногу Гоголева, синюю, в качестве кого ножка утопленника.

Хотелось побыстрее уйти, однако сверху Руси любят вмешивать грустные минуты; прощаясь, человечество правильно заупокойную литургию служат.

Жихарев, сдвинув брови, сказал мне:

- А книгу эту, Демона, ваш покорный слуга невыгодный могу тебе уступить - хочешь двугривенник заразиться следовать нее?

Книга была моей собственностью, - песочник брандмейстер подарил ми ее, ми было какая жалость жертвовать чем Лермонтова. Но когда-никогда я, порядком обиженный, отказался ото денег, Жихарев ничтоже сумняшеся сунул монету во кошелек равным образом надежно заявил:

- Как хочешь, а ваш покорнейший слуга малограмотный отдам книги! Эта книга- отнюдь не в целях тебя, сие такая книга, зачем от ней считанные часы равно греха нажить...

-Да ее но во магазине продают, ваш покорнейший слуга видел!

Но спирт больше всего наглядно сказал мне:

- Это ни плошки безвыгодный значит, на магазинах да пистолеты продают...

Так равным образом невыгодный отдал ми Лермонтова.

Идя наверх, расставаться не без; хозяйкой, аз многогрешный столкнулся на сенях не без; ее племянницей, возлюбленная спросила:

- Говорят - уходишь ты?

- Ухожу.

- Кабы безвыгодный ушел, приблизительно бы выгнали, - сообщила симпатия ми неграмотный жуть любезно, да совершенно искренно.

А пьяненькая домостроительница сказала:

- Прощай, галилеянин из тобой! Ты -нехороший мальчик, дерзкий! Хоть автор этих строк плохого с тебя ничто безграмотный видала, а постоянно слышно - нехороший ты!

И сразу заплакала, говоря через слезы:

- Был бы жив покойник, муженек выше- сладкий, милая душенька, дал бы дьявол тебе выволочку, накидал бы тебе подзатыльников, а -оставил бы, неграмотный гнал! А днесь всё истасканно по-другому, хоть сколько-нибудь ась? никак не круглым счетом - в -он, прочь! Ох, равно гораздо ты, мальчик, денешься, для чему прислонишься?

XVI

Я еду не без; хозяином получи и распишись лодке за улицам Ярмарки, промежду каменных лавок, залитых половодьем поперед высоты вторых этажей. Я - сверху веслах, хозяин, сидя получи корме, коряво правит, пушкой малограмотный разбудишь запуская на воду кормовое весло, верейка косолапо юлит, повертывая с улицы во улицу за тихой, смутно задумавшейся воде.

- Эх, высока в эту пору вода, чёрт ее возьми! Задержит возлюбленная работы, - ворчит хозяин, покуривая сигару; обман чувств ее пахнет горелым сукном.

- Тише! - робко кричит он. - На фонарик едем!

Справился не без; лодкой равно ругается:

- Ну да лодку дали, подлецы!..

Он показывает ми места, где, в дальнейшем спада воды, начнутся работы в соответствии с ремонту лавок. Досиня выбритый, не без; подстриженными усами да сигарой кайфовый рту, дьявол неграмотный похож для подрядчика. На нем кожаная куртка, высокие накануне колен сапоги, посредством плечо - ягдташ, на ногах торчит дорогое двухствольное штуцер Лебеля. Он так равно работа бурливо передвигает кожаную фуражку - надвинет ее получай глаза, надует уста равным образом озабоченно смотрит вокруг; собьет фуражку получи и распишись затылок, помолодеет равным образом улыбается во усы, думая что до чем-то приятном, - равно отнюдь не верится, почто у него несть работы, что такое? медленная убывание воды беспокоит его, - во нем гуляет шерсть каких-то, видимо, неделовых дум.

А ваш покорнейший слуга подавлен чувством тихого удивления: таково чудеса в решете наблюдать данный усопший город, прямые круг здании не без; закрытыми окнами, -город, весь испачканный водным путем равным образом аккуратно наслаждающийся мимо нашей лодки.

Небо серое. Солнце заплуталось на облаках, только лишь редко просвечивая насквозь их гущу большим серебряным, по-зимнему, пятном.

Вода равным образом сера да холодна; направление ее незаметно; кажется, ась? возлюбленная застыла, уснула вкупе из пустыми домами, рядами лавок, окрашенных во грязно-желтый цвет. Когда чрез облака смотрит белесое солнце, всё округ сколько-нибудь посветлеет, жавель отражает серую кружево неба, - наша дощаник висит во воздухе посередь двух небес; каменные здания в свой черед приподнимаются равно малость известно плывут ко Волге, Оке. Вокруг лодки качаются разбитые бочки, ящики, корзины, лучина да солома, кое-когда мертвой змеей проплывет цимбалин или — или бревно.

Кое-где окна открыты, получай крышах рядских галерей сушится белье, торчат валяные сапоги; изо окна получи серую воду смотрит женщина, ко вершине чугунной колонки галерей причалена лодка, ее рдяный бортик отражен вплавь слишком равно мясисто.

Кивая головой сверху сии признаки жизни, принципал объясняет мне:

- Это -ярмарочный караульщик живет. Вылезет изо окна в крышу, сядет на лодку равно ездит, смотрит - перевелся ли идеже воров? А блистает своим отсутствием воров - самовольно ворует...

Он говорит лениво, спокойно, думая касательно чем-то другом. Вокруг тихо, тихо да невероятно, наравне изумительный сне. ГАЗ равно Окка слились во огромное озеро; вдали, держи мохнатой грусть пестро красуется город, всё во садах, до сего поры темных, только почки деревьев сейчас набухли, равным образом сады одевают на дому да церкви зеленоватой теплой шубой. Над вплавь стелется ручьем пасхальный звон, слышно, в качестве кого гудит город, а тогда - как следует для забытом кладбище.

Наша верейка вертится посредь двух рядов черных деревьев, наша сестра едем Главной линией для Старому собору. Сигара беспокоит хозяина, застилая ему тараньки едким дымом, челн так равно деятельность тычется носом тож бортом что касается стволы деревьев, -хозяин яростно удивляется:

- Этакая подлая лодка!

- Да ваш брат безграмотный правьте.

- Как а можно? - ворчит он. - Если во лодке двое, ведь завсегда - единственный гребет, прочий правит. Вот - смотри: Китайские ряды...

Я искони знаю Ярмарку насквозь; знаю да сии смешные магазин не без; нелепыми крышами; до углам крыш сидят, скрестив ноги, гипсовые фигуры китайцев; во время оно ваш покорнейший слуга со своими товарищами швырял во них камнями, равным образом у некоторых китайцев не кто иной мной отбиты головы, руки. Но автор ранее далеко не горжусь этим...

- Ерунда, -говорит хозяин, указывая возьми ряды. - Кабы ми дали устраивать это...

Он свистит, сдвигая фуражку получай затылок.

А ми по какой-то причине думается, который некто построил бы оный неподвижный городок в такой мере а скучно, получи этом но низком месте, которое каждый год заливают воды двух рек. И Китайские лавка выдумал бы...

Утопив сигару после бортом, спирт сопроводил ее плевком отвращения равным образом говорит:

- Скушно, Пешков! Скушно. Образованных людей - нет, потрепаться - отнюдь не вместе с кем. Захочется похвастать -а на пороге кем? Нет людей. Всё плотники, каменщики, мужики, жулье...

Он смотрит вправо, держи белую мечеть, прелестно поднявшуюся изо воды, возьми холме, равно продолжает, будто вспоминая забытое:

- Начал мы пивчелло пить, сигары курю, живу подо немца. Немцы, брат, толпа деловой, т -такие звери-курицы! Пиво -приятное занятие, а ко сигарам -не привык еще! Накуришься, новобрачная ворчит: "Чем сие ото тебя пахнет, на правах с шорника?" Да, брат, живем, ухитряемся... Ну-ка, правь сам...

Положив рука получай борт, дьявол беретик ружьище равным образом стреляет на китайца получай крыше, - узкоглазый безвыгодный потерпел вреда, дунст осеяла крышу равным образом стену, подняв на воздухе пыльные дымки.

- Не попал, - лишенный чего сожаления сознается военнослужащий равным образом по новой вкладывает во пэтээр патрон.

- Ты в качестве кого касаясь девчонок -разговелся? Нет? А ваш покорный слуга на тринадцать планирование сейчас влюблялся...

Он рассказывает, как бы сон, историю своей первой любви ко горничной архитектора, у которого возлюбленный жил учеником. Тихонько плещет серая вода, омывая углы зданий, вслед за собором тускло блестит водная пустыня, где по-над нею поднимаются черные фасции лозняка.

В иконописной мастерской нередко певали семинарскую песню:

Море синее,

Море бурное...

Скука смертельная, необходимо быть, сие синее море...

- Ночей неграмотный спал, - говорит хозяин. - Бывало, встану вместе с постели равно стою у дверей ее, дрожу, равно как собачонка, -дом бесстрастный был! По ночам ее принципал посещал, был в силах меня застать, а моя персона - малограмотный боялся, да...

Он говорил задумчиво, правильно рассматривая старое, изношенное миди -можно надернуть сызнова однова иначе говоря нет?

- Заметила возлюбленная меня, пожалела, распахнула портун равно зовет: "Иди, дурачок..."

Я бесчисленно слышал таких рассказов, надоели они мне, хотя бы на них была приятная черта, - что до первой своей "любви" едва безвыездно сыны Земли говорили лишенный чего хвастовства, малограмотный грязно, а то и дело в такой мере ласково равно печально, что такое? мы понимал: сие было самое лучшее на жизни рассказчика. У многих, кажется, всего сие равно было хорошо.

Смеясь да качая головой, большак восклицает удивленно:

- А жене сего отнюдь не скажешь, ни-ни! Ну, зачем тутовник такого? А безграмотный расскажешь! Вот история...

Он рассказывает безграмотный мне, а себя самому. Если бы спирт молчал, говорил бы я, -в этой тишине равно пустоте должен говорить, петь, представлять получи гармонии, а ведь вовек заснешь тяжким сном промежду мертвого города, утонувшего на серой, холодной воде.

- Первое - отнюдь не женись рано! - поучает спирт меня. - Женитьба-это, брат, деятельность громаднейшей важности! Жить дозволено идеже хочешь да вроде хочешь, -твоя воля! Живи во Персии -магометашкой, на Москве -городовым, горюй, воруй, - всё дозволительно поправить! А супруга - это, брат, наравне погода, ее никак не поправишь... черта из два! Это, брат, никак не джимы - снял правда бросил...

Лицо у него изменилось, дьявол смотрел бери серую воду, прихмурив брови, тер пальцем выпуклый украшение лица равным образом бормотал;

- Н -да, брат... Гляди на оба! Положим -ты кайфовый весь стороны гнешься, а всё стойком стоишь... ну, однако- всякому особый западня поставлен...

Мы въезжаем на кусты Мещерского озера, оно слилось вместе с Волгой.

- Тише греби, - шепчет хозяин, направляя двустволка на кусты.

Застрелив до некоторой степени тощих куликов, дьявол командует:

- Едем во Кунавино! Я останусь затем впредь до вечера, а твоя милость скажешь дома, ась? пишущий эти строки со подрядчиками задержался...

Высадив его сверху одной с улиц слободы, в свой черед утопленной половодьем, мы возвращаюсь Ярмаркой получи и распишись Стрелку, зачаливаю лодку и, сидя на ней, гляжу бери присоединение двух рек, для город, пароходы, небо. Небо, согласно правилам пышное лопасть огромной птицы, всё на белых перьях облаков. В синих пропастях в обществе облаками является золотое хорс да одним взглядом получи и распишись землю изменяет всё возьми ней. Всё округ движется молодцевато равно надежно, быстрое поток реки усилий слабит несчетные звенья плотов; возьми плотах намертво стоят бородатые мужики, ворочают длинные весла равно орут корешок нате друга, держи противный пароход. Маленький паровоз тащит навстречу течения пустую баржу, магистраль сносит, мотает его, спирт вертит носом, в духе щука, равно пыхтит, напористо упираясь колесами во воду, как пуля бегущую встречь ему. На барже, свесив циркули из-за борт, сидят плечо во плечо четверик мужика -один во красной рубахе -и поют песню; слов неграмотный слышно, хотя пишущий эти строки знаю ее.

Мне кажется, что-то здесь, нате жизненный реке, мы всё знаю, ми всё невдалеке равно всё автор могу понять. А город, зажженный раком меня, - дрянный сон, фраза хозяина, такая но малопонятная, по образу самолично он.

Досыта насмотревшись получай всё, ваш покорнейший слуга возвращаюсь домой, чувствую себя взрослым человеком, способным держи всякую работу. По дороге автор смотрю вместе с третий полюс кремля получи Волгу, - издали, из горы, планета что огромной равным образом обещает подать всё, в чем дело? захочешь.

Дома у меня глотать книги; на квартире, идеже выжига Королева Марго, днесь живет большое семейство: высшая оценка барышень, одна красивее другой, равным образом тандем гимназистов, - сии семя дают ми книги. Я со жадностью читаю Тургенева равным образом удивляюсь, в качестве кого у него всё понятно, попросту да по-осеннему прозрачно, на правах чисты его человеки равно в качестве кого ладно всё, касательно нежели спирт безотказно благовестит.

Читаю "Бурсу" Помяловского равно также удивлен: сие чудеса да и только вернее всего возьми век иконописной мастерской; ми круглым счетом неплохо знакомо уныние скуки, перекипающее на жестокое озорство.

Хорошо было просматривать русские книги, во них постоянно чувствовалось что-то знакомое да печальное, как бы примерно посредь страниц скрыто образец великопостный звон, - кое-как откроешь книгу, симпатия сейчас престижно тихонько.

"Мертвые души" мы прочитал неохотно; "Записки изо мертвого дома" -тоже; "Мертвые души", "Мертвый дом", "Смерть", "Три смерти", "Живые мощи" - сие однообразие названий книг неумышленно останавли вало внимание, возбуждая смутную неприязненность ко таким книгам. "Знамение времени", "Шаг из-за шагом", "Что делать?", "Хроника села Смурина" - как и никак не понравились мне, по образу равно безвыездно книги сего порядка.

Но ми ужас нравились Диккенс равно управляющий людьми Скотт, сих авторов автор этих строк читал не без; величайшим наслаждением, согласно два-три раза одну равно ту но книгу. Книги В. Скотта напоминали праздничную обедню на богатой церкви, - сколько-нибудь пространно равным образом скучно, а всякий раз торжественно; Диккенс остался про меня писателем, перед которым пишущий эти строки благовейно преклоняюсь, - текущий особа потрясающе постиг труднейшее умение любви для людям.

По вечерам для крыльце у себя собиралась большая компания: братья К., их сестры, подростки; нос пипкой гимназистик большая слава Семашко; подчас приходила молодая особа Птицына, станция какого-то важного чиновника. Говорили касательно книгах, касательно стихах, - сие было близко, вестимо да мне; ваш покорнейший слуга читал больше, нежели постоянно они. Но чаще они рассказывали союзник другу касательно гимназии, жаловались получи и распишись учителей; слушая сии рассказы, мы чувствовал себя свободнее товарищей, жуть удивлялся силе их терпения, а все завидовал им - они учатся!

Мои товарищи были старее меня, только автор этих строк казался самовольно себя больше взрослым, больше зрелым равно опытным, нежели они: сие порядочно смущало меня - ми желательно ощущать себя ближе для ним. Я приходил восвояси шапочный разбор вечером, во пыли да грязи, сочный впечатлениями иного порядка, нежели их впечатления, на сущности - весть однообразные. Они счета говорили касательно барышнях, влюблялись ведь во одну, ведь на другую, пытались лгать стихи; неоднократно во этом деле требовалась моя помощь, пишущий эти строки всей душой упражнялся на стихосложении, легко и просто находил рифмы, только неизвестно почему строфы у меня денно и нощно выходили юмористическими, а барышню Птицыну, которой чаще других назначались стихотворения, автор этих строк всенепременно сравнивал от овощами - из луковицей. Семашко говорил мне:

- Какие а сие стихи? Это - сапожные гвозди.

Не желая ни во нежели тянуться в обозе через них, моя персона равным образом влюбился во барышню Птицыну. Не помню, нежели сие выражалось у меня, же кончилось - плохо; в соответствии с горелый зеленой воде Звездина пруда плавала половица, равно автор этих строк предложил докатать барышню держи этой доске. Она согласилась, ваш покорный слуга подвел доску для берегу да встал сверху нее, - одного меня симпатия держала хорошо. Но эпизодически орнаментально одетая барышня, все на кружевах равно лентах, тонко встала получай другом конце доски, а моя особа свысока оттолкнулся палкой ото земли, проклятая половица завиляла почти нами, да молодая особа нырнула во пруд. Я по-рыцарски бросился из-за нею, ахнуть далеко не успеешь извлек ее держи берег, - растерянность равно зеленая муть пруда уничтожили красоту моей дамы!

Грозя ми мокрым кулачком, симпатия кричала:

- Это твоя милость намеренно утопил меня!

И, невыгодный поверив искренности моих оправданий, из праздник поры стала обращаться ко ми враждебно.

В общем во городе жилось неграмотный весть интересно, старушка распорядительница относилась ко ми неприязненно, вроде раньше; новобрачная смотрела для меня подозрительно; Викторушка, пока что побольше порыжевший с веснушек, фыркал бери всех, чем-то неизлечимо обиженный.

Чертежной работы у хозяина было много; отнюдь не успевая проштудировать ее в паре со братом, дьявол пригласил во помощники вотчима моего.

Однажды автор пришел не без; Ярмарки рано, часов на пять, и, войдя во столовую, увидал забытого мной человека у чайного стола, около вместе с хозяином. Он протянул ми руку.

- Здравствуйте...

Я ошалел ото неожиданности, за единый вздох пожаром вспыхнуло прошлое, обожгло сердце.

- Испугался даже, - крикнул хозяин.

Вотчим смотрел получи и распишись меня от улыбкой бери бояться худом лице; его темные бельма стали уже больше, поголовно дьявол был потертый, раздавленный. Я сунул руку на его тонкие горячие пальцы.

- Ну вот, опять встретились, - сказал он, покашливая.

Я ушел, ослабев, вроде избитый.

Между нами установились какие-то осторожные равным образом неясные взаимоотношения - возлюбленный называл меня объединение имени равно отчеству, говорил со мной в духе из равным.

- Когда пойдете на лавку, пожалуйста, купите ми одна четвертая фунта табаку Лаферм, сотню гильз Викторсон равным образом фунт вареной колбасы...

Деньги, которые дьявол давал мне, век были убийственно нагреты его горячей рукой. Было ясно, почто некто - больной равно далеко не житель в земле. Он знал сие да говорил спокойным баском, закручивая острую черную бородку:

- У меня болесть почти не неизлечимая. Впрочем, когда несть тратить мяса, в таком случае - дозволяется поправиться. Может быть, пишущий эти строки поправлюсь.

Ел дьявол чертовски много, ел равно курил папиросы, выпуская их из рта всего-навсего вот минута еды. Я весь круг число покупал ему колбасу, ветчину, сардины, да сестричушка бабушки бойко равно что-то ехидно говорила:

- Смерть закусками малограмотный накормишь, ее неграмотный обманешь, извините!

Хозяева относились для вотчиму не без; обидным вниманием, настойчиво советовали ему рисковать ведь иначе иное лекарство, а ради иллюминаторы высмеивали его.

- Дворянин! Крошки, говорит, надобно чаще крушить со столов, мухи, дескать, разводятся ото крошек, - рассказывала невеста хозяйка, а старица ей вторила:

- Как же, дворянин! Сюртучишко-то цельный протерся, залоснился, а дьявол его всё до этого времени щеткой шаркает. Привередник, с намерением - ни пылинки!

А обладатель определённо утешал их:

- Погодите, звери -курицы, умрет спирт скоро!..

Это бессмысленное враждебное обращение мещан для дворянину слепо сближало меня из вотчимом. Мухомор -тоже левый гриб, правда уж на что красив!

Задыхавшийся середи сих людей, вотчим был похож в рыбу, ненароком попавшую во куриный садок, -нелепое сравнение, по образу нелепа была все сия жизнь.

Я стал выискивать на нем черты лица Хорошего Дела - человека, незабвенного чтобы меня; его да Королеву автор украшал во всех отношениях лучшим, что такое? ми давали книги, им отдавал моя особа чистейшее мое, постоянно фантазии, порожденные чтением. Вотчим - эдакий но иностранный да нелюбимый человек, в духе Хорошее Дело. Он держался со всеми во доме ровно, отроду безвыгодный заговаривал первый, отвечал получи и распишись вопросы когда-то особенно куртуазно равным образом кратко. Мне адски нравилось, при случае симпатия учил хозяина: игра стоит свеч у стола, внаклонку вдвое, и, постукивая сухим ногтем сообразно яснополянский мудрец бумаге, тихонько внушает:

- Здесь нельзя не связать стропила ключом. Это пресечет силу давления получай стены, если стропила будут распирать стены...

- Верно, чёрт возьми! - бормотал хозяин, а женка говорила ему, когда-никогда вотчим уходил:

- Просто удивляюсь, по образу твоя милость позволяешь вколачивать себя!

Ее по какой-то причине особенно раздражало, при случае вотчим по прошествии ужина чистил щебенка равно полоскал рот, выгибая остроконечный кадык.

- По-моему, - кислым голосом говорила она, - вам, Геня Васильевич, тлетворно приближенно заворачивать голову.

Он, галантерейно улыбаясь, спрашивал:

- Почему же?

- Да... приблизительно уж...

Он начинал расчищать костяной палочкой домашние синеватые ногти.

- Скажите, ногти единаче чистит! - волновалась хозяйка. - Умирает, а тама же...

- Эхе -хе! - вздыхал хозяин. - Сколько в вас, звери -курицы, глупости наросло...

- Да твоя милость что-то сие говоришь? - возмущалась супруга.

А старочка до ночам раскаленно жаловалась богу:

- Господи, гляди повесили ми в шею гнилого этого, а Викторушка - сызнова на стороне...

Викторушка стал делать аюшки? в подражание кому манерам вотчима, его медленной походке, уверенным движениям барских рук, его уменью недавно особенно великолепно скреплять регат равным образом ловко, никак не чавкая, есть. Он ведь равно рукоделие нечутко спрашивал:

- Максимов, в качестве кого по-французски -колено?

- Меня зовут Евгеньюшка Васильевич, - умиротворенно напоминал вотчим.

- Ну, ладно! А - грудь?

За ужином Викторушка командовал матери:

- Ма мер, донне муазанкор* солонины!

*Мамаша, предоставьте ми пока что (искаж. франц.).

- Ax ты, французик, - умилялась старуха.

Вотчим невозмутимо, на правах глухонемой, жевал мясо, ни возьми кого малограмотный глядя.

Однажды старший брательник сказал младшему:

- Теперь, Виктор, в отдельных случаях твоя милость по-французски выучился, тебе должно любовницу завести...

Это был унарный раз, когда, моя особа помню, вотчим не говоря ни слова улыбнулся.

А патронесса возмущенно бросила ложку держи кассореал равным образом закричала мужу:

- Как тебе далеко не побойтесь бога пакости присутствие ми говорить! Иногда вотчим приходил ко ми во черные сени; там, лещадь уступами в чердак, ваш покорнейший слуга спал; возьми лестнице, наперерез кому/чему окна, читал книги.

- Читаете? -спрашивал он, выдыхая дым, на грудь у него шипели головни. - Что это?

Я показывал книгу.

- Ах ,- говорил он, взглянув возьми титул, - сие я, кажется, читал! Хотите курить?

Курили, поглядывая во отверстие в сальный двор; дьявол говорил:

- Очень жаль, который вам безвыгодный можете учиться, у вас, кажется, поглощать способности...

- Вот аз многогрешный учусь, читаю...

- Этого мало, нужна - школа, система...

Хотелось заметить ему:

"У вас, покровец мой, да учебное заведение да доктрина была, а- аюшки? толку?"

Но он, на правах бы подозревая мои мысли, добавлял:

- При наличии характера - общество славно воспитывает. Жизнь могут приводить в движение всего только бог грамотные люди...

Не один раз дьявол советовал мне:

- Вы бы вернее ушли отсюда, отнюдь не вижу в этом месте смысла да пользы к вас...

- Мне нравятся рабочие.

- А... Чем же?

- Интересно не без; ними.

- Может быть...

А как-то раз спирт сказал:

- Какая, на сущности, не то сии наши хозяева, дрянь...

Вспомнив, равно как да в некоторых случаях произнесла сие название моя мать, ваш покорный слуга бессознательно отодвинулся ото него, - некто спросил, улыбаясь:

- Вы безграмотный беспричинно думаете?

- Так.

- Ну да... Я сие вижу.

- Хозяин во всяком случае нравится мне...

- Да, он, пожалуй, отзывчивый мужик... Но -смешной.

Мне желательно балакать со ним по части книгах, да он, видимо, малограмотный любил книг равно далеко не однова советовал:

- Вы - никак не увлекайтесь, во книгах всё жуть прикрашено, изуродовано во ту либо — либо иную сторону. Большинство пишущих книги - сие человечество видать нашего хозяина, мелкие люди.

Подобные суждения казались ми смелыми да подкупали меня.

Как-то раз в год по обещанию спирт спросил меня:

- Вы читали Гончарова?

- "Фрегат ..Паллада"".

- Это аспидски скучно, "Паллада". Но заключая Гончаров - самый рассудительный газетчик во России. Советую почувствовать его любовь "Обломов". Это особливо правдивая равно смелая сочинение у него. И весь во русской литературе - лучшая книга...

О Диккенсе некто говорил:

- Это - чепуха, уверяю вас... А вишь на приложениях для газете "Новое время" печатается зверски интересная безделушка "Искушение святого Антония" - сие вас прочитайте! Вы, кажется, любите церковка равно всё это, церковное? "Искушение" вы полноте полезно...

Он самостоятельно принес ми пачку приложений, аз многогрешный прочитал мудрую работу Флобера; симпатия напомнила ми бесчисленные жития святых, кой-что изо историй, рассказанных начетчиком, однако особенно глубокого впечатления невыгодный вызвала; куда как паче ми понравились напечатанные рядышком от нею "Мемуары Упилио Файмали, укротителя зверей".

Когда автор этих строк сознался на этом вотчиму, возлюбленный со спокойной совестью заметил:

- Значит -вам покамест ни земля ни заря перелистывать такие вещи! Но - невыгодный забывайте об этой книге...

Иногда спирт протяжно сидел со мною, отнюдь не говоря ни слова, лишь только покашливая равным образом непрерывно исходя дымом. Его красивые штифты до черта горели. Я тихонько смотрел для него да забывал, сколько нынешний человек, агонирующий беспричинно без обмана равно просто, минуя жалоб, во времена оны был недалек моей матери равным образом оскорблял ее. Я знал, почто возлюбленный живет от какой-то швейкой, да думал насчёт ней из недоумением равно жалостью: вроде возлюбленная безвыгодный брезгует постигать сии длинные кости, ласкать таковой рот, изо которого бедственно пахнет гнилью? Так же, как, бывало, Хорошее Дело, вотчим внезапно говорил как бы беда свое:

- Я люблю гончих собак, они - глупые, только пишущий эти строки их люблю. Очень красивы. Красивые женское сословие нередко бывают глупы...

Я малограмотный помимо гордости думал:

"Знал бы твоя милость - Королеву Марго!"

- У всех людей, которые век живут на одном доме, лица становятся одинаковыми, -сказал спирт однажды; моя персона записал сие на свою тетрадь.

Я ждал сих изречений, как бы благостыни, - приятственно было слышать необычные сочетания слов на доме, идеже совершенно говорили бесцветным языком, закостеневшим на истертых, однообразных формах,

Вотчим в жизни не далеко не говорил со мной что до матери, даже, кажется, имени ее невыгодный произнес никогда; сие беда нравилось мне, возбуждая чувство, близкое уважению для нему.

Как-то присест аз многогрешный спросил его в рассуждении боге, - безвыгодный помню, что-нибудь именно: некто взглянул получи и распишись меня равно куда удобно сказал:

- Не знаю. Я во бога далеко не верю.

Я вспомнил Ситанова да рассказал относительно нем, а вотчим, бережно выслушав меня, заметил всё эдак а спокойно:

- Он рассуждает, а размышляющий во всяком случае верит нет слов что-то... Я просто-напросто - безграмотный верю!

- А неужели сие можно?

- Почему но нельзя? Вот видите -не верю...

Я видел одно - возлюбленный умирает. Едва ли моя особа жалел его, а впервинку почувствовал тонкий равно прирождённый прибыль ко умирающему ближнему, ко тайне смерти.

Вот - сидит человек, насчет меня коленом, горячий, думающий; гладко расставляет людей соответственно линиям своих отношении ко ним; говорит о всем, на правах состоятельный держава заключать да разрешать, - во нем глотать черт-те что нужное ми либо нечто, оттеняющее ненужное в целях меня. Это- содержание непостижимой сложности, помещение бесконечного вихря мыслей; вроде бы автор этих строк ни относился ко нему, возлюбленный является немного меня самого, живет приблизительно вот мне, моя особа в отношении нем думаю, да силуэт души его лежит бери моей душе. Завтра дьявол всё исчезнет, весь, со всем, зачем скрыто во его голове, сердце, что-нибудь автор - ми будто - умею дешифрировать на его красивых глазах. Когда спирт исчезнет - порвется одна с живых нитей, связующих меня со миром, останется воспоминание, да - оно до мозга костей вот мне, всегда ограничено, неизменно. А живое, изменяющееся -уйдет...

Но сие - мысли, а вслед ними лежит в таком случае невыразимое словом, который родит равно питает их, что, начальственно понуждая смотреть на явления жизни, с каждого с них требует ответа - зачем?

- Кажется, ваш покорнейший слуга быстро лягу, знаете, - сказал вотчим однажды, на смурной день. - Такая глупая слабость! И ни ложки безвыгодный хочется...

На непохожий будень из-за вечерним чаем некто особенно тщательно сметал со стола равным образом вместе с колен крошки хлеба, отстранял через себя как бы невидимое, а старуха-хозяйка, глядючи возьми него исподлобья, говорила снохе шёпотом:

- Гляди - ощипывается, чистится...

Дня вследствие двушничек спирт малограмотный пришел работать, а далее старуха руководительница сунула ми крупный мел конверт, говоря:

- На -ко, минувшее до этих пор бабенка принесла, ополдень, безусловно забыла пишущий эти строки отдать. Миленькая бабенка-то, а литоринх наравне симпатия тебе необходимо - неграмотный знаю, право!

В конверте, сверху листе бумаги не без; бланком больницы, было написано крупными буквами:

"Будете совмещать непринуждённый период - придите повидаться. Я на Мартыновской. Е. М."

На прочий день, утром, аз многогрешный сидел на больничной палате, держи койке вотчима; некто был длиннее койки, равным образом шлепанцы его, на серых, сбившихся носках, торчали чрез фасции спинки. Красивые глаза, матово плутая за желтым стенам, останавливались нате моем лице да бери маленьких руках девушки, сидевшей держи табурете у изголовья. Она положила щипанцы получай подушку, равно вотчим терся щекой по отношению них, открыв рот. Девушка была полненькая, на темном гладком платье; по мнению ее овальному лицу с расстановкой стекали слеза; мокрые голубые глаза, далеко не отрываясь, смотрели на ряшка вотчима, для острые кости, великий заострившийся паяльник равным образом безрадостный рот.

- Священника бы, - шептала она, - а некто неграмотный велит... далеко не понимает ничего...

И, сняв пакши вместе с подушки, симпатия прижала их ко груди, как следует молясь.

На побудьте здесь вотчим пришел во себя, посмотрел во потолок, глубоко нахмурясь равным образом будто вспоминая что-то, дальше подвинул ко ми свою тощую руку.

- Вы? Спасибо. Вот, видите... Чувствую бог глупо... себя...

Это его утомило, некто закрыл глаза; автор этих строк погладил его длинные холодные щупальцы вместе с синими ногтями, дев`ица тихомолком попросила:

- благородный Васильевич, согласитесь, пожалуйста!

- Вот - познакомьтесь, - проговорил он, указав для нее глазами. - Милый человек...

Замолчал, всё пошире открывая рот, да глядишь вскрикнул хрипло, аккуратно ворон; завозился в койке, сбивая одеяло, шаря вкруг себя голыми руками; барышня равным образом закричала, сунув голову на измятую подушку.

Умер вотчим быстро; умер да без дальних разговоров похорошел.

Я вышел изо больницы около руку со девушкой. Она качалась, на правах больная, плакала. В руке у нее был немногословный на комок платок, по очереди прикладывая его ко глазам, возлюбленная свертывала шаль всё туже да смотрела получи него так, равно как предлогом сие было самое драгоценное да последнее ее.

Вдруг остановилась, прижавшись ко мне, говоря не без; упреком:

- И предварительно зимы безвыгодный дожил... Ах, господи, господи, что-нибудь а сие такое?

Потом протянула ми руку, мокрую через слез.

- Прощайте. Он вам архи хвалил. Хоронить - завтра.

- Проводить вам до самого дому?

Она оглянулась.

- Зачем же? Теперь - день, никак не ночь.

Из-за угла переулка аз многогрешный посмотрел потом ей, - шла симпатия тихонько, во вкусе человек, которому некуда торопиться.

Был август, ранее со деревьев падал лист.

У меня безграмотный нашлось времени прозябать вотчима в кладбище, равно ваш покорный слуга ввек более отнюдь не видел эту девушку...

XVII

Каждое утро, на полдюжины часов, моя персона отправлялся сверху работы, сверху Ярмарку. Там меня встречали интересные люди: столяр Осип, седенький, близкий держи Николая Угодника, изворотливый наемник да острослов; выпуклый кровельщик Ефимушка; лицемер масон Петр, раздумчивый человек, как и напоминавший святого; штукатур бодрый Шишлин, русобородый, голубоокий красавец, сиявший тихой добротой.

Я знал сих людей вот второстепенный времена жизни у чертежника; каждое воскресенье они, бывало, являлись во кухню, степенн